Work Text:
И все же ужинать в пути гораздо приятнее, чем в столовой замка или трактире. Тут тебе и весело потрескивающий костерок, и фырканье лошадей, задремавших на привязи. Нет, не лошадей, лошади. Сонное пофыркивание слышалось лишь со стороны Мышки — лошади эльфов не только ступают бесшумно, но и спят тихо. Так, что и не разберешь, что Белогривый и Черный Ветер со своими собратьями тоже уснули неподалеку, склонив головы к земле. Ужинать в пути вдвойне приятно. К вечеру аппетит разыгрывается просто зверский, шутка ли — весь день в дороге, да еще и разговор этот о вывертне. На голодный желудок такие беседы вести нельзя, а ведь пришлось. Ну так и чего удивляться тогда, что проголодался Лерметт, как волк? Эх, хорошо все же, что Ниест догадливым оказался, котелок с огня снял. А то ждать бы им, когда будет готов новый ужин. Разве станет кто есть пригоревшее? Нет, с голоду-то, конечно, станет, но радости ведь от такой еды будет не слишком много.
После ужина усталость навалилась на Лерметта теплым пуховым одеялом, веки отяжелели, но разум, ясный и трезвый, засыпать отказывался. Так и сидел он, уперев в колено подбородок и следил за костром из-под полуопущенных век. Языки пламени плясали весело, складываясь в причудливые формы: вот Дичок встал на задние лапы, а вот Арьен замер на одной ноге, как цапля. Да нет, погодите, это же и впрямь цапля! Вот она стоит на одной ноге, а вот раскрывает крылья, сводит над головой. И превращается снова в Арьена, каким бы он был, если б готовился сигануть в реку вперед головой. Лерметт не выдержал и захохотал, представляя утонченного и возвышенного эльфа, прыгающим с разбега в речку. Хотя именно этот эльф и не на такие глупости способен, он же дурной. То без сапог по перевалу скачет, то под камень бросается. Лерметт с улыбкой покачал головой, скосившись на Арьена, задумчиво расплетающего и заплетающего снова прядь волос в тонкую косу. Дурной, как есть дурной эльф. Вон глаза, как блестят, будто задумал чего.
— Ты это чего? — насторожился Эннеари, даже прекратив заплетать и расплетать косу. Он уже успел понять, что если Лерметт так хохочет, можно ждать любого сюрприза. И не всегда от самого Лерметта, что примечательно.
Лерметт наконец отсмеялся, хотя образ Арьена, прыгающего с разбега в сияющую прохладу реки, никак не хотел уходить, отпечатавшись, кажется, на внутренней стороне век. Даже самому себе принц бы не признался, что образ-то вызывает в нем не только недоумение и смех, но и какую-то щемящую нежность. Арьен ведь такой утонченный, красивый, похожий на оживший сон. Тот самый светлый и немного грустный сон из детства, от которого не хотелось уходить и просыпаться. Да и не похож он на других эльфов. Вот Аркье и Ниеста друг от друга отличить Лерметт бы не смог, но Эннеари-то он бы узнал из тысячи. Разве может быть похожий на него кто-то? Невозможно!
— Лериме, с тобой что? — уже всерьез забеспокоился Арьен. Мало ли что Лерметту в голову взбрело. Люди, они ведь возвышенные и мудрые, никогда не угадать, о чем они думают. Это с эльфами просто и понятно, а с людьми...
Лерметт торопливо окинул товарища взглядом, пытаясь найти в его облике хоть одну, самую незначительную, причину то хохотать, то молчать задумчиво. Нет, не мог ведь Лерметт признаться, что залюбовался Арьеном. И залюбовался-то не как другом. Какой ведь позор это навлечет и на его посольский статус, и на него самого. Нет, Арьен ему такого точно не простит.
— Задумался, — дернул плечом Лерметт, подбросив в костер ветку, — О том, как же все же иногда дороги сплетаются. Твоя с моей, скажем. Ведь не будь лавины той, мы б и не встретились. И не было б меня у тебя, а тебя у меня.
— Кто знает... — Эннеари задумчиво склонил голову на бок, наблюдая, как голодное пламя осторожно лизнуло ветку, прежде чем вгрызться в нее, — может и встретились бы...
Арьен прикрыл глаза, продолжая смотреть в костер, словно ловя там отзвуки дальних чудесных миров. Лерметт даже невольно позавидовал, вот ведь хорошо, наверное, видеть что-то хрупкое, сказочное, недоступное людям. Взгляд его скользнул по силуэту Эннеари, освещенному бликами от костра, по шелковому каскаду волос, в котором после для в дороги появились травинки и едва заметные узелки.
— Арьен... — тихо окликнул друга Лерметт.
— М? — Эннеари не повернул головы, но приоткрыл глаза в молчаливом ожидании. Он бы сейчас соврал, если бы сказал, что совсем уж не интересно, что такого пришло в голову Лерметта.
— У тебя... — принц замялся, — в волосах. Можно тебя расчесать?
Арьен ощутил, как голова мгновенна стала пустой и звонкой. Кажется, если щелкнуть по лбу, он зазвенит не хуже барабана. Шутка ли, услышать предложение руки и сердца так, словно это и не предложение вовсе, мимоходом. Нет, все же люди удивительные существа, даже самое радостное таинство венчания для них становится вдвойне радостным, ведь они не загоняют себя в рамки церемониальных ритуалов, а следуют велению сердца. До чего же поэтичные и возвышенные существа эти люди! И какой честью будет для Эннеари принять предложение одного из людей, нет, не одного из. Лерметта. Самого возвышенного, среди людей. Самого красивого и самого мудрого. Самого восхитительного из всех людей.
— Конечно, Лериме, — покладисто кивнул Арьен, игнорируя вытянувшиеся от удивления лица троих младших товарищей и откидывая голову так, чтоб расчесывать ему волосы было удобнее.
Ниест едва не поперхнулся водой, но вовремя сдержался и отвел взгляд, делая вид, что спящая Мышка занимает его куда больше. Заодно он ткнул локтем куда-то наугад, пытаясь намекнуть двоим своим товарищам, что смотреть, разинув рты, на то, как принцу Эннеари делает предложение принц человеческий, не то что бы слишком уж неприлично, но весьма нежелательно. И уж более неприличным наблюдение за этим делало то, что принц их не разгневался на человеческую наглость, а смущенно согласился. Вот дела!
Лерметт же даже не заметил странных взглядов, которые бросали на него юные эльфы, а может притворился, что не заметил. Во всяком случае, слишком он был поглощен своим делом, чтоб думать о чем бы то ни было ином. Волосы Эннеари под пальцами действительно ощущались как волна тонкого мягкого шелка. Гребень скользил легко, не встречая ни малейшего сопротивления, словно не было этих узелков, словно сами по себе они распутывались, стоило только Лерметту поднести к ним гребень. Эльфийская магия, не иначе. Закончив расчесывать Эннеари, Лерметт осмелел и решился сделать то, что давно хотелось, но как-то не доводилось. Пальцами он провел от висков к шее, пропустил шелковые тяжелые пряди сквозь пальцы, словно пытаясь поймать воду под водопадом, и тихо ахнул от благоговения.
— Ну... Кажется все... — выдохнул Лерметт, убирая гребень и задумчиво перебирая отливающие медным в отблесках костра волосы, — Хоть сейчас на бал.
— Благодарю, Лериме, — Арьен, поднял взгляд на друга, нет, уже не друга, уже на нареченного, — Я бы не справился, как ты.
Ниест снова поперхнулся, но под строгим, почти ледяным, взглядом Эннеари сразу взял себя в руки. До чего же странный случай. И ведь не ясно, что самое главное, знает ли человек, что именно он сейчас сделал. Если знает, то можно быть спокойными, не похож Лерметт на повесу, что мог бы так подшутить. А если не понимает..?
«Что будет...» — с кислым выражением лица подумал Ниест, готовясь ко сну. Ведь если Лерметт не понимает, что сделал, Арьен его голыми руками придушит.
А может и не придушит... Вон ведь какое у них взаимопонимание, не хуже, чем у супругов. Может еще обойдется.
Обойдется...