— Ревнуешь? — с любопытством спросил Алва.
— Нет.
— Но злишься?
— Нет.
Валентин был невозмутимым и непонятным так же, как и в первую встречу. Алва бы понял, если бы тот ревновал — они с Ли и правда провели наедине много времени. К тому же Алва не позвал Валентина, а тот и не навязывался — просто ждал, когда Алва закончит. Ждал и не мешал. Другой бы на его месте как минимум разозлился, а может быть, и ревновал. Но Валентин будто бы и правда нет. Но когда он закрывался — даже Алва не мог понять, что притаилось на дне. Вроде бы узнал уже достаточно, а Валентин раз за разом его удивлял.
— Тогда что?
— Устал.
Устал ждать? Ревновать? Или просто устал?
Алва был пьян. Он прекрасно чувствовал свое состояние. Если бы он не наткнулся в спальне на Валентина, то уже обнимал бы подушку и спал.
Стена, к которой Алва так удачно прислонился, была надёжной. Добротной. Но от неё пришлось оторваться.
Он подошёл к окну. Эту привычку сидеть на столе или на подоконнике Валентин точно перенял у Алвы. Или у Вальдеса. Того вечно не устраивали кресла. Даже больше, чем Алву.
Алва едва успел остановиться, когда Валентин повернулся и обнял его.
— День выдался тяжёлым. Я надеялся провести ночь иначе.
— Лучше бы ты спал, а не ждал меня.
Валентин не хотел слышать извинений, а Алва не собирался извиняться.
— Нет. Так лучше.
Алва погладил его по голове.
— Ты удивительный. Другой бы на твоём месте всё же ревновал.
— Другой на моём месте бы и не оказался, — улыбнулся Валентин. Алва не видел, но был уверен, что это так. И Валентин был прав: Алва не терпел принуждения. Валентин никогда не был ему цепями и становиться ими не собирался. Он просто стал выбором, который сделал для себя Алва.
— Хорошо посидели?
— Да… — искренне отозвался Алва.
— Я рад.
И самое смешное, что и правда был рад. Сейчас Алва это отчётливо понимал. За что ему такая любовь? Без Дидериха и драм. Валентин прав — другой бы на его месте действительно не оказался.