Work Text:
Стой они с Лией в фойе театра или на банкете после очередной из презентаций, Брут, не обнаружив поблизости Икара, повёл бы, разве что, глазами. В направлении черепной коробки. Ожидая с минуты на минуту извещение о не терпящих отлагательств делах. Брут не удивился бы, пропусти тот на самом деле собственную свадьбу, предпочтя ей прилаживание какого-нибудь голосового ассистента на холодильник.
Но меньше, чем через полчаса выдвинутся обвинения против Музы, а телефон упорно твердил об отсутствии абонента в зоне доступа.
— Быстро он от своей неземной любви протрезвел, — в отстранённом смешке Лии слабо улавливалось придавленное браслетом раздражение. — Ещё немного, и мне станет её почти жаль.
— Может, подойдёт ещё к началу, — Брут коснулся экрана, увеличив количество пропущенных ещё на один звонок.
Делиться опасениями вслух он не решался — чересчур велики риски гарантировать и без того влетевшему во все потенциальные катастрофы Икару последствия неукротимого порыва Лии восстановить справедливость. Праведный по своей сути и содержанию, губительный только для него. При лучшем из исходов после вынесения Музе приговора Тесей возьмётся за изничтожение любых потенциальных попыток подняться без помощи лифта или лестницы, вернув, быть может, Икару часть привилегий, когда тот объявит о своей недальновидности на весь Полис. При лучшем и несбыточном.
Куда вероятнее — его имя публично сотрут, и, исполнив предречённый ещё в приюте сценарий, отправят пинком к подножию карьерной лестницы, где гениальность за считанные дни растает в меди. И то если в отключении браслетов виновным его не признают, а Брут надумал себе, и Икар не долбится сейчас в стену системы, пытаясь проломить Музе путь на свободу.
Пока та её швыряла под ноги архонту, обеляя перья своего окрылителя.
Вины на ней нет — очевидно и присяжным, и Лие даже, вешавшей на неё все пороки, на какие человечество способно. Вешавшей из единой с ней, невзирая на гнев, цели. Экспрессивно и неубедительно.
— Архонт, позвольте высказаться и мне, — Лия привыкла мелькать на экранах и улыбаться камере, Брут же — людям. Сдержанно, робко когда нужно, учтиво, в исключительных ситуациях виновато. Как сейчас. — Без участия крыльев в инциденте не обошлось, но правдиво из всего только то, что Икар наивен. Возможно ещё проведённая с Музой ночь, но наедине ли, я не знаю.
Пауза. Секунды, украденные у заёрзавшей и зашептавшейся публики на усмирение голоса, едва не взмывшего на пару лишних нот вверх.
— Я не собирался признаваться в этом, но, видя как сильно моя затея ударила по спокойствию города, понял, что иначе нельзя, — Брут опустил голову. — Муза лишь подала идею. Подтолкнул к её воплощению Икара я.
Слова росчерком легли на не составленный ещё приговор. Пусть Икара посчитают легковерным, пусть жалеют, кляня того, кто подстегнул его безрассудство. Только не его самого.
— Думал, что смогу пробиться выше, если подстрою ему с его славой падение. Но не ожидал, что пострадает из-за этого не только он, — спиной Брут чувствовал ошарашенный взгляд Лии, моля бессловно, чтобы та не ринулась вносить коррективы в сочинённую на ходу полуправду. — Поэтому, если возможно, смягчите его наказание и назначьте мне то, которое покажется вам справедливым.
Брут стих. Желание отобрать у Икара хоть часть предназначенного тому восхищения изъедало его с момента обретения ими статусов. Промолчи он сейчас, покорись воле архонта после, озвученное и впрямь частично бы свершилось, а на покорённых Икаром небесах осталось одно только равнодушное солнце.
Но клинком, которому назначалось вонзиться в спину Брут аккуратно срезал склеенное воском оперение.
Но его на растерзание океану светило бросить не успело. Замолкло, перекрытое тучей, наползшей на экран и заговорившей незнакомым Бруту голосом.
