Chapter Text
Поисковая операция продолжалась уже третий день, когда Дэйв Страйдер вызвался развесить по городу объявления о пропавшем мальчике. С фотографий на листовках улыбался его лучший друг Джон Эгберт. «Вечером двадцать седьмого апреля две тысячи двенадцатого года покинул дом, и с тех пор о его местонахождении ничего не известно. Шестнадцать лет, рост около пяти футов восьми дюймов. Был одет, предположительно, в серые шорты до колен, зелёную футболку-поло, кеды. Особые приметы: прямоугольные очки, слегка выпирающие верхние зубы. Всех, кто обладает какой-либо информацией, просим сообщить по телефону горячей линии или обратиться в местный полицейский участок», выцепил Дэйв из описания пропавшего. Сердце сжималось от осознания, что всё это взаправду. В тот момент Дэйв ещё не подозревал, что настоящие странности в его жизни только-только начинались.
Несколько недель спустя, он вспоминал события тех дней совсем иначе. То ли дело было в склонности человеческой психики стирать из памяти особенно болезненные события, укрывая их туманом забвения, как тускнеющие наутро воспоминания о снах, то ли сидевший рядом Джон слишком убедительно выражал своим присутствием: «Да брось, Дэйв, вот же я, прямо перед тобой, цел и невредим! Никто не терялся, всё путём, Дэйв, расслабь уже булки и пей свой сок». Загадочное наваждение внушало, что всё так же, как прежде, но мимолётные противоречия копились и действовали на нервы сотней неуловимых пищащих комариков.
Яблочный сок приятно освежал, но даже привычное наслаждение любимым вкусом меркло на фоне тревожной мысли, пульсировавшей в мозгу.
— Эй, Джон, — произнёс Дэйв, прерывая друга на середине рассказа об очередном недавно просмотренном фильме. — А в лесу сложно выживать?
Это вовсе не то, что он хотел спросить.
Джон вскинул брови.
— Ты снова о том случае?
— Должен же ты вспомнить хоть что-нибудь. Я всё в толк не возьму, как можно почти десять дней жить дикарём и напрочь забыть об этом. Ты был ранен, без еды и крыши над головой, настоящий кошмар наяву.
— Как я уже говорил, — со вздохом отвечал Джон, — никаких примечательных историй в моём котелке не сохранилось. Только смутные обрывки блужданий по тропам, похожим одна на другую.
— Как бесконечный лабиринт без выхода и входа.
— В яблочко.
Пухлое облако заслонило собой солнце, и повеяло блаженной прохладой — отличный шанс передохнуть от жары, хотя, по скромному мнению Дэйва, лето в Мейпл-Валли и в подмётки не годилось адскому пеклу родного Техаса.
— Я уже давно размышляю кое о чём, — продолжил он, крепче сжав бутылку недопитого сока. — Странно прозвучит, наверное, но я хочу знать правду, поэтому прошу тебя честно ответить. Ты ведь не Джон, верно?
Дэйв сжал челюсти, чтобы не позволить себе дать заднюю от стыда за сорвавшийся с языка бред, хотя все его друзья уже давно привыкли и не выражали осуждения даже за особо абсурдные потоки умозаключений.
— Чт-то? Я же так дотошно его копировал, — с замогильной обречённостью произнёс Джон.
Дэйв прыснул в кулак, но в итоге не выдержал и откинулся на траву, смеясь всё громче. Откровенно говоря, он рассчитывал услышать смех Джона в дополнение к своему, ведь это означало бы, что прозвучавшие слова — не более, чем шутка в дополнение к той глупости, которую он сморозил, но Джон упорно молчал. Дэйв перекатился на бок и пихнул его в плечо, но вмиг остолбенел и замолк, когда заметил, что с глазами его друга происходило нечто из ряда вон выходящее: белки пожелтели так, словно их нарисовали горчицей, в то время как радужки, некогда небесно-синие, по-дьявольски заалели.
Бутылка выскользнула из мокрой от пота ладони, и земля между мальчиками пропиталась яблочным соком.
— Ну вот и всё, конец, это конец, произошло самое худшее, что только могло быть! Я снова облажался и всё испортил, конечно, иначе ведь быть не могло, на что я вообще надеялся, пытаясь притворяться этим пацаном?! — от досады Джон дёргал самого себя за волосы. — Я ж правда считал, что у меня получилось тебя провести, я был так горд, что смог не заруинить маскировку перед близкими того, чью роль отыгрывал, но ты… Признавайся, ты копал под меня, да? Следил за мной? Подслушивал?
— Воу, полегче, злой коп, уж чем-чем, а сталкерством я не промышляю! Если что и нарушил, то лишь безопасные для мироздания пределы крутости в области чётких рифм, сечёшь?
Джон таращился на него, не мигая, и по спине Дэйва даже пробежал холодок, настолько пугающе пристальным и нечитаемым был его взор, прямо как у демона какого-то.
— А ваще, не знаю, когда ты успел цветные линзы нацепить, но смотрятся ошизенно крипово, прибереги их для Хэллоуина, мож сумеешь в последний раз урвать куш из самых вкусных конфет, ну или соседских детей закошмарить до усрачки. Короче, спецэффекты зачётные, но актёр из тебя по-прежнему так себе. Если ты реально думал убедить меня, что ты ненастоящий Джон, следовало репетировать побольше. Но, поскольку ты мой лучший друг, я засчитаю этот пранк в число прикольных.
— Угораздило же очутиться в мире, населённом умственно отсталой расой, — он с презрением вздохнул. — Ладно, объясняю на пальцах для особо одарённых, следи внимательно. Первое: ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ ПРАНК! Второе, а по значению вообще-то именно ЭТО должно считаться первым: Я НЕ ДЖОН! Я вообще не с этой планеты, но каким-то злоебучим чудом оказался здесь, внутри этого парня.
— Как же плохо это прозвучало, чувак.
— Не отвлекайся! Третье: я застрял в этом парне.
— Че-е-ел, да где же ты таких формулировок нахватался?
— Клянусь, ещё слово, и я придушу тебя, гогочущее существо!
С фирменной невозмутимостью на лице, Дэйв поднял указательный палец и изрёк:
— Душить гусей в общественных местах аморально и незаконно, Джон. Я поражён до глубины души твоим бесстыдством, но не волнуйся, я могила, это останется только между нами.
Джон истошно закричал и напрыгнул на него с явным намерением отвесить оплеуху. Дэйв перехватил его запястья, но сдерживать брыкания удавалось недолго, и оба покатились по траве, негласно соревнуясь, кто кого первым замесит до возгласа «сдаюсь». Но ни первый, ни второй сдаваться не собирался, так что дружеская схватка быстро утратила элемент весёлости. Джон казался слишком уж серьёзным и, к удивлению Дэйва, демонстрировал больше силы и ловкости, чем обычно.
— Окей, довольно, — отобрав инициативу, Дэйв подмял под себя Джона, завёл ему руки за спину, а сам уселся сверху. — Не припомню, чтобы ты хоть раз боролся с подобной самоотдачей, так ведь и навредить друг другу можно. Что на тебя нашло?
— Кретин. Ты пустоголовый кретин. Идиотище с губкой вместо думательного вещества. Да будь ты проклято человечество.
— Джон?
Одно мгновение, и резкий рывок развернул их позицию на сто восемьдесят градусов. Дэйва с размаху впечатали в землю, вышибая дух из груди. Он зажмурился от боли, вспыхнувшей после удара затылком, а когда вслепую вцепился Джону в плечи, обомлел. Трудно было описать то, что он испытывал. Казалось, от Джона исходила леденяще-мрачная аура необузданной угрозы, аж кровь стыла в жилах. Дэйв не понимал, было ли дело в том, что он приложился головой чересчур сильно, или посредь бела дня действительно творилась какая-то сверхъестественная фантасмагория, но рычал ему в лицо отнюдь не Джон, а расплывающийся тёмный силуэт с горящими, как раскалённая сталь, глазами. Крик вырвался сам собой, и лишь рука, прижатая ко рту, вынудила его прекратиться.
— Прости. Не стоило на тебе срываться, — голос Джона дрожал и немного отдавал эхом. — Как-никак, ты ни в чём не виноват. Разумеется, ты не поверишь, что твой партнёр мёртв, когда некто в его внешней оболочке находится прямо перед тобой, ещё и подыгрывает. Я был слишком напуган, чтобы признаться раньше, хоть это и было бы правильнее по отношению к тебе, но всё, что я сказал, чистая правда, Дэйв, — Джон прижал его к груди так крепко, что дышать стало тяжело. — Клянусь, я не хотел красть это обличье. Но теперь оно моё, а настоящий Джон Эгберт мёртв, я ничем не мог ему помочь. Мне очень жаль.
Его речь сливалась в белый шум. Смысл ускользал от Дэйва, как вода сквозь пальцы. Джон Эгберт мёртв? Нет. Вздор. Вот же он, прямо здесь, живой и тёплый, Дэйв отчётливо слышит его бодрое сердцебиение, чувствует щекой вибрацию от его голоса. Может ли вообще существовать настолько правдоподобная фальшивка? Настолько реалистичный сон или галлюцинация?
— Сначала я планировал как можно скорее найти выход обратно в свой мир, но когда прочитал ваши переписки и понял, как много вы значили друг для друга, то пообещал, что не брошу тебя справляться с утратой в одиночку. Рядом с тобой было так спокойно. И весело. Ты иногда бываешь раздражающим придурком, как заноза в заднице, но, несмотря на это, я рад, что мы проводили время вместе, — он тихонько всхлипнул, но тут же вытер нос. — Но ты должен поклясться, что никому не раскроешь мою тайну. А я в ответ клянусь, что пробуду рядом столько, сколько потребуется, и не брошу тебя на произвол судьбы, — ногти ощутимо впились в спину, когда, выдержав паузу, он нервно попросил: — Д-дэйв, скажи что-нибудь.
— Дурак ты, Джон. Настоящий Страйдер быстрее голову подставит на отсечение, чем сдаст своего друга, — Дэйв хотел, но не смог заставить себя обнять его, потому что тело не слушалось и будто бы стало ватным. Тем не менее, он говорил со всей серьёзностью. — Не боись, я сохраню секрет.
Когда они оба успокоились, небо уже прояснилось, и парк озарился светом. Глазам Джона вернулся нормальный человеческий вид, а сам он улыбался так же по-доброму, как и всегда.
— Слушай, раз уж правда всплыла на поверхность, может, скажешь хотя бы, как тебя зовут на самом деле? — Дэйв не верил ни на йоту в то, что говорил, но с показательной беззаботностью поправил свои очки и помог другу подняться на ноги. Скорее всего, они оба просто перегрелись на солнце и начали бредить кто во что горазд, только и всего. Ноль причин для беспокойства, так почему бы не подыграть спонтанным глупостям?
— Если честно, этого я тоже не помню. В день, когда я стал Джоном, моя собственная память задвинулась на второй план, и что-то оттуда выудить едва ли удаётся, — он почесал затылок. — Будет лучше, если ты просто продолжишь называть меня Джоном. К тому же, так мы не вызовем ни у кого подозрений.
— Твоя правда.
Дальше разговор ни в какую не клеился, а непонятно с чего вдруг возникшая неловкость только нарастала и густела, хоть бери и нарезай кусочками, как торт с липким кремом. Поэтому Дэйв проводил Джона до дома и двинулся восвояси. Идти было близко, им с братом повезло арендовать домишко на соседней улице от Эгбертов, однако ноги с трудом волочились, и путь казался нескончаемым. На самом деле, Дэйв сомневался, что готов был прийти домой после всего пережитого за день. Бро, конечно, лишних допросов никогда не устраивал, стоило отдать ему должное за это, но его жуткие марионетки, разбросанные по всем углам, порой пучили свои круглые глазки так, словно узрели в лице Дэйва величайшего придурка на Земле и неприкрыто высмеивали за отстойность. Что ж... Сегодня Дэйв и впрямь чувствовал себя отстойным придурком. Слишком тупым, чтобы ввиду услышанной в парке околесицы про самозванца придумать способ дополнительный раз заманить Джона к доктору проверить динамику выздоровления, и слишком безнадёжно влюблённым, чтобы смело признаться себе, насколько сильно ужасала смутная вероятность того, что весь этот бред — чистая правда. Если настоящий Джон Эгберт мёртв, то мертвы и любые шансы Дэйва Страйдера на счастье.
Решение хранить тайну загадочной субличности и продолжать относиться к ней так, будто она — это Джон, Дэйв считал величайшим проявлением слабости за всю свою жалкую жизнь. Всё равно что добровольно надеть розовые очки и день за днём разыгрывать роль беспросветного глупца, согласного довольствоваться подделкой неповторимого, бесценного оригинала. Если Джон жив, но бредил, это могло означать прогрессирующую проблему со здоровьем, которой опасно потакать. Если Джон мёртв, а его место правда заняло некое существо… возможно, доктор понадобится уже Дэйву.
И зачем Джон вообще попёрся в тот злополучный лес... Дэйв же накануне звал его в гости с ночёвкой: заценили бы игры на приставке Бро, пока тот в отъезде, пожевали бы чипсов, сотый раз пересматривая какой-нибудь старый фильм с Ником Кейджем, да хоть пресловутую «Воздушную тюрьму», вообще не вопрос! Задним числом Дэйв был согласен даже на неё, на что угодно, лишь бы Джон и шагу не ступал в сторону леса, игнорируя предсказанную синоптиками грозу. И не возникло бы никакой неразберихи с «настоящестью» Джона. Не возникло бы у Дэйва жутких мыслей о смерти дорогого человека и том, как, в таком случае, жить дальше. Никаких заморочек.
На пороге дома его, как обычно, никто не встретил. В гостиной шумел телевизор, но, судя по размеренному сопению, старший Страйдер уже спал. Рановато для него, обычно этого полуночника не застать спящим раньше четырёх утра. Впрочем, Дэйву же на руку: не пришлось объяснять причины своей кислой мины. Выражение вселенской усталости на его лице не маскировали даже мутные разводы на зеркале в ванной. Выжатый как лимон, Дэйв рухнул в постель, надеясь поскорее отключиться, но сон, как назло, не шёл. Заснёшь тут, когда все твои мысли наперебой вопрошают: интересно, если Джон мёртв, то где он сейчас? Не захваченная самозванцем оболочка, а настоящий Джон Эгберт, жизнь которого трагически оборвалась из-за нелепого стечения обстоятельств. Джон, разумеется, жив, но если бы умирал, что ожидало бы его на той стороне? Бесконечное ничто? Или всё-таки жизнь после смерти — не выдумка? Встретился бы Эгберт с каким-нибудь богом во время небесного суда, или его душу без лишней бюрократии сразу определили бы в Рай?
Было бы ему хорошо там, куда попал бы?
Вот что волновало сильнее всего. Вот что сжимало сердце тисками и душило комом в горле. Как ни крути, покидать мир живых, будучи всего лишь безобидным подростком с добрейшей душой, — это вопиющая несправедливость.
План по заманиванию Джона к доктору так и не сформулировался до конца, потому что телефон не кстати завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Дэйв проморгался от жжения в глазах и открыл переписку.
- - призрачныйШутник (ПШ) начал доставать виниловогоДемиурга (ВД) в 3:12 - -
ПШ: НЕ СПИШЬ?
ВД: не сплю
ПШ: ХОЧЕШЬ ПОГОВОРИТЬ?
ВД: валяй почему нет
ПШ: Я ПРОСТО ХОТЕЛ ИЗВИНИТЬСЯ ЗА СЕГОДНЯШНЕЕ.
ВД: забей
ПШ: ДУМАЮ, Я СЛИШКОМ РЕЗКО ВЫВАЛИЛ НА ТЕБЯ ПРАВДУ. КАК ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА.
ВД: да не таким уж и ясным оно было
ВД: серьёзно мужик забей
ВД: я в норме
ПШ: ТОГДА ПОЧЕМУ НЕ СПИШЬ? УЖЕ ПОЗДНО, А ЛЮДЯМ СВОЙСТВЕННО ВЕСТИ ДНЕВНОЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ.
ВД: какой же ты наблюдательный засранец
ВД: а сам чего не спишь ты ведь теперь тоже человек
ПШ: КОЛЛЕКЦИЯ ДЖОНА СНОВА ЗАСОСАЛА МЕНЯ В ПУЧИНЫ ВАШЕГО ПРИЧУДЛИВОГО КИНЕМАТОГРАФА. НО ЗАТО ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ, КАКИМ ФИЛЬМАМ ПОСВЯЩЕНЫ ВСЕ ПЛАКАТЫ В КОМНАТЕ.
ВД: мои поздравления теперь ты высококвалифицированный задрот
ПШ: ТОЖЕ МНЕ ДОСТИЖЕНИЕ. ПОЧТИ ВСЁ ЕГО ЛЮБИМОЕ КИНО СОВЕРШЕННО НЕ В МОЁМ ВКУСЕ. ДАВНО Я ТАК НЕ МАЯЛСЯ СО СКУКИ.
ВД: можем завтра сходить в кинотеатр если хочешь
ПШ: А ТАМ ЕСТЬ ИНТЕРЕСНОЕ?
ВД: смотря что для тебя интересное
ПШ: ХММ. МОЖЕТ, Я БЫ ПОСМОТРЕЛ ЧТО-НИБУДЬ ПРО ВАШУ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ РОМАНТИКУ.
ВД: нетипично но в принципе почему нет
ВД: слышал тут в киношке неподалёку всё ещё показывают какой-то слезливый фильм про то как парочка попала в аварию а потом парень пытался снова влюбить в себя свою девушку которая потеряла память и забыла его
ПШ: ЗВУЧИТ КАК ТО, ЧТО ОПРЕДЕЛЁННО ДОСТОЙНО ПРОСМОТРА.
ВД: тогда договорились
ПШ: А ТЕПЕРЬ ПОРА СПАТЬ, ДЭЙВ, А ТО НЕ ПРОСНЁМСЯ ВОВРЕМЯ И ПРОПУСТИМ ВСЕ СЕАНСЫ!
ВД: хахах да лан проснёмся не ссы
ВД: обещаю что приду и разбужу тебя если не проснёшься сам
ПШ: ЕСЛИ, КОНЕЧНО, СУМЕЕШЬ ОТОРВАТЬ СВОЙ СОННЫЙ ЗАД ОТ ПОСТЕЛИ РАНЬШЕ МЕНЯ!
ВД: да я вообще король пробуждений чувак таких ранних пташек как я один на миллион
ПШ: ТОГДА ГОТОВЬСЯ ВПЕРВЫЕ ПРИНЯТЬ ПОРАЖЕНИЕ И ЧЕСТВОВАТЬ НОВОГО КОРОЛЯ, ВЕДЬ Я НАВЕРНЯКА УДЕЛАЮ ТЕБЯ, МИСТЕР ДО-ОБЕДА-ДРЫХУН!
ВД: пока ты тут разглагольствуешь я уже сплю
ПШ: ВРАКИ, ТЫ БЫ ТОГДА НЕ ПИСАЛ!
ВД: я умею печатать во сне хахаха
ПШ: ВОТ И ПЕЧАТАЙ, А Я УХОЖУ СПАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС. СПОКОЙНОЙ НОЧИ.
ВД: тебе тоже
- - призрачныйШутник (ПШ) прекратил доставать виниловогоДемиурга (ВД) в 3:25 - -