Work Text:
Все важные разговоры у них обычно случались, когда они находились в горизонтальном положении и, как правило, — под одеялом.
— Кому ты пишешь? Хейдену? — разморенно пробормотал Илья, не открывая глаз.
— Не пишу — ищу, — ответил Шейн.
— М-м, — протянул Илья. — И что ищешь?
— Читаю про ваши имена. Знаю, что у вас их много, для каждого случая свое. Хочу разобраться.
— А почему меня не спросил? — Илья сел повыше и сунул нос в экран. — В любом деле надо обращаться к профессионалу.
— А что, ты и в ономастике разбираешься? — не без ехидства уточнил Шейн.
— В оно… в чем?! Да ну тебя! Сам пять минут назад новое слово выучил, а туда же… — с показной обидой буркнул Илья. — Уж в своем имени я точно лучше разбираюсь, чем какой-то левый американский сайт.
— Русский. Я просто читаю через гугл-транслейт. Удобно, — сказал Шейн, но заметив, что Илья собирается отвернуться, быстро поцеловал его в губы. — Вот скажи, профессионал, Илья — это обычное имя, так?
— Ну да, как бы нейтральное, что ли. Или полное. Так все могут человека звать. Бывает минимум два имени: одно для документов и официальных ситуаций, а другое — или даже несколько — для близких. Типа как прозвище, nickname, но не оно — тоже имя, только короче. То есть это как… Подожди, я не знаю, как правильно сказать… — Он быстро проверил по словарю. — А, diminutive! Знаешь, что такое диминутив, да? — Шейн кивнул. — Ну вот. Он для семьи, для друзей. Как Том и Джерри! Или — я Светлану иногда зову просто Света. Или Светка. Но у моего имени одна форма — Илья.
— Потому что твое имя и так короткое? А тут пишут, что есть еще… — Шейн сверился с со списком на сайте, — Ilyukha.
— Илюха — это для друганов. Для бро, короче.
— Хочешь сказать, если я буду звать тебя Ilyukha, мы с тобой будем бро? — спросил Шейн и протянул ему кулак стукнуться.
— А то! Но с моими бро я не сплю, так и знай. — И вместо того чтобы стукнуть кулаком по кулаку, он поцеловал Шейну костяшки пальцев.
— Ясно! — рассмеявшись, ответил тот. — Никакого Ilyukha. А вот Ilyusha? Ilyushenka?
— Дай-ка подумать… Ну, Илюшей меня называла бабушка… А, и еще учительница по-русскому и литературе. — Шейн мысленно вычеркнул Ilyusha из списка вслед за Ilyukha. — А что касается Илюшеньки… Так Светка канючит, когда ей что-нибудь надо, но она знает, что я не дам. Или когда ей внезапно втемяшится, что она меня ненавидит. «Илюшенька, одолжишь свою машинку на выходные? Илюшенька, сделаешь мне массаж ног? Илюшенька, ну ты и мудак!» — Он так похоже изобразил нежный голос Светланы, что Шейн понял: Ilyushenka тоже надо вычеркивать. Илья продолжал: — Пацаны из юниорской команды называли меня Ильич. Такой булшит. Ты же знаешь, кто такой Ильич?
— Нет. А должен?.. — Интересно, кто это? Хоккеист?..
— Ну, Ленин, революция, коммунизм? — Илья посмотрел на Шейна, и тот кивнул — ясно, политик. — Звали его Владимир, а отчество… — И Илья снова полез в словарь, — а его patronym был Ильич. Это вроде как ваше второе имя, но только от имени отца.
— Значит, у меня тоже может быть патроним? — заинтересованно спросил Шейн.
— Конечно! Ты — Шейн Дэвидович. Буквально что-то вроде «Шейн, сын Дэвида».
— Но твоего отца же звали Grigory?.. Как получилось, что ты…Ilyich?..
— Ну я и говорю: булшит. Пацаны типа в шутку. Я Ильич, потому что Илья. Мне не нравилось из-за Ленина, но про него только я один, наверное, тогда и знал… А вот если меня называют по имени-отчеству, Илья Григорьевич, то значит, у меня большие траблы. Или я в какой-то очень сильно официальной ситуации. Например, пытаюсь в российском посольстве получить визу для моего красавчика-бойфренда.
За «красавчика» Шейн снова его поцеловал. Потом осторожно спросил:
— Как думаешь… Это возможно? Ну, не сейчас, когда-нибудь? Чтобы мы поехали в Россию вместе?
— Не знаю, — серьезно ответил Илья. Глаза у него стали грустными. — В мире все так быстро меняется. Думаю, да. Надеюсь, что да, — поправился он. Шейну захотелось как-то разрядить обстановку, пошутить, но в голову ничего не приходило. Впрочем, Илья продолжил: — На самом деле, мне бы больше хотелось иметь матчество. Ну, это как отчество, только от имени матери. Хотя так, по-моему, нельзя. Но вдруг будет можно? Я бы тогда был Илья Иринович. Илья, сын Ирины.
— М-м, — протянул Шейн. — Хочешь, буду так тебя называть?
— Что?.. Нет! Ни в коем случае! Звучит так, как будто у меня опять большие траблы.
Шейн помолчал, потом сказал то, о чём все время думал:
— У всех для тебя есть особое имя. А у меня нет.
Илья развернулся к Шейну всем телом.
— Это не так. У тебя есть очень особенное имя. Только для меня.
Шейн покачал головой — нет, не было такого.
Илья выдохнул, раздувая ноздри, потом взял телефон и что-то написал. Через секунду Шейну пришло сообщение от Лили: «Нет, есть!»
Шейн рассмеялся, довольный. О Лили он не подумал.
— Точно, есть, — сказал Шейн и добавил: — Но это женское имя. Ты и правда хочешь, чтобы я звал тебя женским именем?
Илья улыбнулся.
— Ну, может, и женское. Немножко. Но это мое имя. Мама рассказывала, что я сам так себя называл, когда был совсем мелкий. Не мог выговорить звук й в «Илья», вот и получалось Лиля́. А Лили — это я уже для тебя перевел.
— Lilya. Lily, — попробовал Шейн. Звучало очень нежно — так, как ему и было нужно. Он подтянул одеяло повыше и принялся Илью целовать: в щеку, в скулу, в губы. — Будешь тогда Лили. Лили, бойфренд Шейна.
***
— У тебя, оказывается, столько имен, — через некоторое время сказал Шейн. — А у меня, считай, одно. Ну и по фамилии зовут. Но это не то.
— Хочешь еще? А как же Джейн?
— Джейн — это хорошо, но… Я не совсем это…
— А, я понял! — Илья поцеловал его в уголок губ. — Ты хочешь имя в русском стиле!
— Наверное. И ты же меня как-то называешь? Ну вот сейчас, когда мы?.. Ты же что-то говорил.
Илья задумался.
— Шеня? — осторожно спросил он.
— Да-да, Shenya! — закивал Шейн. — И еще что-то? Более длинное?
— Шеня-печеня. Шенька-печенька. О господи! — сказал Илья, прикрыл глаза ладонью и затрясся от смеха.
— Точно! Что это значит?
— Ничего! Ничего это не значит. Просто абракадабра, — с трудом проговорил Илья.
— Скажи! Или я приму меры! — потребовал Шейн и пробежался пальцами Илье по ребрам. — Или говори, или неделю никаких…
— Я все скажу! — тут же капитулировал Илья. Если Шейн упрется, спорить с ним бесполезно. — Это значит, что ты — мое миленькое маленькое печеньице! Как… Как Коржик, печеньковый монстр из «Улицы Сезам»!
Шейн на секунду задумался.
— Это абсолютно нелепо. Но, знаешь... В детстве я обожал Коржика. Вроде бы даже хотел на нем жениться… — Он улыбнулся.
— Повезло тебе — встретил парня лучше. Гораздо лучше! — Илья воспользовался тем, что Шейн задумался, схватил его за запястья и прижал к кровати.
— Очень повезло, — не мог не согласиться Шейн.