Work Text:
Оскар не помнит точно, где они находятся и как они здесь оказались. А главное — как он на это согласился.
Перед собой он видит лишь улыбающегося и, как обычно, энергичного Ландо, его в сторону... Он даже не знает куда. Это известно либо самому Ландо, либо Богу.
Непривычный холодный воздух морозит его щёки и носит, лёгкий, на удивление тёплый, ветерок играет с кудрями Норриса, которые выглядывают из-под его шапки. Ладно с интересом оглядывается по сторонам, как бы выискивая кого-то или что-то. Но Оскар лишь смотрел на него, думая о своих мыслях.
В последнее время они провели вместе очень много времени, и даже его мать беспокоится о том, что Пиастри успокаивает ее беспокойную душу. С Ландо ему было хорошо. Он был одним из этих людей, чья улыбка одновременно дарит безумное счастье и успокаивает. В общем, в конце финала Оскар не совсем понимает, что за это всем последует. На данный момент его это не особо интересует.
Он в сотый раз поправляет свой теплый, немного колючий шарф, наконец оторвав взгляд в сторону. Оскар осматривает место, куда они идут, люди, проходящие мимо. Он заметил, что большинство из них не такие уж счастливые, независимо от сверкающих вывисок и прочих штучек, которые украшали город после прошедшего праздника.
— «Смотри, Оск! Там нарисована пицца! Давай зайдём, ну пожалуйста. Я безумно проголодался!» — внезапно кричит Лэндо, указывая на какое-то заведение с названием на непонятном им языке. Не успел Оскар и слова сказать, как чужие руки уже потащили его.
Поесть было бы правда неплохо, кстати, что они гуляют по городу уже полдня. Пиастри не будет показывать палец, чья именно инициатива это была. В прочем, это и так понятно.
Несколько шагов спустя они уже стояли у двери. Норрис смотрел на вискую вывиску и пытался понять название заведения, но понял лишь две буквы «о».
— «Ну, пошли», — повернувшись к нему, сказал Ландо, уже открывая дверь.
В помещении было гораздо теплее, чем на улице. Оскар не уверен, но по его ощущениям на улице все было минус сорок градусов. Звучала приятная иностранная музыка, которую он не понимал, но думал, что она должна быть, с хорошим смыслом.
— «Добрый вечер!» — улыбаясь, поздоровался Ландо, встав против работающей здесь девушки. Она посмотрела на него с недоумением, на мгновение скрывшись от взгляда, и повернулась к другой девушке. Они что-то сказали на языке, и позже показалась появившаяся позже девушка, повернувшись к нему с милой улыбкой.
— «Добрый вечер! Какую пиццу вы хотели бы?» — Ее английский был не совсем быстрым, но достаточно понятным для двух парней.
Ландо сделал заказ, говоря медленнее обычного, чтобы девушка его поняла. Они поблагодарили ее и заплатили иностранным покупателям, показав суду все неплохие чаевые, и подошли к отдалённому столику у стены, чтобы дождаться и после поесть.
Оскару это понравилось. Никакой спешки, никаких средств передачи информации, которая ломилась бы в двери и окна, лишь бы задать свой глупый и неинтересный вопрос. Только он, его близкий человек и товарищ по команде, приятная тихая музыка, запах пиццы...
Через какое-то время они уже сидели с довольными людьми, поедая одну из самых вкуснейших пиц в их жизни. Ингредиенты были известны, но с каким-то привкусом, который наверняка присущ лишь этому изделию.
Ландо хихикает, делает свои совместные фотографии на память. Уголки его губ жирные от сыра и ещё чего-то. Оскар неспеша подносит свою свободную руку к его губам, нежно проводя по ним.
Лэндо, кажется, на секунду замер, прежде чем улыбнуться ещё ярче, высовывая язык и облизывая всё ещё видимый палец.
Пиастри тут же отдергивает руку, в шутку ругая друга. Тот лишь смеётся ещё громче, откидываясь назад. Ему было всё равно на то, что он, может быть, привлекал к себе чьё-то внимание.
Внутри, возможно, где-то в самом сердце, что-то потеплело, расцвело от яркой улыбки и смеха Ландо.
Оскару хотелось бы исправить этот момент во всей жизни.