Work Text:
***
— Ли, вы снова проспали? Потрудитесь объяснить, что с вами происходит? — дребезжал в трубке iPhone голос помощника режиссёра. Актёр обречённо уставился на будильник, отложил бубнящий гаджет на гостиничную тумбочку и торопливо начал натягивать штаны. Во всём виноват Люк Эванс с его неукротимой страстью к ночным «сабантуям»!
Ему-то нормально — съёмки через сутки. А Ли с «колокольным звоном» в тяжёлой голове предстояло мчаться на площадку и высиживать трёхчасовой грим. «Роль! Где эти проклятые листки? А, чёрт с ними, возьму на площадке. Ключи от машины? Чёрт!» — нащупав в кармане брюк заветный брелок, мистер Пейс довольно улыбнулся. — «Авто вчера не отобрали! Йес!»
Откупорив энергетик и захлопнув дверь прокатного спортивного автомобиля, Ли вдавил газ в пол, разрывая потоки встречного бриза.
Не успел он отъехать от гостиничного комплекса, как телефон завибрировал. Bluetooth куда-то пропал, и Ли пришлось принять вызов от зануды-ассистента, на миг оторвав взгляд от шоссе. По закону подлости, на дорогу выкатился мяч. Вывернув руль в страхе увидеть бегущего за ним ребёнка, Пейс на полной скорости врезался головой в спинку сиденья — подушка безопасности не дала носу «поцеловать» руль.
Очнулся он почему-то в дремучем лесу, без автомобиля. Шелест травы и пение птиц внушали покой, но машина была из проката, а на съёмках его ждали уже который час. Его вышвырнуло на лесную лужайку Новозеландского Средиземья.
Поднявшись, он огляделся: ни тропинки, ни шума машин. Куда идти? Неясно. Телефон пикнул в последний раз — «Нет сети».
— Окей, как тут по пенькам ориентироваться? Север — юг… А солнца в такой чаще и в помине нет, — бормотал про себя неудачливый актёр. Споткнувшись о трухлявый пень, высокий и не привыкший смотреть под ноги спортсмен гулко выругался. Но, приподняв голову, уткнулся переносицей в наконечник стрелы. Проследив путь от кончика до руки и глаз лучницы-девушки, Ли радостно воскликнул:
— Вы меня нашли! Как раз кстати! Думал, заблудился.
Тауриэль убрала лук и склонила голову в почтении.
— Владыка! Вы же покинули нас, отплыв в Валинор? Мы счастливы вашему возвращению. Но что с вашей одеждой и причёской? Их повредили орки?
— И кто тебя научил прикалываться над известным актёром? Не доросла ещё, — отряхивая землю с колен, бурчал Ли. — Веди туда, где все собрались.
Шли молча. Он тяжело хлюпал по мшистым кочкам, прощаясь с итальянскими туфлями ручной работы, а она ступала легко, не примяв ни травинки.
Наконец они подошли к живописному дворцу: резные колонны и ворота скрывались за сенью деревьев, неподалёку шелестел горный водопад. Ли восхищался умением Джексона всё так реалистично оборудовать.
Ворота Мирквуда отворились, и Ли Пейс, ожидавший разгневанного Питера, увидел склонившихся в почтении подданных.
— Простите, я не успел загримироваться… А что, уже снимают? — потирая затылок, спросил «Владыка». — И… сценарий потерялся… и машину угнали.
— Да не пожелтеют лепестки вашей юности, Владыка Трандуил! Мы не переставали стенать во мраке, покинутые своим великим синда.
— Нет, ну хватит уже, не смешно. За срыв одного дня я всё возмещу. Не нужно так насмехаться.
Тауриэль что-то произнесла на эльфийском, и Фенер с пониманием поднёс Ли кубок, наполненный вином. «Король» жадно осушил напиток, напоминающий нектар, и, думая, что его ведут в гримёрку, отправился приводить себя в порядок. Но купальня, предстала перед ним сценой из «Каллигулы». Выставив ладони вперёд, он взмолился:
— Мы с Орландо только шутили про эльфийское порно. Передайте Джексону, что я не смогу… Отец выпорет.
Тауриэль сочувственно посмотрела на короля, вздохнула и достала из сундука нежную простыню и халат Трандуила.
— Клянусь, Владыка, я убью всех орков в округе. Надеюсь, истязавшие вас попадут в их число.
— Да, особенно тех, кто спёр моё авто, — нерешительно взял он одежду из рук эльфийки. Логика происходящего рушилась, и это напрягало. Червь сомнения в собственном рассудке начал подтачивать изнутри. — Нееет, я же не курил?
***
Несмотря на странность, Ли мало чему удивлялся. В «Запределье» режиссёр спутал ему ноги для реализма, и ссориться с боготворимым Питером Джексоном не входило в планы. Он решил принять реальность такой, какая она есть.
Расслабляться в подземном гейзере с тёплой минеральной водой оказалось приятнее, чем в джакузи. Голова перестала болеть, дух воспрянул. Нужно было реабилитироваться как актёру.
Одеваться без костюмера Ли привык, но с короной было смутно. Тут он вспомнил о длинных волосах, собранных в пучок на затылке. Они не были париком — это он понял по боли при подёргивании прядей. Подозрительно долго он вглядывался в зеркало.
На миг показалось, что в отражении не он, а мистический и грозный эльф сверлит взглядом чужака. Ли стряхнул наваждение, критически осмотрелся и решил ничего не менять — это был облик того, кого здесь ждали.
Вышел он во всём великолепии: укутанный в складки одеяния, похожего на кимоно, с ароматом свежести. Перстни, кольца и корона величественно отяжелили жесты, стиснув затылок.
Тауриэль, пленившая его, опекала «Его Величество» как беспомощное дитя. Парню это понравилось — последнее время так заботилась только мама на ферме, к отцовскому недовольству.
Она провела короля в огромный трапезный зал с длинным столом, уставленным яствами, напоминающими суши.
С утончённой грацией Ли подозвал девушку и предложил разделить ужин.
— Присядь, Тауриэль, и расскажи о последних событиях, — произнёс он, настороженно озираясь на безмолвную стражу.
— Вы совсем ничего не помните? — она повиновалась, садясь рядом.
Ли мотнул головой и принялся за ароматный рулет, мысленно угадывая его состав.
— Леголас скитается уже шестьдесят лет из-за моего отказа. Я старалась быть вам верным воином, но…
Ли перестал жевать, нахмурился, сопоставляя хронологию.
— Ты не путаешь? Столько времени после Битвы Пяти Армий? Я что, всё проворонил?
Тауриэль захлопала ресницами, перебирая в уме целебные травы.
Милая физиономия рыжекудрой эльфийки, сытый желудок и абсурдность ситуации приободрили Пейса. Он игриво подмигнул ей, напомнив о возлюбленном гноме, и Тауриэль вздрогнула.
— Может, уединимся? Расскажешь подробнее о моём прошлом… — тёплые глаза Лесного Короля с зелёным блеском вызвали в ней сладостный трепет. Нежная рука скользнула по изгибу её спины. Ли намекал осторожно — штраф за домогательства не входил в планы.
По закону подлости, от флирта оторвал ввалившийся без стука старик в сером отрепье — Митрандир.
— С каких пор маги врываются в мой дворец без аудиенции? — усмехнулся лже-король, вытирая губы салфеткой.
Гэндальф прищурился, вглядываясь в эльфа. Майар сразу распознал человеческую суть попаданца. Прикинув варианты, он решил: меланхоличный Трандуил с его фобиями был бы бесполезен, а вот проникший в Средиземье актёр мог пригодиться.
Маг обожал всяческие увеселения и решил проверить талант смертного, что стоял перед ним. Тауриэль тактично удалилась, не в силах понять, откуда в её душе такой предательский жар.
— Что будешь делать дальше, парень? — Гэндальф набросился на лембас. Ли насторожился. — На твоём месте я бы подумал, как избежать гнева Валар и вернуться домой. Но можешь и остаться. Эльдар будут повиноваться, пока ты не умрёшь, разумеется.
— Издеваешься? — резко развернулся на каблуках вельможа.
— Нет, у тебя правда хорошо выходит, не спорю. А вот так умеешь? — Маг вскинул посох, что-то прошептал и коснулся каменной колонны. Та мгновенно обвилась шипастыми розовыми стеблями, и на глазах у актёра распустились бутоны дивных, разноцветных цветов. Ли потрогал живое чудо и изумлённо уставился на Митрандира. Волшебник хмыкнул. — А Трандуил умел.
Пейса от волнения затошнило. Едва шевеля губами, он бросился к магу:
— Прошу вас, сэр, верните меня назад. Обещаю больше не грешить! — И перекрестился в панике.
— Ладно, — старик наполнил кубки. — Давай за знакомство. Я ведь и сам часто залипал в вашем мире. Как думаешь, кто Толкину мозги вправлял? А ты слишком уж похож на Трандуила — статью, манеры, лицо с него прямо списано. Сейчас я направляюсь в Шир по делам. Вернусь — придумаю что-нибудь. А ты вместо этого поганца-дезертира Ороферыча будешь сдерживать натиск нечисти. Понял?
Всё это время Ли отчаянно кивал и отхлёбывал из кубка благороднейший напиток.
— Расслабься, смертный, со мной не пропадёшь. Побудешь Трандуилом — как у вас говорится, под прикрытием, — похлопал маг короля по плечу. — Будет что рассказать потом дома. Может, даже книгу напишешь.
***
Оставшись один, Ли приуныл. Как жить в мире, где законы физики не работают, а цветы растут по мановению посоха пришибленного мага?
Значит, расклад такой: Митрандир собирает Братство Кольца, плетётся через Морию в Мордор. Это сколько же лет ему, молодому человеку, глушить пауков в ожидании, пока маг освободится?
Король решил вмешаться в историю Арды. Но вино, выпитое большими глотками, начисто смыло остатки здравого смысла. Нашарив на столе сигнальный рог, Главнокомандующий вострубил «Подъём!». Напомню: в Средиземье царила ночь.
Гэндальф, только что вознесшийся к небу на боевом орле, скорбно зажмурился, услышав боевой клич Трандуила.
Тауриэль, осторожно подкравшись, слегка похлопала увлечённо трубившего Владыку по плечу, надеясь сообщить о поимке лазутчика. Король повернулся к ней с счастливой белозубой улыбкой:
— Я понял сразу, что нравлюсь тебе. Экзотические женщины — моя слабость, — Ли сознавал свою неотразимость и нахально ухмылялся.
— Владыка, пойман полурослик, бежавший от орков. Я подумала, вам будет интересно его допросить, — не уловила намёков командир стражи.
— Голлум? Веди его сюда, этого заморыша! — король потёр руки от предвкушения и вернулся с террасы в залу.
Хоббита приволокли под мышки и толкнули к ногам мистера Пейса, который никак не ожидал увидеть такую мерзкую тварь.
— Ты голоден? Присаживайся за стол, — посочувствовал Ли. Фенер переглянулся с гостившим в Сумеречье Линдиром. — А вы чего стали как вкопанные? Наполняем кубки и пьём за ПиДжея!
Эльдар сконфуженно присоединились. Ли подливал хоббиту чарку за чаркой, травил анекдоты про Средиземье из Твиттера. Голлум быстро захмелел и захотел танцевать, вспомнив хоббитские праздники. Владыка предложил станцевать танец живота — показал пару движений из «Солдатской девушки». Потом король учил всех сочинять рэп. Откликнулся тот же Голлум — ему понравилось в ритме заезженной пластинки.
Ли подумал, что Нинзя и Йоланди не отказались бы от такого колоритного солиста…
Ошеломлённая пластикой короля Тауриэль порывалась уйти, но Владыка неумолимо наполнял её бокал и в итоге уговорил на «брудершафт». Поцелуй длился долго. Фенер тактично опустил взор, Линдир же ловил детали новой техники, предвкушая ввести тренд Трандуила в Лориэне.
Растроганный великодушием мучителя полурослик предложил:
— Скажу тебе, как другу. Назгулы ищут кольцо, что спёр у меня Бильбо. А оно не простое…
— Ой, да знаю я… Ты мне лучше рыбалку организуй, люблю я это дело, — перебил захмелевший актёр.
Тауриэль вынырнула из покоев короля. Сердце билось как бешеное. Владыка, обычно холодный как гранит, вёл себя так похоже на погибшего Кили. Целовал самозабвенно, отдаваясь целиком, обезоруживая желанием доставить радость. Бедная эллет, похоронившая пылкость на могиле в Одинокой горе, забеспокоилась за вновь нахлынувшее безрассудство.
Она прислонилась к любимой нише юности, где всегда пряталась и слышала отголоски баритона, ставшего вдруг милым сердцу.
— Спорим, мне это кольцо фиолетово, если надену? — дразнил Ли.
— Да я тебе и не позволю. Оно — моя прелесть!
— Вот заладил. Оно тебя до истощения довело, а ты — прелесть, — Ли усмехнулся. Фенер впервые расхохотался. — Твоё кольцо сродни капризной красотке, что никогда не знает, чего хочет. А потом оказывается: ты, очарованный обаянием, уже не можешь сбросить ни ярмо брака, ни её саму. Она толкает на преступление, нашёптывая: «Убей, я так хочу!» И вот ты душишь лучшего друга…
— Откуда тебе знать о моей Прелести, злой король? — сверкнул мстительным, злопамятным взором водянистых глаз полурослик.
Ли, подогретый вином и адреналином, решил не юлить — всё равно все вокруг знали историю лучше него. Он откинулся на троне, театрально вздохнул и заговорил подробно, размахивая кубком для пущей выразительности:
— Ладно, Смеагол-Голлум, или как там тебя. Я знаю о твоей «Прелести» всё, потому что в моём мире это не секрет, а эпическая сага. Представь: старик по имени Толкин пишет книги о Средиземье — «Хоббит», «Властелин колец». Там ты, бедолага, находишь кольцо в пещере гоблинов, оно тебя меняет: кожа сохнет, глаза выцветают, разум разрушается. Ты убиваешь друга Дехиля за него, убегаешь в туннели, становишься «Голлумом» — шипишь, ползаешь, рыбу сырой жрёшь. Потом Бильбо в Туманных горах его у тебя крадёт честно, после загадки. Гэндальф допрашивает тебя в Мирквуде — вот здесь, кстати, — ты срываешься, орки ловят, Саурон выпытывает «Шир, Бильбо». Назгулы гонятся, Фродо несёт в Мордор, ты предаёшь, кусает за палец, падаешь в Ородруин — бац, и сгораешь с кольцом. Конец твоей истории, трагический, но заслуженный. А в нашем мире это экранизировали — трилогия Питера Джексона, я в ней Трандуила играл, эльфийского короля. Миллиарды просмотров, фанаты, мерч. Так что да, я в курсе каждого твоего шипения. Хочешь спойлер: кольцо уничтожат, Саурон падёт, а ты — герой поневоле. Но если не веришь, давай я тебе рэп про это зачитаю?
***
Ли Пейс обожал путешествия и, тем более, приключения. В детстве он воображал себя Капитаном Крюком, бороздящим моря на пути к далёким островам. Сестра же «атаковала» его самодельный корабль из стульев и подушек, служивших ядрами вражеского фрегата.
Но здесь декораций не было — всё было настоящим: пугающим, фантастическим, живым до дрожи.
Чтобы не сойти с ума, актёр старался ни во что не вникать — просто пустился в полный загул. Ему страстно хотелось всё потрогать, попробовать, запомнить навсегда.
Кольцо Всевластья не должно пройти мимо Лихолесья. Ли обязан увидеть и потрогать его. А значит, Фродо Бэггинс со своей «шайкой» заглянут к нему. Голлуму уже даны указания по плану перехвата артефакта.
В груди подрагивал истерический смешок. Король искал опору в этом странном мире.
Он уже предвкушал, кто подарит ему ласку и сочувствие. Ли знал: женщины — народ сердобольный, падкий на красивые фразы, выразительные глаза и «кирпичики» пресса. Он мастерски владел врождённым искусством обольщения. Ему казалось, его эротические эксперименты не знают границ.
Он бродил по лабиринту «собственного Дориата» в поисках амазонки с острыми эльфийскими ушками и нежным взглядом.
И нашёл её — сказочную деву на террасе у водопада. Она больше не пыталась бежать. Будто извиняясь, она призналась:
— Это я призвала Владыку. Но моя магия оказалась слишком слаба. Бессмертный дух его ушёл за утраченными близкими, а его место занял ты. Он всех перехитрил, старый лис! Теперь выпутываться придётся в одиночку.
— Так это ты?! Чёрт, как же мне вернуться? — изумился Пейс.
— Ты наверняка был связан с ним в своём мире…
— Ещё бы! Я должен был им стать — твоим королём. Мечты Питера сбылись. Станиславский в гробу вертится от такого перевоплощения! У вас тут шутки с перемещениями — зашибись. Но у меня неустойка растёт, отец звереет, Карло, мой пёс, — я не могу без него. Давай, волшебница, думай, как меня домой отправить. Иначе что-нибудь взорву.
Тауриэль металась, перебирая варианты. Ли методично следил за ней, надеясь на конец этой затянувшейся фэнтези-сагi.
Наконец она замерла и повернулась:
— Истари! Они помогут, — сказала она, качаясь на мягких подошвах сапожек.
— Это кто такие?
— Майар в образе магов.
— Один уже меня в лес послал.
— Митрандир. Но он передумает, если ты будешь неудобен. А для этого нужно натворить что-то.
— Говори, что делать? Я готов на всё.
Решение навестить «кузена» Келеборна возникло само собой.
***
Он хотел выспаться, но тело двойника не позволяло. Энергия била ключом. Собрав свиту, Ли двинулся к родственникам — погостить и познакомиться. Свежий ветер обдувал лицо Владыки, сияющее непривычной улыбкой. Он больше не боялся свалиться с коня — мысленно посылал осанвэ-импульсы, гарцевал изящно впереди. Рядом скакала Тауриэль.
Все заметили расположение Владыки к опальной эллет. Никто не понимал: их тандем нужен молодому человеку, попавшему в Средиземье по воле магии.
Ли не сдерживал восторга от природы. Несмотря на идеальное эльфийское тело, он испытывал неплатоническое влечение к подруге. Но её возраст — пару раз сорвавшийся с уст — заставлял чувствовать себя мальчишкой. Красивые шекспировские фразы таяли под её лучистым взглядом, сменяясь глупостями.
***
Купол Лориэна приоткрылся, впуская кузена из Лихолесья. Актёр в диком восхищении шёл по дворцу. Вспоминая трилогию, пересмотренную раз двести, он поразился: реальность прекраснее фильма. Вернувшись, расскажет Питеру — станет консультантом.
Их ввели в тронный зал. Пикси кружили у лица, искрили на носу Ли. Он чихнул в момент приветствия Галадриэль.
— Прошу прощения!
Фраза насторожила волшебницу. Её пронзающий взгляд вонзился в «ажну» соседа. Келеборн отсутствовал.
— Давно не посещал нас, Владыка. Мы рады, — сказала она. Ли едва расслышал: перед глазами мелькнула его жизнь — от крика при рождении.
— Мне дурно, можно присесть, госпожа? — вырвалось у Пейса. Тауриэль поняла: ученица Мелиан видит подделку.
— Присядь на мой трон, король Лихолесья. Я рада, что ты вернулся. Зло раскинуло щупальца. Вчера хоббиты из Шира были здесь. Даже они готовы сразиться с Сауроном.
Ли рухнул в кресло.
— Само собой, уделаем его. Фродо — крепкий малый, кольцо уничтожит.
— Ты знаешь о Кольце, самозванец? — Галадриэль вздрогнула. Тауриэль покаялась:
— Моя вина, госпожа. Я ворожила. Призыв услышан, но этот человек из иного мира носил имя Трандуила.
— Да, вошёл в роль на репетиции, не отпускало. Думал, выпью с Люком — пройдёт. Отдохнул вот, — оправдывался Ли. Галадриэль кивнула.
— Ты нарушила законы, эллет, но порывы благородны. Нет настоящего — будет этот.
— Э-э, не пойдёт. Хочу домой, девушки. Тау обещала помощь. Вы — мощная колдунья.
— Я не играю судьбами. Если Эру прислал тебя, у него замысел.
***
Тауриэль оставили присматривать за «королём». Она не должна отходить ни на минуту — его безумие слишком заметно.
Пейсу это было на руку. После пира ему дали шатёр. Сон не требовался. Бродя по владениям Галадриэль (от её сияния глаза слезились), он нашёл чан с водой — глянуть, как изменился.
Склонившись, услышал шёпот на чёрном наречии. Тёмная сила тянула голову в воду.
«Кольцом Всевластья спутан будь,
тьму прими, ко мне приди,
слугой моим навеки станешь…
Ты кто, самозванец?»
Ли пускал пузыри. Подоспела Тауриэль, вырвала из чар Аннатара.
— Что с тобой?
— Умыться хотел, увлёкся. Извини, — выжимая белые пряди, уставился на чан. — Теперь Сарурона уничтожить — вопрос чести. Не спится. Вы сексом занимаетесь?
Тауриэль смутилась. Людям секс нужен для рода.
— Только в браке по любви, в мирное время.
— А ты почему не замужем? Ах, да — гнома потеряла. — Взял под руку (для эльфов — интимно). Тепло и взгляд окутали её соблазном. Трандуил, но опаснее Кили. Она отвела глаза.
— Скучно у вас. Идём в шатёр, научу играть в кости. На раздевание.
— Кости?
— Слепил из глины. Дырочки — баллы.
***
Уединение было неординарным для Ли. Тауриэль не подозревала о соблазне — у эльфов это примитивно. Ли ставил на азарт.
Время летело: шутки, мимика на королевском лице веселили. Проигрыш — снимай вещь. У неё амуниция.
Ли в подштанниках, она сняла немного. Взгляд скользил по рельефу. Перед ней — парень, не зверь-Трандуил, а обезьянка.
Магнетизм нарастал. Взгляды томны. Она вспомнила Кили.
Ли проиграл:
— Штаны не сниму, если ты не разденешься.
— Не надейся, хитрец.
Он бросил подушку — она ответила. Возня, поцелуй. Она не оттолкнула — сильнее, но не стала. Поцелуи, объятия. Канон эльфийских утех забыт. Ли не вникал в Толкина — хотел домой.
***
Любовь поглотила короля. Он боготворил Тауриэль: держал за руку, пожирал глазами. Галадриэль понимала, печально опускала взгляд. Вернуть человека — её долг.
Остальные молчали.
***
Подмога у Мордора — эльфы выступили. Трандуил-Пейс с Тауриэль во главе. Ли не знал боя, но тело помнит. Надеялся на победу.
Война — не кино: мессиво плоти. Он рубил, защищая Тауриэль, уставал. Око сияло.
— Фродо, давай!
Вскрик — ятаган орка в груди Тау. Удар смертелен.
Ли прорубился, сжал кисть. Последний взгляд — конец счастью. Взрыв — упал рядом. Сжимая руку, смотрел в черноту.
***
Тьма растеклась в свет лампы. Аппарат пищал. Ли распахнул глаза, вздохнул. Питер Джексон заглянул:
— Бесёнок, думал, потеряли. Как без короля-красавца? Не шали больше.
Слеза блеснула.
— Джей, некоторые моменты фильма не отражают реальность Средиземья, — облизнул губы Ли.
— Поправляйся, учту. А сейчас — Эванжелин, Тауриэль. Увязалась за тобой.
Она коснулась руки, улыбаясь.
— Привет.
Ли поморгал: идеально подходит на роль погибшей эллет, которую полюбил.
— Рад. Чувствую, вечность знакомы.
Пожал слабой рукой, расслабился. В своём мире. Потерял любовь — легче сыграть Трандуила с израненным сердцем. «Окей, приятель, прорвёмся!»
***
Ли Пейс лежал в больничной палате, уставившись в потолок, где лампы дневного света мерцали, как далёкие звёзды Лориэна. Тело ныло, но не от ран эльфийского короля — от инъекций и датчиков. Врач сказал: «Переутомление, обезвоживание и нервный срыв. Ещё пара дней, и вы как новенький». Но Ли знал правду. Это был не срыв. Это был Средиземье. Реальное, живое, с запахом мокрой земли Лихолесья и теплом рук Тауриэль.
Эванжелин Лилли, его «Тауриэль», сидела у кровати, держа его руку. Её глаза — те самые, лучистые, из видения — смотрели с заботой.
— Ты меня напугал, Ли. Питер уже звонил: съёмки приостановлены на неделю. Но без Трандуила 'Битва пяти воинств' — не то.
Ли сжал её пальцы.
— Эванжелин… Тауриэль. Я был там. По-настоящему. Ты призвала меня, и я стал им. Трандуилом. А потом… ты умерла у меня на руках. От ятагана орка. Я не позволю этому случиться в кино.
Она рассмеялась, подумав, что это бред от лекарств. Но в его глазах — сталь эльфийского короля.
— Расскажи, — шепнула она.
Он рассказал. Всё: Лихолесье, Галадриэль, чан с тёмным шёпотом, игру в кости, поцелуи в шатре, битву у Мордора. Эванжелин слушала, затаив дыхание, её щёки розовели при интимных деталях.
— Это как фанфик, но… ты изменился. Стал… настоящим Трандуилом.
Через два дня Ли выписали. Питер Джексон ждал его на площадке в Веллингтоне. Гигантский зелёный экран изображал Дол Гулдур, орки рычали в костюмах, а Люк Эванс (Бард) репетировал речь. Питер, с бородой и в бейсболке, обнял Ли:
— Брат, ты выглядишь как после Валинора. Готов рубить орков?
Ли покачал головой.
— Питер, садись. Нам нужно поговорить о сценарии. Я видел будущее фильма. И оно хреновое.
Они заперлись в трейлере. Ли разложил видение как карту битвы:
— Тауриэль погибает героически, спасая Кили. Но это не конец — она оживает? Нет, в моём сне она умирает навсегда. Трандуил теряет её, и это разрывает ему сердце. Но в реальности Средиземья — и в нашем фильме — этого быть не должно. Толкин не писал о ней, так что мы вольны. Давай изменим.
Питер нахмурился, потирая подбородок.
— Филиппа и я уже добавили Тауриэль для баланса — женский персонаж, роман с гномом. Но смерть? Мы думали о драме, но не финальной.
— Вот именно, — Ли наклонился вперёд, его голос — как осанвэ Трандуила. — Убери смерть. Пусть она ранена, Трандуил спасает её своим древним эльфийским лекарством — тимарну или как там. Добавь сцену: я лечу её в Лихолесье, под паутиной, шепчу заклинания. Она просыпается, мы… сближаемся. Не как отец и дочь из канона — как король и его капитан. Намёк на романтику. Эванжелин идеальна: её Тауриэль влюблена не только в Кили, но и тянется к своему Владыке. Конфликт душ. Кили погибает, как в каноне, она в трауре, но Трандуил даёт ей цель — войну против Саурона.
Питер замер, потом улыбнулся.
— Чёрт, Ли, ты гений. Это добавит глубины. Трандуил не просто надменный эльф — он страдающий отец, любовник. Филиппа взвоет, но аудитория сойдёт с ума. Романтика эльфов — это золото. И Эванжелин? Она в деле?
Ли кивнул.
— Она уже моя Тауриэль.
Сценаристы слетелись как пикси Лориэна. За ночь переписали акты: битва у Мордора — кульминация. Орк бьёт Тауриэль, она падает. Трандуил на белом олене (спецэффекты усилили) прорубается, подхватывает её, эльфы отходят. Сцена в Лихолесье: Ли в короне, склоняется над ней, капает эссенцию атхеласа (из 'Властелина колец'), шепчет: «Не уходи, моя звезда. Лихолесье без тебя — тьма». Она открывает глаза, их пальцы сплетаются. Намёк на поцелуй — вырезут для рейтинга PG-13, но химия взорвёт экран.
Съёмки возобновились через неделю. Ли вернулся в образ: парик, доспехи, олень-аниматроник. Первая дубль — спасение Тауриэль. Эванжелин лежала на земле, «раненая», кровь-фейк стекала по щеке. Ли спрыгнул с коня, подхватил её — лёгкую, как в видении. Камеры закрутились.
— Тауриэль! Держись! — его голос дрогнул по-настоящему.
Она открыла глаза:
— Мой Владыка…
Взгляды встретились — искра из шатра. Режиссёр крикнул «Снято!», но Питер добавил: «Ещё дубль, для страсти».
***
Ли Пейс стоял на вершине холма в Веллингтоне, где только что досняли финальную сцену «Битвы пяти воинств». Солнце садилось, окрашивая зелёный экран в цвета заката Лориэна. Эванжелин, всё ещё в костюме Тауриэль — с эльфийскими ушами и разорванным плащом, — обняла его:
— Это был лучший дубль, Ли. Ты правда стал Трандуилом.
Питер Джексон кричал «Снято!» в мегафон, команда аплодировала. Ли улыбнулся, но в груди шевельнулось знакомое — тёплое, манящее, как осанвэ из Лихолесья.
Ночью, в трейлере, он не спал. Кольцо шептало в воспоминаниях: чан с водой, тёмный голос Аннатара. «Вернись, самозванец. Твоё место здесь». Ли достал из сумки глиняные «кости» — слепок из съёмочного реквизита, напоминание о той игре в шатре. Бросил их на стол: двойка и тройка. «Проигрыш», — усмехнулся он.
Утром, на банкете по окончании съёмок, воздух задрожал. Питер чокнулся бокалом: «За Трандуила!» В этот миг вино в бокале Ли забурлило, как вода в чане Галадриэль. Мир поплыл: зелёный экран ожил, орки зарычали по-настоящему, а Эванжелин растворилась в сиянии пикси.
- Ли! — её крик эхом унёсся вдаль.
Он рухнул в бездну. Тьма сменилась шелестом листьй Лихолесья. Ли открыл глаза — тело эльфийского короля, лёгкое, бессмертное. Паутина дрожала от шагов стражи.
— Владыка! Вы вернулись! — Тауриэль склонилась над ним, её глаза — те самые, из фильма и из видения. Рана на груди? Нет, шрам затянулся эльфийской тимарной. Она жива.
— Тау… Я вернулся. Навсегда, — прошептал он, касаясь её щеки.
Она замерла, потом прижалась:
— Я ждала. Галадриэль видела: твоя нить из другого мира сплетена с нашим. Эру не отпустил тебя. Саурон шептал, но ты выбрал свет.
Лихолесье приветствовало короля пиром. Ли — теперь уже точно Трандуил, с воспоминаниями обоих миров — восседал на троне. Он ввёл новшества: «кости» стали игрой для эльфов (азарт будил древние инстинкты), а рассказы о «кино» — саги у костра.
— В моём мире вы — легенды на экране. Люди сражаются за билеты, чтобы увидеть вашу славу.
Эльфы смеялись, не веря, но его харизма завораживала.
Галадриэль прислала послание через зеркало:
— Человек в эльфийском облике — испытание. Саурон собирает силы у Мордора. Фродо с Кольцом идёт. Твоя роль — перехватить его в Лихолесье.
Ли кивнул Тауриэль:
— Мы изменим канон. Не дам тебе погибнуть снова.
Они выступили с армией. Ли на белом олене (настоящем, из леса), Тауриэль — капитан его стражи. В пути — романтика: ночи у водопадов, поцелуи под звёздами Валинора.
— Ты не гном, а человек, — шептала она. — Ты мой Владыка, мой огонь из другого мира. Ли учил её земным танцам — вальсу под эльфийские лютни.
У границ Лихолесья — засада. Голлум (по плану перехвата) привёл хоббитов. Фродо, дрожа, сжимал Кольцо.
— Дайте пройти, король! — взмолился Сэм.
Ли спешился:
— Фродо Бэггинс, я знаю твою ношу. В моём видении ты уничтожишь его. Но Саурон зовёт меня — тьма в крови. Помоги мне устоять. Хоббиты, пораженные мудростью «эльфа», поделились историями. Голлум шипел: «Хозяин… Кольцо».
Битва разгорелась у Чёрных Врат. Орды Мордора хлынули. Ли рубил ятаганом, тело помнило каждое движение. Тауриэль у его бока — стрелы свистели. Кили (из видения? Нет, гномы союзники) пал, как в каноне, но Тауриэль устояла: Ли подставил щит, исцелил её эссенцией атхеласа. «Не уходи, моя звезда!» — эхом фильма.
Фродо на Ородруине сжёг Кольцо. Око взорвалось. Саурон пал. Ли почувствовал разрыв: тьма ушла, но портал домой закрылся навсегда.
— Я здесь. С тобой, — сказал он Тауриэль, целуя под дождём пепла.
Годы в Лихолесье слились в вечность. Ли правил мудро: создал «кино» — эльфы рисовали сцены на паутине, проецировали светом. Дети (эльфы рождаются редко, но их любовь дала надежду) звали его «Королём из Звёзд». Эванжелин? В зеркале Галадриэль он видел: она оплакивала его «исчезновение», но снималась дальше.
Старея душой человека в бессмертном теле, он шептал у могилы Кили:
— Спасибо, брат. Ты дал мне её.
Тауриэль в его объятиях:
— Навсегда, мой Трандуил.
Средиземье исцелилось. Король из другого мира стал легендой — новой сагой Толкина.