Work Text:
***
Вадим с самого начала догадывался, что ничем хорошим эта встреча с отцом не закончится. Наверное, стоило просто проигнорировать звонок с номера, который все еще значился в его контактах, но которому там давно уже было не место. Но Вадим не проигнорировал.
– Привет, – сказал он слишком буднично.
На том конце ему ответили приступом кашля, и только потом знакомый голос проговорил:
– Вадим.
Вадима передернуло от того, настолько по-другому звучал отец. Почти пропала привычная стальная холодность, твердость уступила место старческой хрипотце и немощи. Они не разговаривали больше десяти лет, и Вадим понятия не имел, какого хуя тут происходило. Он бы и дальше предпочел утверждать (если вдруг об этом заходила речь), что оба его родителя мертвы.
– Все в порядке?
Разумеется, будь все в порядке, отец бы не звонил. Будь все в порядке, он бы продолжил делать вид, что бесталанное разочарование в виде (некогда) его сына не имело к нему, профессору Драгунову Рудольфу Адамовичу, никакого отношения.
– Да, – без единого колебания ответил отец. – Ты занят?
Вадим занят не был, но и тратить время на пустые разговоры не хотелось. Тем более на разговоры с тем, кого давно не было и не могло быть в его жизни. Но взять и сбросить вызов он не мог. Почти мазохистское желание узнать, о чем его собираются попросить, услышать своими ушами, побеждало в этой битве. Вадим ответил:
– Нет, не занят.
Отец звонил, чтобы пригласить его на ужин перед Новым годом.
Кажется, в этот момент в Вадиме куда сильнее взыграло любопытство, чем что угодно другое. Старый хрен явно хотел чего-то и ради этого пошел на сделку со своими принципами. Вадима за сына он не считал и все же предлагал провести с ним праздник. Семейный праздник. Это даже звучало как полная поебень. Именно поэтому Вадим согласился.
Именно поэтому он, решив не упрощать жизнь этого мудака ни на секунду, сказал:
– Я приеду с мужем.
Технически, мужем Олег не являлся, никакого официального документа у них не было. По крайней мере пока. Но Вадим уже знал, насколько это конкретное слово взбесит отца и выбьет его из колеи. Возможно, впутывать Олега на самом деле во все это не придется, но упомянуть его казалось почти обязательным. Эту часть Вадима отец тоже никогда не принимал.
Повисло долгое молчание. Вадим, довольный собой, уже решил было, что на этом разговор и кончится, но отец заговорил вновь, явно сквозь зубы.
– Хорошо. Я буду ждать… вас.
Так они с Олегом и оказались на этом ужине, на котором ни одного из них не должно было быть. Олег сам предложил поехать вместе. Спросил сначала, уверен ли Вадим, что это хорошая идея. На что Вадим уверял, что встреча с отцом не значит ровным счетом ничего, что это все забавы ради и что он действительно собирается лишь повеселиться. Тогда-то Олег настоял, что поедет тоже. Так и сказал: вместе или никак. Вадим только пожал плечами и кивнул.
Но веселого во всем вечере было мало. Отец казался еще более отстраненным, чем Вадим его помнил. И куда более старым, чем десять лет назад. Этот старик очень мало походил на того самодовольного тирана, который всю жизнь помыкал матерью и не считал ее за человека, и учил тому же единственного сына. Сейчас Вадим почти (почти!) готов был пожалеть его – выглядел тот совсем больным, но все быстро встало на свои места, когда отец сделал вид, что не заметил протянутую в знак приветствия руку Олега, и просто прошествовал вглубь квартиры, закрыв за ними дверь. Он по-прежнему оставался последней мразью. Вадим стиснул зубы и на секунду закрыл глаза. Главное, не убить его, и тогда вечер будет считаться успешным.
Олег погладил его по предплечью и негромко сказал:
– Все еще хочешь остаться?
– Да.
Они вошли в гостиную. Все тут было ровно так, как помнил Вадим. Не изменилось ни расположение мебели, ни удушающий свет советской люстры под потолком, ни болотная накидка на красном диване. Все было абсолютно так же отвратительно. В том числе и отец.
Может, и правда не стоило приходить.
Посередине комнаты расположился старый раздвижной стол. Была открыта только одна его половина, потому что угощать своих гостей отец уж точно не собирался. Пельменей, купленного оливье и бутербродов с колбасой было вполне достаточно для того, чтобы поприветствовать сына, которого сам же и выдворил столько лет назад. Вадим помнил, как рыдала мать, как потом не раз звонила и уверяла, что отец это не со зла. Вадим виделся с ней несколько раз, без ведома старого долбоеба, и, казалось, с каждым разом мать выглядела все хуже, хоть и уверяла об обратном.
О смерти ее Вадим узнал от тетки, спустя десять дней после похорон. Он и сам удивлялся, каким чудом не сорвался в Россию и не убил отца. Теперь тех эмоций уже не было. Оставалось лишь отвращение. И желание увидеть эту рожу, когда Вадим откажет в деньгах или помощи, о чем бы ни хотел просить отец.
За стол сели молча. Стульев стояло три, и это уже было неожиданно, потому что Вадим предполагал, что места для Олега не будет вовсе. Он придвинул один из стульев к другому, и они с Олегом оказались рядом напротив старика. Олег быстро сжал бедро Вадима под столом, успокаивая и заземляя, но Олег переживал зря. Вадим не собирался срываться на отца, не собирался трогать его и пальцем, он просто хотел послушать и понять, насколько еще прогнила эта черная душа.
Отец рассматривал Олега тем холодным взглядом, каким смотрел на все, что было не по его правилам. И все же ни слова против не сказал. Сложив руки на столе, он наконец нарушил тишину:
– Очень рад тебя видеть… Вадим.
Вадим не собирался упрощать жизнь отца, поэтому не удостоил его никаким ответом. Он ждал, что будет дальше.
– Это твой…? – отец снова перевел взгляд на Олега и нахмурился. – Как его зовут?
Его зовут Олег, и он немыслимым образом умудрился вернуть моей ебаной жизни смысл, он даже сумел полюбить меня, этот самый невероятный человек на свете, и ты, старая тупая отрыжка, не достоин произносить его имя.
Так хотелось сказать Вадиму, и Олег, почувствовав неладное, снова сжал его бедро и ответил сам:
– Я Олег.
Старик кивнул с таким выражением лица, будто уже пожалел, что задал этот простой вопрос. Вадим вдохнул и выдохнул. Все же зря он взял с собой Олега. Теперь, когда все происходило на самом деле, в реальности, видеть своего любимого человека и эту ебаную погань в одной комнате было тошно. Стоило решить все быстро и одному.
– Очень приятно, – наконец произнес отец нехотя, явно желая сказать полностью противоположное, и принялся накладывать себе слипшиеся пельмени. По-видимому, большего внимания Олег от него не заслуживал.
Вадим чувствовал, как нарастает напряжение. Олег рядом с ним продолжал сохранять спокойствие, и он постарался перенять это. Ладно, плевать, что думал об Олеге старый хрен, нужно было выслушать его, послать нахуй, на этот раз окончательно, и свалить в закат. Может, напоследок стоило засосать Олега на его глазах. Это была бы отличная жирная точка.
– Так что, мы тут собрались есть? Или… – кажется, пора было переходить к делу. Вадим начинал уставать от гнетущей атмосферы этой квартиры. Слишком многое тут напоминало о прошлом. Он ненавидел свое детство. Ненавидел отца. Напоминания о том времени были ему не нужны.
– Конечно, – ответил отец. – Ешь…те. Я пока еще способен накормить своего сына.
Вадиму хотелось рассмеяться. Причин, по которым он перестал быть сыном, было несколько. Нежелание Вадима идти по профессиональным стопам родителей и, как следствие, отчисление по собственному желанию из университета. Переезд в другой город. Его ориентация, которую он перестал скрывать (в какой-то момент он просто заебался врать, что его интересуют только девушки). Кажется, уходя из дома, он влепил отцу пощечину, но это к причинам уже не относилось. Это было лишь вишенкой на торте.
– Ого, – присвистнул Вадим. – Я думал, у тебя нет сына. Или у меня память отшибло?
Старик продолжал есть, не поведя даже бровью на это пока еще совсем не агрессивное нападение. Вадим намеревался придерживаться этого саркастичного тона, потому что иначе он за себя не ручался. Он не хотел опускаться до уровня отца.
– Ты всегда был злопамятным. И всегда во всем винил меня. Но я не хочу ссориться с тобой, Вадим. У всех нас есть недостатки, и мы должны их принимать.
– У тебя недостатки явно отсутствуют, папа. Тебе даже стыдиться в своей жизни нечего. Мне бы стоило поучиться у тебя.
– Если бы ты не уехал тогда, может, все в твоей жизни было бы иначе. Впрочем, – отец наконец посмотрел на Вадима своим некогда прямым суровым взглядом. Теперь в угасающих глазах читалось лишь напоминание о тех временах, – впрочем, кто старое помянет… Я же не для этого тебя позвал.
Вадим знал, что извиняться отец не будет. Он этого и не ждал, но было интересно посмотреть, на какие унижения (в собственных глазах) тот готов пойти, чтобы добиться каких-то своих целей.
– Ты мой сын. И я хочу видеть тебя рядом с собой. Особенно теперь.
Ладно, извинений и правда ждать не приходилось. Отцу проще было проглотить свой язык, чем признать то, что он был хреновым человеком и отвратным отцом. Но он наконец-то перешел к теме, которая явно волновала его больше «несчастной» судьбы Вадима.
Отец выдержал театральную паузу, прежде чем сказать:
– Мы должны помириться перед моей смертью.
Олег слева замер от этих слов. Не то чтобы до этого он делал хоть что-то активное – ни он, ни Вадим так и не притронулись к ужину, оба просто сидели и глядели на старика, – но Вадим буквально почувствовал, как Олег напрягся. Вадим сжал его руку под столом и посмотрел на него, прежде чем ответить отцу.
– У тебя рак?
Честно говоря, ему было плевать. Он хотел взять Олега и уйти. Он уже убедился, что старик страдает и скоро сдохнет, так что Вадима здесь больше ничего не интересовало.
– Нет. Я не знаю, сколько еще времени у меня есть. Выглядит все не слишком хорошо, Вадим. Понимаешь? И мне нужны деньги на лечение.
Вадим даже улыбнулся, когда наконец услышал то, ради чего его сюда позвали. Все было очевидно с самого начала.
– Олег, кажется, мы засиделись. Отцу пора спать, – Вадим встал из-за стола, и Олег поднялся следом. Слушать нравоучительные лекции о том, что Вадим должен быть порядочным сыном, должен помочь отцу, ведь тот его воспитал, вложил столько сил и денег, так что теперь Вадим обязан отплатить тем же, не было сил. Не хотелось даже насмехаться над ним, не хотелось его ненавидеть. Хотелось уйти и больше в своей жизни никогда с ним не видеться.
Олег, держа Вадима за руку, повел его к выходу, и это было самой приятной частью вечера.
Отец нагнал их в коридоре, когда они уже надевали куртки.
– Ты не можешь так уйти, Вадим, – голос отца теперь хрипел, в нем слышалось отчаяние. Что ж, паразит точно не хотел умирать, не поборовшись за свою никчемную жизнь.
Вадим устало обернулся:
– У меня нет для тебя денег.
– Ты не можешь так поступить. Я дал тебе жизнь! Ты не можешь просто так отмахнуться от этого. Я твоя семья, больше у тебя никого нет.
Это звучало абсурдно и нелепо. Вадим готов был сорваться на истерический хохот.
– Пойдем, – тихо попросил Олег, и они вместе, не сказав больше ни слова старику, покинули его квартиру.
Когда они оказались на улице, Вадим вдохнул, ощущая, как холодный воздух наполняет легкие, но не приносит облегчения.
– Ебаный упырь, – выплюнул он, и Олег притянул его к себе. – Гандон херов.
Время приближалось к десяти вечера. Они должны были переночевать в этом треклятом городе, а утром вылетать в Петербург. Нужно было придерживаться изначального плана, лететь в Питер сразу, без этой абсолютно бессмысленной остановки в прошлом.
– Когда он сдохнет, я, блять, буду плясать на его ебаной могиле. Это будет самый, сука, счастливый день в моей жизни, – выдохнул он, прижимаясь носом к шарфу Олега. В нем кипела ярость, но Олег держал его крепко и ничего не говорил, и от этой простой поддержки, от этого простого объятия голова немного вставала на место. У него теперь был Олег, у него была семья, Олег был единственным, что имело значение.
– И правда гандон, – сказал Олег с тихим смешком, и Вадиму захотелось поцеловать его прямо тут. – Наверное, ты больше в мать пошел.
– Да нет, яблочко от яблони, – пробормотал Вадим, вдыхая запах Олега. Это успокаивало. Он поспит и завтра снова будет самим собой. Познакомится наконец с этим Серым, а потом Олег утащит Вадима в свою – уже почти их – квартиру и будет долго целовать его под бой курантов, потому что ничем другим Вадиму заниматься больше не хотелось. Не хотелось думать об отце, вспоминать все то, что тот творил, не хотелось думать, что старик скоро сдохнет.
– Ты скорее лук, – задумчиво проговорил Олег, отстраняясь и разглядывая Вадима так, будто никогда его не видел. – Не яблоко. Ты слишком многослойный.
Вадим стоял в ночи и хохотал, прижимаясь к Олегу в темноте этой ебаной ночи в своем городе детства. Он знал, что уже никогда сюда не вернется. Он знал, что его первый настоящий дом теперь был совсем в другом месте.
***
На следующий день они были в Питере. Вадим знал, что им предстоит провести еще один сложный вечер, но хуже вчерашнего точно не могло быть – Сергей Разумовский не мог оказаться хуже отъехавшего старика.
И все же встретил он Вадима не совсем радушно. Первым делом обнял Олега, несколько раз повторил, как рад его видеть, и только потом перевел взгляд на его спутника, разглядывая с ног до головы.
– Серый, это Вадим. Вадим – Сережа.
Вадим протянул руку Сереже и улыбнулся своей лучшей улыбкой.
– Олег много про тебя рассказывал. Вообще-то, все про тебя рассказывал.
Олег ужасно мило зарделся, и Вадим только потрясающей силой воли удержал себя от того, чтобы не поцеловать его прямо на глазах его друга.
– И что же Олег рассказывал?
– Может, пройдем дальше? – предложил Олег, и Разумовский кивнул, все еще не сводя с Вадима напряженного изучающего взгляда.
Они проследовали в большую комнату, всю, до самого потолка под четыре метра, увешанную картинами.
– Про это Олег не упоминал, – хмыкнул Вадим.
– Значит, не все рассказывал? – обернулся через плечо Разумовский с довольной усмешкой.
Дальше они перешли в чуть менее кричащую комнату и разместились за большим столом, уставленным самыми разнообразными блюдами.
– Будет кто-то еще? Ты не говорил, что у тебя целая стая, Волчонок.
– Не слишком ли для нас троих, Серый? – поддержал Олег, тоже разглядывая стол.
– Хотелось порадовать тебя, Волче, – улыбнулся Серый, глядя на друга таким взглядом, что, возможно, Вадиму стоило бы и заволноваться. – И твоего…
– Парня? – подсказал Вадим. – Будущего мужа?
– Вадима, – подсказал Олег.
– Вадима, – согласился Разумовский. – Обязательно попробуйте утку с апельсиновым соусом.
Вадим почти готов был рассмеяться от того, насколько сегодняшний вечер напоминал вчерашний. И насколько отличался от него. Разумовский что-то щебетал в сторону Олега, почти полностью игнорируя Вадима, и все же это ощущалось иначе. Невооруженным взглядом было заметно, что Разумовский абсолютно точно искренне заботился о друге. И Вадима грела мысль о том, что у Олега, в отличие от самого Вадима, был в этой жизни кто-то еще, кто переживал и любил его (несмотря на их не самое простое прошлое).
Вадим вынырнул из мыслей как раз вовремя, чтобы уловить явно брошенное в его сторону саркастичное:
– И что, это лучшее, что ты смог найти, Олег?
– Серый!
Вадим рассмеялся, набирая себе закуски с морепродуктами. После всех рассказов Олега (и всех статей, который он прочитал сам), он уже догадывался, что с Разумовским будет непросто. И был готов к обороне.
– Был еще вариант, – ответил Вадим спокойно. – Умный, богатый. Но Олег решил, что все-таки предпочитает мужиков, которые оставляют ему засосы, а не пулевые отверстия.
Олег только вздохнул и закрыл лицо ладонью. Разумовский не ответил, демонстративно переключая свое внимание на бокал с вином. Наверняка Олег надеялся, что Вадим и Сережа быстро найдут общий язык и станут лучшими друзьями, хоть в глубине души прекрасно знал, что это невозможно.
– Надеюсь, Олег хорошо спит? – проговорил Разумовский как бы между прочим, словно и не поняв намека или притворившись, что пропустил мимо ушей. – У него, знаешь ли, очень чуткий сон, особенно рядом с чужими людьми.
Олег сдался и принялся за еду, предпочитая сделать вид, что разговор его вообще не касается.
– Ты за ним по ночами следишь? – уточнил Вадим.
– Я его знаю. Дольше, чем ты.
Олег попробовал снова:
– Сереж…
– Нет, подожди, – перебил тот. – Я просто хочу спросить.
Он снова посмотрел на Вадима, теперь уже внимательнее, словно стараясь забраться под самую кожу.
– Ты вообще понимаешь, с кем ты живешь?
– Олег правда спит чутко, а еще он быстро засыпает, если гладить его по голове, – загнул один палец Вадим. – Он не ест, если нервничает. Не просит помощи, даже если ему плохо, и иногда приходится силой выпытывать из него правду. Делает вид, что все нормально, пока не начинает конкретно сыпаться.
Олег замер с вилкой в руке. Разумовский не отвел взгляд.
– И?
– И я люблю его, – пожал плечами Вадим. – Даже когда он делает вид, что ему никто не нужен.
Олег густо покраснел, утыкаясь взглядом в свою тарелку, но Вадим успел разглядеть крохотную улыбку на его губах, от которой ему до сих пор – всегда – срывало крышу. Разумовский сделал очередной глоток вина и сказал:
– Он слишком привык быть один и полагаться на себя.
– Знаю, – кивнул Вадим. – Я тоже.
Олег мрачно выдохнул:
– Вы оба сейчас говорите обо мне так, будто меня тут нет.
– Мы как раз потому и говорим, – приторно улыбнулся Разумовский, – что ты тут есть. Ты хоть сказал… Вадиму… про свои таблетки?
– Какие еще таблетки? – нахмурился Вадим.
– Серый, да прекрати! – не выдержал наконец Олег и встал. – Нет никаких таблеток, Серый страдает хуйней.
Разумовский негромко рассмеялся и взял в рот виноградину.
– Просто проверял, – вскинул он ладони и невинно похлопал ресницами. У Вадима (по неведомым ему самому причинам) не получалось злиться на него. Наверное, будь он на месте Разумовского, то вел бы себя абсолютно так же.
– За что вы двое вообще мне достались? – негромко вздохнул Олег, усаживаясь обратно на стул.
– Потому что ты заслуживаешь лучшего, – отозвался Вадим.
Разумовский усмехнулся и в знак согласия отсалютовал бокалом в сторону Вадима. Ладно, возможно, надежды Олега на то, что они когда-нибудь смогут выдерживать более-менее дружеский тон (каждый в своем стиле, разумеется), были не беспочвенными – по крайней мере, они точно оба хотели одного и того же для Олега.
Кажется, и сам Олег это понял, потому что немного расслабился и спустя некоторое время наконец придвинулся ближе. Разумовский точно заметил, как его ладонь опустилась на бедро Вадима, но не повел и бровью, так и продолжил рассказывать, как Олег пытался ухлестывать за девчонками в десятом классе.
– Пока наконец не понял, что девочки его не интересуют, – хмыкнул Разумовский.
– И как он это понял?
– Все, хватит постыдных историй на сегодня, – прервал рассказ Олег и похлопал Вадима по бедру. – Ты же нам еще десерт обещал, Серый.
– Ладно, расскажешь в следующий раз, – шепнул Вадим, посмеиваясь и даже не пытаясь звучать тихо.
– Я все слышу, – рыкнул Олег и настойчиво посмотрел на своего друга. – Десерт, Серый.
Уезжали домой они в районе полуночи. Разумовский, разумеется, не отказал себе в удовольствии еще раз напомнить, что свое внимание он не ослабит и продолжит наблюдать и следить за Вадимом. Вадим на это ответил, что все понимает, но главное, чтобы это наблюдение не распространялось на их спальню. Или кухню. Или коридор. Или ванную.
– Я понял, что вы трахаетесь везде, спасибо, – кивнул Разумовский с каменным лицом. – Смотри, чтобы Олег не переутомился.
Вадим пообещал, что до этого точно не дойдет, потому что Олег очень выносливый, а Олег ткнул его в бок. Во время прощания сошлись на том, что Вадим все-таки не самый худший вариант в мире и ему позволено быть вместе с Олегом. До первого крупного проеба, разумеется.
– Разумеется. Никакого огнестрела, обещаю, – кивнул Вадим серьезно, и получил еще один ощутимый тычок в бок от Олега.
Олег и Сережа обнялись на прощание, Вадиму пожали руку, и это уже было неплохо для первого раза, а потом они наконец покинули крепость Разумовского. Такси заранее не вызывали, потому что хотелось немного пройтись и проветрить голову. Вадим решил, что в ближайшие несколько дней они точно больше не покинут свою квартиру, а если и придется, то уж точно не ради какого-нибудь очередного семейного ужина.
– Ничего не говори, – предупредил Олег, идя чуть впереди. Он и сам молчал, и могло показаться, будто он был недоволен прошедшим ужином. Что разумеется, было неправдой. Все прошло неплохо, и Олег мог наконец сбросить с себя напряжение и все переживания. Вадим нагнал его и взял его за руку в перчатке.
– Я и не собирался. Я не такой болтливый, как твой Сережа.
Это тоже было неправдой.
– Просил же молчать, – Олег закатил глаза, но руку, к счастью, даже не подумал отнять.
– Да ладно, Олеж. Все хорошо было. Он, конечно, тоже тот еще гандон, но у моего отца в этом соревновании уверенное первое место.
– Серый хотя бы не требует с меня денег.
– И даже любит тебя.
Олег остановился и заглянул Вадиму в глаза:
– Скажи, что ты не ревнуешь. Потому что если да, то ты идиот.
– Я не ревную.
Прищурившись, Олег долго всматривался – видимо, сомневался в этих словах. Но спустя мгновение расслабился.
– Ла-адно, – протянул он. – Верю.
– Но просто к сведению... если ты уйдешь от меня к нему, я его убью. А потом подам в суд за моральный ущерб.
Олег рассмеялся:
– Говорю же – идиот.
Так они и шли, споря о чем-то мелком и незначительном, держались за руки, улыбались друг другу. Щеки Олега раскраснелись на морозе, и Вадиму ужасно хотелось взять его лицо в ладони, долго-долго смотреть на него в свете уличных фонарей и говорить, как он счастлив, что Олег есть в его жизни. А еще признаться, что в этот момент, под светом уличных фонарей, Вадим чувствовал себя с Олегом по-настоящему дома.