Work Text:
Ян бежит по лабиринту, задыхаясь и потея от ужаса. Врезается в очередную стену и вскрикивает, вляпываясь в вязкую, слабо светящуюся слизь, покрывающую растрескавшиеся камни. За его спиной раздаётся тихое шуршание и причмокивание: что-то или кто-то ползёт по его следам, жадно втягивая воздух и постанывая от нетерпения. Живот крутит, как от несвежего пива, а ноги словно набиты соломой. Из-за поворота доносится шипящий смех, и Ян вздрагивает.
— Это сон, это сон, это сон. — Он зажмуривается, щиплет себя за руку и взвизгивает от резкой боли. — О господи!
Ян бросается в темноту коридора, мрачные переходы переплетаются, пересекаются, изгибаются и настолько похожи друг на друга, что на очередном перекрёстке Птачек застывает и оглядывается в нерешительности. Налево? Направо? Прямо? Он вертится и мечется, в итоге теряясь окончательно. Откуда он пришёл? Куда бежать сейчас? Откуда доносится это влажное хлюпанье?
Стиснув зубы, Ян садится на корточки и чертит в пыли привычно идеальную пентаграмму. Слова призыва вспоминаются с трудом, Птачек сбивается раз, другой и хлюпает носом на третьей безуспешной попытке.
— Верхний угол кривой. И в середине перекрестье сместилось, — сиплый шёпот из темноты заставляет Яна подпрыгнуть на месте. — А ещё ты говоришь не «явись», а «явиш-ш». Сходи уже к логопеду, что ли.
— Это ты?! Вы…
— А это ты. Ещё очевидные заявления будут? — Демон, стоящий за его спиной, по-прежнему ослепительно рыжий, пугающе высокий, но в этот раз одетый во что-то чёрное, блестящее и облегающее, как вторая кожа. — Ты вот зачем это сделал?
Чёрт осматривает себя и окрестности с брезгливым недоумением.
— Это не я! Оно само! — Ян вздрагивает от протяжного «слю-ю-юрп», раздающегося всё ближе. — Мне нужна помощь!
— Угу, психиатрическая, но до этого ещё веков десять и не в этой реальности. — Демон суёт в рот странную тонкую палочку и поджигает её щелчком пальцев. — Я повторяю вопрос: на кой кукуй ты это сделал? У меня вся жопа теперь потная и чешется.
Птачек смотрит недоуменно и краснеет при мысли о демонической заднице.
— Я не понимаю…
— Ну что ты не самый острый карандаш в коробке — это видно. — Чёрт выдыхает кольца едкого дыма, и те плывут по коридору, соединяясь в одну длинную цепочку. На очередном звене сизые клубы приобретают металлический блеск и рушатся на пол с грохотом. — Прекращай воплощать хрень!
Ян икает и шарахается в сторону, уворачиваясь от когтистой хватки.
— Безмозглый мальчишка, бесполезный, никчёмный, бездарный! — голос Чёрта раскатами грома прокатывается над головой Яна, выбивая мелкие камни из стен. — А ну стой смирно, когда с тобой говорят!
Птачек зажмуривается и всхлипывает: на месте демона возникает дядюшка, замахивающийся на него, и Ян ожидает привычной оплеухи или пощёчины, но ладонь, ложащаяся на плечо, сжимается совсем легко, а после и вовсе исчезает.
— Вот сука, а, — демон рычит, — я ему ноги вырву! Как ты умудрился так вляпаться?
Ян осторожно приоткрывает только один глаз, но зрелище настолько невероятное, что второй распахивается сам собой: Чёрт горит. Полыхает прозрачно-синим и ослепительно белым. Под его ногами кипит, сплавляясь в стекло, гранитный пол.
— А ну иди сюда, тварь! — яростным рыком Чёрта можно рушить крепостные стены.
Тоскливый вой раздаётся где-то в боковых переходах, и демон исчезает смазанной вспышкой света. Ян с тяжёлым вздохом оседает на пол, и в тот же момент, как его зад касается холодных камней, из них вымётываются зелёные плети и утягивают свою жертву куда-то под землю.
Вода капает Птачеку прямо на нос, сползает по щекам и противно хлюпает в ушах. Он лежит на чём-то жёстком и холодном: руки плотно прижаты к телу, ноги явно связаны, и даже головой пошевелить не получается. Его кто-то щупает мягкими, отвратительно нежными касаниями: проходится от щиколоток вверх, обминает икры и бёдра, поглаживает живот и плечи, чем-то влажным проводит по щекам, собирая капли воды. Ян распахивает глаза с твёрдым намерением заорать, но от открывшегося ему зрелища лишается дара речи: над ним нависает морковь!
Ну, во всяком случае, эта тварь очень на неё похожа: огромная, оранжевая, с торчащей сверху зелёной ботвой. Вот только не бывает у морковки таких острых зубов, светящихся глаз и тонких костистых руко-крыльев.
— Тебя не бывает, — дрожащим голосом выговаривает Птачек. — Морковки-демона не существует!
Демон-морковь смеётся странным булькающим смехом и прокусывает Яну ухо, а после с жадным хлюпаньем слизывает кровь с его шеи.
Птачек трясётся и рыдает: это всё сон! Ночной кошмар, и он проснётся сейчас! Ведь правда?!
— Слышь, хурма курильщика! От пацана отдзынь, пока я тебе гумос на вакуоль не натянул. Это моя добыча! — от злобного хрипа дёргаются и Ян, и Морковка. — Ты живой там, маг и волшебник?
— Вроде живой, — Яну от облегчения хочется воспарить в небеса, но получается только мужественно не описаться, — вот только оно меня ест!
Морковка с яростным шипением пропадает из поля зрения Птачека, и воцаряется ад: воздух раскаляется и тут же почти замерзает, Ян потеет, мёрзнет, покрывается слизью, дождём льющейся с потолка. Он извивается как червяк, но добивается только того, что путы на его шее сжимаются сильнее. Вдохнуть невозможно, и Птачек бьётся в судорогах и сипит, в глазах у него темнеет, а в следующий момент он оказывается на полу, погребённый под обломками своего ложа. Что-то острое касается его спины, царапая и освобождая.
— Дыши, придурок! — Обжигающе горячие ладони тянут Яна вверх, и он встаёт, пошатываясь, и утыкается носом в плечо Чёрту. — Ты молодец, пацан. А теперь — просыпайся!
Ян вскрикивает, взмахивая руками, и открывает глаза. Над ним привычно серый скошенный потолок мансарды, под спиной тонкий комковатый матрас, а за стеной кто-то азартно трахается — судя по женским стонам и скрипу рассохшихся досок.
— Ну расскажи мне, милое летнее дитя. Как ты умудрился вляпаться в альпа? — Знакомый демон выступает из тёмного угла и неспешно подходит ближе. — И почему, мать моя Лилит, он был морковкой?!
Магёныш, захлебываясь словами, вещает о коварстве овощей и адском проклятии, а Чёрт усаживается в изножье кровати и, не вслушиваясь особо, обрывает тонкие нити, связывающие глупого мальчишку с кем-то, не постеснявшимся навесить на студента столичной магической академии «пиявку». Нет, так-то как донор пацан куда как хорош, и не вызови Птачек случайно именно Чёрта — кормил бы собой некоего «Гануша» ещё лет десять, а там тихо помер бы по естественным причинам. Но теперь получателя дармовой энергии ждет большой сюрприз: альпа нельзя изгнать, невозможно убить, а вот сменить ему цель — вполне возможно.
— А кто такой Гануш? М-м-м? — Демон сидит прикрыв глаза и перебирает пальцами воздух, словно играя на невидимой арфе.
— Это мой дядя. — Ян вздыхает. — А откуда ты?..
— Дядюшка — это славно, чудесно просто. Как у него с овощами отношения? Любит морковку? Ну ничего… полюбит.