Chapter Text
диму в секции по плаванью дразнят цветочным мальчиком. он сначала обижается и расстраивается, а потом мама объясняет ему, что рисунки цветов на его спине – это шрамы его родной души, и диме резко становится не до своих проблем.
рисунков на спине много, и все очень красивые. располагайся они в более удобном месте, блондин бы не сводил с них взгляд, так эти бело-розовые узоры цепляли его. он даже пробует их нарисовать, целый день просидев перед зеркалом без футболки с карандашом в руках. получается неплохо, хотя до оригинала далеко.
мысль о том, что может оставить такие шрамы, не покидает его ни на секунду. мама только пожимает плечами: всякое бывает и не обязательно что-то страшное.
успокаивает, конечно, но дима хочет верить, что так оно и есть. что все с его душой хорошо, жива-здорова и движется на встречу к нему, как и он к ней.
у него самого тоже есть шрамы: не такие большие, детские – вот он упал с велосипеда и проехался по асфальту, вот у бабушки на огороде не заметил торчащую проволоку и резанул предплечье.
ерунда, но дима знает, что белые полосы на его коже на чужой разрастаются соцветиями линий. и ему это...нравится? приятно думать, что хоть так у них есть связь друг с другом.
правда то, что цветы на его спине дорастают до шеи, пугает. мама продолжает успокаивать и надежда в диминой груди продолжает ярко гореть. нормально все! мёртвые шрамы не получают...
дима взрослеет и становится полицейским. шрамов на теле заметно прибавляется. вот от пули, вот от лезвия ножа, а вот готовил и случайно резанул мизинец. честно говоря, ему очень хочется посмотреть, как это все выглядит на его родственной душе. дубин уверен – очень красиво!
новых цветов на его спине не вырастает, ну или он их просто не замечает в этой клумбе. в любом случае, дима все еще верит, что все в порядке, и, что бы ни происходило с его родственной душой, они обязательно встретятся!
вон он недавно прочитал, что у наследника оружейной империи holt international, оказывается, вообще протез на спине из-за проблем с мышцами! и ничего, жив-здоров, сияет улыбкой тридцать два в камеры журналистов.
господи, пожалуйста, пускай с его соулом все будет хорошо, пожалуйста...
а потом этот август ван дер хольт приезжает продавать к ним в отделение своих дронов. дима впечатлен и, как минимум, хочет подойти узнать, какие шрамы на спине совместимы с жизнью, но вряд ли ему это позволят.
хотя отвезти хольту документы гонят. архипова отказывается сама ехать к этому самонадеянному индюку и отправляет лейтенанта, у которого просто нет выбора.
его встречают в гостинице и проводят в спортзал, где сейчас тренируется хольт. дима уверяет, что может и подождать, но видимо подождать не может сам миллиардер.
и вот так дима оказывается лицом к...спине. к спине, на которой вдоль позвоночника расположился электрический протез, а по бокам от него шли шрамы. даже не шрамы, а просто смятая плоть, не выдержавшая сотни операций. зато теперь понятно, почему у димы там целый сад!
блондин чувствует, как его начинает мутить. август заканчивает тренировку, нанося последний удар тренеру, и разворачивается. перед ним предстаёт бледный лейтенант, и хольт неверно истолковывает такую реакцию:
– простите, luitenant dubin, я не хотел вас напугать! просто из-за протеза мне нужно периодически сбрасывать лишний заряд, – август скалится и подходит ближе. – добрый вечер! – протягивает руку для рукопожатия, уверенный, что лейтенант не осмелится ее пожать.
а дима прыгает на него с объятиями. оплетает всем собой и крепко-крепко прижимает к себе, так будто август может прямо в его руках раствориться. ассистенты подскакивают, хольт застывает.
все.
короткое замыкание.
несите маску.
кто вообще пустил сюда этих белобрысых лейтенантов без инстинкта самосохранения?!
отлипает дима нехотя:
– извини, просто ты...просто у тебя...вот! – тыкает в соцветие на чужом боку. – это от пули! удачно мазнула, ничего важного не задев, но шрам остался. перестрелка на некрасовке.
август в шоке смотрит на свой бок – надежда на то, что это его zielsverwant неудачно поцарапался, умерла легко и быстро.
август делает глубокий вдох. ладно. ладно. надо переместиться в более располагающее для разговоров место и все обсудить. дима соглашается, поворачивается, и за воротом рубашки август видит рисунки цветов на шее.
чет ему плохеет, несите маску уже!
но сам разговор проходит хорошо, хоть обычным его и не назовёшь. каким-то образом они оказываются в августовской спальне, на кровати, в одном нижнем белье. ничего такого, просто рассмотреть цветы на чужом теле хочется жуть как.
август проводит кончиками пальцев вдоль белых линий на диминой спине и понимает, что даже вообразить не мог, насколько это все органично и изящно будет смотреться. наоборот, всю жизнь думал, что уродство на его коже выльется этим же на коже его души. дима же прекрасен до сбитого дыхания и мокрых глаз!
но первым из них двоих плачет все-таки дубин, когда хольт разрешает рассмотреть свои шрамы на спине. не сдерживается и прикасается губами к смятой коже. у августа сердце останавливается, не ранить бы диму током, но тот опасности не видит, продолжая покрывать чужую спину поцелуями.
всю жизнь представлял, как обласкает, полюбит эти первопричины своих цветов, которые точно причинили его родственной душе много боли, и вот наконец-то дорвался, даже искры в нос ему нипочём. не больно, а щекотно, и дима смеётся сквозь слезы.
для августа это все слишком и он готов уйти на перезагрузку с даже вообще-то стабильным протезом. блондин его слышит и отвлекается от своего занятия. укладывает хольта на кровать и сам вытягивается рядом, пряча нос в чужой шее.
у августа соцветий меньше, зато они разбросаны по всему телу, и дима обещает себе, каждый цветок поцеловать. возможно, не сразу, чтобы не шокировать своего мужчину таким обилием нежности, но пускай привыкает! у димы для него нежности, любви, ласки и заботы – как звезд на небе! всю жизнь копил!
август же понимает, что точно не зря попросил у генерала, чтобы документы ему привез именно этот лейтенант с полигона – как чувствовал!