Chapter Text
Кевин недоумевал: отношения Рико и Натаниэля были похожи на дикие пляски, где один уклонялся, а второй пытался ударить посильнее. При очевидной роли мучителя, на лице Морияма красовались уныние и обречённость, Натаниэль же улыбался даже когда в очередной раз зашивал собственные раны. Кевин боялся, он цеплялся за Жана, шептал, словно в бреду, что нужно что-то делать, но не делал ничего. Потому что страх превышал, потому что вмешательство могло усугубить. Много ещё «потому», некоторые из которых особенно не хотелось произносить вслух.
В этом сумасшедшем мирке Жан казался оплотом незыблемости и спокойствия. Было даже как-то странно осознавать, что тот, кого буквально продали родители, окажется на лучшем счету, чем сам Дэй. Порой казалось, что Жана Рико и вовсе не замечал. Или намеренно игнорировал? Да и не важно пока Кевин мог спасаться его компанией от собственных тараканов.
О их наличии признаться было тяжело и самому себе, не говоря уже о ком-то.
Иногда, в периоды особенно прекрасного расположения духа, Кевину казалось, что все это — само Гнездо в целом и Натаниэль с Рико в частности — один большой спектакль, где все роли распределены заранее, а он сам — заблудший щенок, которого подобрали с помойки и забросили на потеху выше стоящим. Кто на самом деле руководил маскарадом, ответить Кевин затруднялся. Всё здесь как-то неоднозначно. И если Тецудзи играет роль стопроцентно антагониста, то даже тот же Жан скорее тянет на темную лошадку. Рико — марионетка, в этом Дэй уверен процентов на восемьдесят. Плюс-минус пару-тройка процентов. Личность кукловода для него остаётся загадкой. Кевин не дурак, он многое замечает, но, очевидно, недостаточно. Или же кто-то слишком хорошо играет.
Натаниэль бы не смог. Тот даже рот вовремя закрыть не может, что уж говорить об игре в долгую. Или что тут вообще происходит. Кто-то ещё из команды? Скорее нет, чем да. Хозяин тоже нет, не дотягивает. Значит, кто-то извне.
Вот только зачем всё это?
***
Кевин видит их вместе довольно часто. Все видят. Ещё он видит, как злится Рико, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Как промаргивается, не позволяя слезам скатиться по бледным щекам. Волосы в беспорядке. Рико в беспорядке.
Натаниэль ушёл три дня назад. Тишина, нависшая над ними, губительна. Тот молчал. Всегда молчал, но ныне было что-то другое. Что-то, что сгущало краски в и без того черных стенах, давило прессом неясной тревоги.
Дэй пытается найти во всём этом смысл, но по-прежнему топчется на месте.
— Здесь должен быть не ты, — говорит ему Рико в один из тех дней. Они делили одну комнату сколько Дэй себя помнит, но впервые Морияма говорит, что не хочет этого. Впервые не отрицает странного "это" между ними. Впервые Дэй видит того уязвимым. А после жалеет, что вообще открыл рот.
***
Это трусливое решение, он знал, но так же знал, что ему нет места здесь. Никогда не было. Он всегда казался лишним в этом цирке уродов. Был белой вороной.
— Идём со мной, — шепчет французу, потому что хочет видеть рядом. Сейчас. Завтра. Постоянно.
Потому что сам не потянет. Потому что слаб.
— Я не могу, — отвечает. В глазах его холод и это ломает сильнее.
Кевин уходит молча. Ему есть куда идти и он надеется, что там его примут.
Слёзы по щекам не от боли. Не физической точно. Он не плакал со дня смерти матери и не хотел бы делать это снова, но так сильно жжёт в груди. И даже мир оказывается лишён множества красок.