Work Text:
Слушай внимательно, Мадока, и не перебивай.
Дьявол похож на мягкую игрушку — у него маленькие глаза-бусины, гладкая белая шерстка, длинные уши и приятный тонкий голосок: такой, наверное, мог бы быть у ребенка.
Он скажет: меня зовут Кьюбей, но этого имени нет ни в одной книге и ни в одной истории, а внешность его обманчива, поэтому поначалу гораздо легче будет воспринимать его милым маскотом, который делает все ради общего блага.
Он пообещает исполнение самого заветного желания в обмен на магическую силу. Он даст все, что попросишь, и сломает все законы и устои, чтобы это желание исполнилось. Дьявол избирательно честен — он сдержит свое слово. У него лишь одно условие, а это совсем немного: сражайся с ведьмами, Мадока, искорени мировое зло, а взамен я покажу тебе настоящее чудо.
Вспомни, Мадока. Бывает ли бесплатный сыр где-нибудь, помимо мышеловок? Подумай хорошенько, Мадока. Бывают ли чудеса?
Дьявола можно убить десятком разных способов. Хочешь, испробуй их все: можно изрешетить его пулями, разрубить на части клинком, пронзить стрелой, задушить, голыми руками вырвать то, что у него вместо сердца, и вытереть окровавленные ладони о юбку с рюшами. К следующему превращению от крови не останется ни следа.
К следующему превращению появится новый Кьюбей, ничем не отличимый от предыдущего, чье тело он сожрет сам, как змея, которая пожирает свой собственный хвост. У него будет тот же голос и та же белая гладкая шерстка; он заберется в твою постель и свернется комочком у тебя на груди. Ты заметила, Мадока? Его голос никогда не меняется, будто записанный на пленку. У него всегда одинаковое выражение лица. Он — копия копии, гидра, у которой есть целая бесконечность голов, гидра, которая очень хочет есть.
Убить дьявола легко лишь на первый взгляд, а на второй — невозможно, сколько ни пытайся. Магия волшебницы не поможет победить. Не поможет даже ведовское проклятье.
Ты знала, Мадока? Все мы — ведьмы, все до единой, будущие или прошлые, живые или мертвые.
Томоэ Мами с карамельными локонами, присыпанными порохом, — она такая красивая, что при взгляде на нее могли бы останавливаться сердца; Сакура Кёко с бледной кожей и обжигающе-рыжими волосами, за которые должна гореть; Мики Саяка, которая так хорошо держится на воде, что это только укрепляет подозрения. Уколи иголкой любую из них — даже не дернутся, не почувствуют боли, не проронят ни слезинки, ни капли крови.
Все мы ведьмы в своих лабиринтах, Мадока, у нас внутри страшно, но во внешнем мире еще страшнее. Мы ломаемся копьями, стрелами, лезвиями кинжалов и мечей, осыпаемся пустыми и горячими гильзами пистолетов, дарим свои поцелуи, как смерть.
Но мир можно повернуть вспять, Мадока, хоть и совсем ненадолго. Прислушайся, Мадока: слышишь, как он перемалывается обратно, отматывается, скрипит шестеренками? Слышишь его хриплое, рваное дыхание? Мир — это ты, это я, у этого мира пробито легкое и переломаны ребра, но и это не смертельно, смертельно лишь отчаяние.
Прости, Мадока.
Нам опять не судьба.
Слушай, Мадока: мир начинается заново, и дьявол повторяет твое имя снова и снова. Его слова — как семя скорби, что падает в плодородную почву.
Мир двигается вперед-назад искусственно, натужно, и повторяет себя всякий раз, когда в предыдущем что-то ломается. Мир можно повернуть вспять, но судьба необратима.
Дьявол говорит: ты можешь все изменить. Дьявол говорит: стань волшебницей, Мадока.
Убей всех ведьм.