Work Text:
Некоторым чувствам суждено оставаться взаперти до тех пор, пока что-то совершенно неожиданное не подтолкнёт их к выходу. Что-то вроде эгоистичного животного стремления к теплу и защищённости.
Мир вдруг стал совершенно иным — слишком большим и шумным, переполненным дорожками запахов и следов.
Хищное тельце Сатору само собой устремилось туда, где было безопаснее всего. Обострённое обоняние безошибочно подсказало дорогу — в колледж, в общежитие, в комнату единственного лучшего друга.
Не то чтобы Сатору был напуган произошедшими метаморфозами. Он знал, что всё придёт в норму рано или поздно — он ведь сильнейший, он справится с любой проблемой, — но только рядом с Сугуру организм Сатору смог переключиться с режима выживания на режим абсолютного спокойствия. Он глубоко вдохнул — и бесчисленные рецепторы в носу и горле уловили множество знакомых, но в то же время новых ощущений: от Сугуру резко пахло потом, кожной секрецией, гормонами... Приятно. Вкусно.
Неспособный сопротивляться проснувшимся инстинктам, Сатору прильнул к его рукам — таким большим, тёплым и безопасным. В ту же секунду он захотел сделать Сугуру своим — своей территорией, поэтому начал активно тереться мордочкой о его лицо и плечи, покрывая своим запахом. Сугуру, глупый, ничего не понимал, только продолжал смеяться и говорить что-то бессвязно-ласковое.
Странно — раньше он никогда не разговаривал с Сатору вот так. Никогда не гладил, не прижимал к себе и не поднимал на руки — ну, иногда было что-то подобное, только совсем немного, исключительно в рамках их шуточек.
И Сатору это понравилось — ужасно понравилось. Настолько, что он понятия не имел, как будет жить без этого дальше. Но пока не думал об этом — он просто наслаждался своим положением.
Ведь Сатору Годжо необъяснимым образом стал котом.
***
Казалось, в этот солнечный весенний денёк ничто не могло нарушить спокойствия, и Сугуру воспользовался затишьем, чтобы подучить экзаменационный материал. Но плодотворно позаниматься ему всё-таки не удалось, потому что через открытое окно к нему в комнату внезапно пробрался неожиданный гость. С бесшумной грацией на подоконник из сада запрыгнул большой белый кот — его шёрстка была так ослепительна, будто цветочные феи сплели её из солнечного света; а небесно-голубые глаза смотрели с человеческой осознанностью.
Сугуру удивлённо уставился на это существо, которое уже спрыгнуло на пол и принялось невозмутимо обнюхивать помещение.
— Эй… привет. Что ты здесь делаешь, малыш? — спросил Сугуру, будто бы ему могли ответить.
Он протянул коту раскрытую ладонь, и влажный розовый носик ткнулся ему в пальцы. Поздоровавшись таким образом, кот посмотрел прямо Сугуру в лицо и громко, протяжно мяукнул. Сугуру с улыбкой покачал головой:
— Ты разве не знаешь, что кошкам оставляют еду возле столовой?
Решив рассмотреть нахала поближе, Сугуру подхватил кота под передние лапы и поднял на уровень своего лица. Тот, тяжёлый и упитанный, без сопротивления повис в его руках — очевидно, он не был диким. К тому же его шерсть была невероятно мягкой и ухоженной, и… Эти глаза. До жути знакомые глаза, которые будто говорили: «Долго ещё до тебя будет доходить?» Так смотреть мог только один человек.
— Ты вовсе не кот, верно? — пробормотал Сугуру. — С-сатору? Да быть не может, ты не мог превратиться в кота!
Но в мире магии, к сожалению или к счастью, возможно всё.
«Сатору» недовольно вильнул хвостом и снова мяукнул, и в этом возмущённом звуке тоже было что-то знакомое — та же капризная интонация, с которой Сатору жаловался на экзамены, задания, дурацких старейшин или требовал внимания... К тому же Сугуру не мог не почувствать присутствие проклятой энергии, плотно вьющейся вокруг этого пушистого шарика.
— Всё ясно, — вздохнул Сугуру и отпустил кота-Сатору. — Тебя прокляли.
Кот согласно кивнул головой, и тут Сугуру не выдержал и громко расхохотался. Сильнейший в мире маг стоял перед ним в кошачьей шкуре и раздражённо вилял хвостом, будто это Сугуру во всём виноват.
— Ох, Сатору… Умеешь же ты влипнуть!
Сатору фыркнул. Наверняка он прекрасно понимал, что за эту историю его будут дразнить до конца дней. Но что ему оставалось делать?
Отсмеявшись, Сугуру встал со своего места за письменным столом и вновь поднял Сатору на руки, усадив как ребёнка.
— Нужно посоветоваться с Сёко, что теперь с тобой делать, — резонно предложил он.
Сатору и не пытался возражать, только устроился поудобнее, уложив голову на его плечо. Белая шерсть тут же облепила Сугуру с ног до головы.
Увидев эту парочку на пороге медицинского кабинета, Сёко негодующе подняла брови:
— С животными нельзя.
— Это не животное. — Сугуру усадил кота на кушетку. — Это Сатору.
— Чего-о?
— Сама убедись. Его прокляли.
Привыкшая к розыгрышам и настроенная крайне скептически, Сёко всё же присмотрелась к коту. Заглянула в неестественно разумные голубые глаза — точь-в-точь как у Сатору, — погладила, считав знакомую энергию. Скепсис на её лице сменился недоумением:
— Надо же…
Похоже, она, наконец, поверила.
— Есть идеи, что с этим делать?
— Без понятия. Я не ветеринар, знаешь ли.
Сёко снова протянула руки к коту, чтобы осмотреть, но тот, похоже, утратил терпение и начал вертеться — даже попытался цапнуть её острыми когтями.
— Сатору, — строго одёрнул Сугуру, — веди себя хорошо, иначе мы не сможем понять, как тебе помочь.
После этих слов Сатору нехотя присмирел, приняв покорный, но обиженный вид — только пышный хвост вздрагивал в знак неудовольствия. Похоже, ему совсем не нравилось, когда кто-то вот так прикасался к его роскошной шерсти — только Сугуру почему-то был исключением.
— Проклятая энергия циркулирует равномерно, но часть её как будто бы заблокирована, — сказала Сёко, закончив короткий осмотр.
Сатору тут же вскарабкался обратно на Сугуру, устроившись в сгибе его руки, как в уютной колыбели. Сугуру, машинально зарывшись пальцами в мягкую шерсть, почувствовал, как в ткань его формы впились коготки, и как вибрирует маленькое тельце от тихого урчания. Сатору мурлыкал — совершенно по-кошачьи, сам того не замечая, и это было так абсурдно, что Сугуру не смог удержаться от улыбки.
— Это точно проклятье, — продолжала Сёко, — и, я думаю, его источник можно было бы отыскать по проклятому следу...
— Я тоже об этом думал, — кивнул Сугуру. — Но энергия Сатору почти стёрла остатки чужеродной магии.
Оба замолчали, обдумывая неожиданно свалившуюся на них проблему. Сёко прислонилась бёдрами к рабочему столу, наблюдая за котом, который, будто бы позабыв о своём положении, наслаждался почёсываниями за ушком.
— Он совсем не выглядит несчастным, — заметила Сёко. — Даже наоборот. Может, стоит оставить его таким?
Сатору приоткрыл глаз. Сугуру усмехнулся:
— Почему бы и нет? Так он намного милее.
— Ага, и не болтает.
Сатору возмущённо мяукнул, но даже не подумал убраться с нагретого местечка на груди Сугуру.
— И чего он так к тебе липнет?
Сугуру пожал плечами:
— Наверное, кошачьи привычки проснулись.
Опустив голову и взглянув на милейшую кошачью макушку, Сугуру вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится вот так держать Сатору на руках. Такого маленького и уязвимого, доверчиво прижимающегося к нему. Его бесконечность не работала в этой животной форме и, наверное, в таком положении он действительно чувствовал себя в безопасности только рядом с Сугуру, и только ему мог доверить заботу о себе и своей жизни...
— А я думала, кошки — независимые создания, — сказала Сёко, пробудив Сугуру от мысли зарыться в Сатору лицом.
Некоторое время поломав голову, никто из них троих так и не пришёл к какому-либо однозначному выводу, как снять проклятье. Пока Сугуру пробовал разные методы избавления от чужеродной энергии, Сатору либо ел, либо игрался с солнечными зайчиками, либо сладко дремал у него на коленях, подставляя животик для поглаживаний, а ближе к ночи переместился в чужую постель, свернувшись клубочком прямо на подушке.
— Собираешься спать здесь? — спросил Сугуру, ожидаемо не получив никакого ответа. — У тебя ведь есть своя комната и своя кровать.
Ноль реакции.
Ну, вероятно, Сатору действительно вжился в роль кота. В конце концов, Сугуру осталось только переодеться в пижаму и лечь с ним рядом, отбросив мысли о том, насколько близко друг к другу были их тела.
Но Сатору пока всего лишь кот, так что ничего сташного в этом, наверное, нет.
Когда Сатору станет прежним — вспомнит ли он, что они с Сугуру спали в одной постели? Он не успел решить, что думает по этому поводу, ведь кошачье мурлыканье удивительно быстро его убаюкало.
Блуждая между сном и явью Сугуру почувствовал, как шершавый язычок лижет ему щёку, но, возможно, это была всего лишь грёза.
На следующее утро по пробуждении Сугуру обнаружил, что спал в объятиях человеческих — не кошачьих. Человеческие руки и ноги Сатору тесно оплетали его тело, а он сам сладко сопел ему в ухо, и сначала Сугуру обрадовался: проклятье развеялось! Но ускорившийся стук сердца заставил подумать об ином: Сатору был совершенно голым и совершенно бесстыже прижимался к Сугуру всеми своими конечностями…
Сугуру осторожно сдвинулся, освобождая себя из этой крепкой собственнической хватки. Сатору недовольно заворчал сквозь сон, пытаясь притянуть такого тёплого и удобного Сугуру обратно, но ленно скользнувшая по простыням ладонь нащупала лишь пустоту. Тогда Сатору, не открывая глаз, перекатился на живот и двумя руками обнял освободившуюся подушку.
Приняв сидячее положение, Сугуру сверху вниз окинул Сатору взглядом и убедился в том, что минуту назад ему не показалось — у Сатору остались кошачьи уши и хвост…
Почему так вышло? Нужно ещё время, чтобы проклятье рассеялось окончательно?
Сугуру нервно прыснул себе в кулак, а затем его взгляд ненароком переместился с длинного белого хвоста на подтянутые ягодицы Сатору, на изящный изгиб его позвоночника и мощные мышцы спины, красиво очерченные утренними светотенями. Лицо Сатору выражало абсолютную безмятежность, он продолжал тихо похрапывать в подушку Сугуру; белые ресницы подрагивали во сне — с ними трепетала тень на розоватой скуле, а на краешке приоткрытых губ застыла прозрачная капелька слюны.
Он выглядел как божество, как могущественный дух гор и леса, дремлющий после удачной охоты, и Сугуру, завороженно рассматривая его, больше не хотел смеяться. Он протянул руку к голове Сатору, невесомо коснулся волос — таких же мягких, как шерсть.
Пригладив взъерошенные пряди, Сугуру добрался до белого кошачьего уха — оно было нежным и бархатным, розовым изнутри; под пальцами чувствовалась тонкая кожица и хрящик... Ощущения до того смущающие и сюрреалистичные, что у Сугуру закружилась голова. И тут ухо дёрнулось, реагируя на прикосновение — впрочем, Сатору и не думал просыпаться. Тогда Сугуру негромко позвал:
– Сатору…
Тот только поморщил нос. Хвост на секунду ожил и лениво стегнул по кровати.
— Эй, проснись. — Сугуру потрепал Сатору по волосам. Ему хотелось поскорее разобраться в этой странной ситуации, а один он никак не мог этого сделать.
— М-м-м, ещё пять минуточек, — хрипло пробормотал Сатору, явно не отдавая себе отчёта в том, кто он и где находится. Он повёл головой, прижимаясь к ладони Сугуру прямо как вчера, когда он, будучи котом, требовал поглаживаний. И Сугуру не удержался от того, чтобы снова его не приласкать. Губы Сатору сами собой растянулись в довольной улыбке, и он продолжал жмуриться, наслаждаясь прикосновениями.
— Ты превратился обратно в человека, Сатору, ты это знаешь? — сообщил Сугуру, зарываясь пальцами ему в волосы и мягко массируя кожу головы.
— Правда? Я рад, — промурчал Сатору с такой интонацией, будто бы ему было всё равно на этот факт.
О, Ками, он снова мурчит.
— Только не до конца… — добавил Сугуру.
Вот теперь Сатору открыл глаза, и Сугуру заставил себя убрать руку от его мягких волос и милых ушей…
— В смысле? — Сатору чуть приподнялся на локтях, рассмотрел свои вполне обычные ладони. Затем окинул глазами всё тело и выпрыгнул из постели, как ужаленный: — Что это, блять, такое?!
Он подскочил к настенному зеркалу и принялся вертеться перед ним, ощупывая инородные уши и хвост. Сугуру всё ещё боролся с ускоренным пульсом и отчаянно краснеющим лицом, поэтому накрыл глаза ладонью и потёр веки.
— Господи, прикройся чем-нибудь, — пробормотал он, тайком подглядывая за игрой мышц на атлетично сложенном теле Сатору. Уши и хвост совсем его не портили — даже наоборот… Только вот Сатору, похоже, не был с этим согласен.
— Как я пойду на пары в таком виде? — простонал он, игнорируя просьбу Сугуру.
— Наверняка это временно, – сказал последний, стараясь не пялиться на задницу Сатору и его стройные бёдра. — Просто эффект проклятья не до конца спал… Кстати, объясни мне, каким образом ты вообще его подцепил?
Теперь Сатору развернулся к нему лицом, положив руки на пояс, будто позируя для фотографии. Сугуру сглотнул и поспешно отвёл глаза к окну. Чёрт, да ты издеваешься… Впрочем, теперь Сатору выглядел сосредоточенным и серьёзным. Нагота, похоже, смущала его намного меньше, чем наличие кошачьих атрибутов.
— На меня напали, когда я был на задании. — Он нахмурил брови, восстанавливая в своей голове цепочку вчерашних событий. — Подготовили ловушку, которую я проглядел.
Тут Сугуру напрягся:
— Напали? Кто посмел на тебя напасть?
Сатору пожал плечами.
— Понятия не имею. Видимо, они из тех, кто до сих пор охотится за моей головой. — Он зло усмехнулся. — В теле кошки меня действительно можно было убить, но я, конечно же, сбежал.
Сугуру встал с кровати и подошёл к Сатору, обеспокоенно заглянув в глаза.
— Ты в порядке? — Он потянулся к нему, пригладил ладонями его плечи. — Они не ранили тебя? Болит что-нибудь?
Сугуру прекрасно видел, что никаких ран на теле Сатору нет, да и вчера не было, но враги могли задеть его в момент нападения… Взгляд Сатору смягчился, когда он посмотрел Сугуру в лицо.
— Со мной всё нормально, я ведь сильнейший.
— Но они могли… — Сугуру начинал злиться. — Мы должны рассказать обо всём сенсею, и я займусь поиском этих ублюдков… Раз уж они смогли застать тебя врасплох, то…
Его пальцы нервно сжались на плечах Сатору в ответ глубинному желанию не отпускать его больше никуда — ни на какие задания, на которых охотились за его бесценной головой. Теперь эта история с превращением в кота совсем не казалась такой забавной.
— Сугуру. — Сатору сделал шаг ближе, накрыл руки Сугуру своими, погладил, проговорил мягко: — Не напрягайся, всё ведь и правда в порядке. Теперь в порядке.
— Мы должны были пойти на это задание вместе, но ты убедил меня, что справишься сам, — не унимался Сугуру.
— Ну, я же и в самом деле справился. — Он беззаботно улыбнулся. Во рту показалась пара острых клычков.
— Нет, не справился, потому что тебя прокляли.
Сугуру вздохнул и отступил. Хоть он и злился, теперь не было смысла мусолить все эти «а если бы», нужно было решать новую проблему с поиском нападавших.
— И оденься ты, наконец, — буркнул Сугуру, и Сатору рассмеялся.
— О, я тебя смущаю?
— Меня смущает твой хвост! — Сугуру подхватил со спинки стула какую-то из своих футболок и швырнул в довольное лицо Сатору.
Поймав её и без лишних раздумий натянув на себя, Сатору проговорил:
— Разве тебе не нравится? Ты ведь даже позволил мне спать в твоей кровати…
Сугуру снова почувствовал, что начинает позорно краснеть.
— Я позволил, потому что ты был котом…
— Ну-ну, — мурлыкнул Сатору. — Но я ведь всё ещё кот. Значит, мы и сегодня будем спать вместе?
И быстро же он перешёл от фазы отрицания к фазе принятия...
«Обойдёшься», — хотел сказать Сугуру, но вместо этого придал своему лицу как можно более невозмутимое выражение и произнёс:
— Конечно.
Казалось, Сатору такого не ожидал. Он изогнул бровь, не переставая улыбаться:
— Тогда, ловлю на слове.
Теперь, глядя на него, Сугуру не мог развидеть кота, который накануне так откровенно требовал его защиты и нежности. Сугуру готов был его защитить, готов отдать всю свою нежность и положить жизнь к его ногам.
Любое проклятье можно изгнать и стереть в пыль, но всё же есть одно, самое прекрасное и самое страшное, что продолжает жить даже после смерти. Сугуру давным давно стал его жертвой, но никогда не стремился к избавлению.