Work Text:
В последние несколько недель граница между бодрствованием и забытьем для Киры окончательно размылась, превратившись в изнурительную серую реальность бытия. Ночь больше не приносила долгожданного отдыха и покоя, скорее стала полем брани, где тишина давила, а темнота угнетала сознание. Засыпать становилось все труднее. Каждая минута, проведенная в полудреме, ощущалась как украденное сокровище, и если Кире наконец удавалось провалиться в глубокий, беспамятный сон хотя бы до первых холодных лучей рассвета — это уже можно было считать настоящим, почти недосягаемым чудом.
Однако тишина спальни была обманчивой. Рядом, на измятых простынях, вел свою собственную невидимую войну Дейрон. Его присутствие ощущалось через резкие, порывистые движения и рваное дыхание, которое то замирало, то превращалось в тяжелые всхлипы. Он снова беспокойно ворочался, мечась по кровати в тщетных попытках сбежать от образов, запертых внутри его головы.
Его пальцы судорожно сжимали простыни, а на лбу выступила холодная испарина. Дейрон что-то бессвязно бормотал во сне: обрывки имен, мольбы или предупреждения, которые тонули в подушке, превращаясь в глухой жалобный стон. Он сильно жмурился, и морщины, прорезавшие его лицо, выдавали ту невыносимую боль и страх, которые преследовали его в лабиринтах кошмаров. Эти видения, лишенные логики, но полные первобытного ужаса, преследовали его каждую ночь, не давая ни шанса на передышку и превращая его сны в бесконечную пытку.
Рядом с кроватью, на невысоком столике, уже ждал своего часа стеклянный графин с вином. Кира знала: это первое, к чему потянется рука мужа, как только он разомкнет веки утром, пытаясь отогнать остатки ночных видений. Сегодняшний ужин прошел в гнетущей тишине — Принц Мейкар строго запретил слугам наливать Дейрону вина, надеясь, вероятно, вразумить сына или очистить его хмельной разум, но лишенный своего единственного лекарства, дарующего хотя бы иллюзию сладкого беспамятства, Дейрон лег в постель совершенно беззащитным.
Теперь ему было в разы хуже. Кира предвидела этот исход, за годы совместной жизни она изучила привычки, страхи и слабости своего мужа вдоль и поперек. Она понимала, что запрет лишь усилит голоса в его голове, поэтому, как только Дейрон забылся тяжелым сном, она шепотом приказала верной служанке тайком пронести вино в их покои.
Девушка тихо вздохнула, её собственные веки налились свинцом от изнуряющего желания уснуть, но сон, словно издеваясь, обходил ее стороной, а чувствовать, как рядом в агонии мечется родной человек, было физически невыносимо. Кира медленно села в постели, позволяя прохладному воздуху спальни коснуться кожи, и осторожно протянула руку. Она прикоснулась ладонью к его плечу, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы.
— Дейрон, — едва слышно позвала Кира. — Дейрон, проснись…
Дейрон не слышал её. Он продолжал метаться на простынях, сбившихся у его ног. По его лицу пробежала судорога, с губ то и дело срывались едва различимые слоги. Казалось, кошмар затянул его слишком глубоко, в те темные уголки сознания, куда не проникал ни шепот, ни свет луны. Кира придвинулась еще ближе, усилив нажатие ладони на его плечо, и заговорила настойчивее, вкладывая в голос всю ту нежность и твердость, на которую была способна:
— Дейрон, это всего лишь сон, открой глаза.
Наконец, с болезненным вскриком, он содрогнулся всем телом и буквально вырвался из забытья. В тусклом полумраке спальни ярко-голубые глаза распахнулись, едва ли не светящиеся от безумного страха. Зрачки были расширены и взгляд лихорадочно метался по углам комнаты, не в силах сразу зацепиться за реальность. Он не понимал где находится и все еще видел перед собой липкие тени грядущего будущего, преследующего его каждую ночь.
Дейрон хватал ртом воздух, его грудная клетка высоко и неровно поднималась, а кожа была бледной и влажной от холодного пота. Он выглядел как человек, чудом спасшийся от смерти.
— Тшшш… тише, — ласково прошептала Кира, сокращая расстояние между ними.
Она поправила подушки и села повыше, прислонившись спиной к изголовью кровати, чтобы мягко, едва касаясь кожи, смахнуть влажные пряди с его лба.
— Тише, мой дорогой, все хорошо… Это просто сон, я рядом, — нараспев заговорила она, и голос её, ровный и убаюкивающий, постепенно вытеснял из его сознания отголоски кошмара. Кира продолжала мерно поглаживать его по голове, пока рваное дыхание Дейрона не стало чуть спокойнее.
С тяжелым, надрывным стоном он окончательно вынырнул из вязкого забытья. Он повернулся на бок и спрятал лицо в складках её ночной сорочки, опустив голову ей на бедра и судорожно обхватывая их руками, вцепившись в жену так, словно она была его единственной связью с реальностью, не позволяющей утонуть в пучине собственных снов.
Кира чувствовала как его крупное тело все еще мелко подрагивает от пережитого ужаса. Она медленно, прядь за прядью, расчесывала его русые, отливающие в свете золотом волосы. Её пальцы мягко массировали кожу головы, успокаивая воспаленный разум, пока его хватка на её бедрах не стала чуть менее судорожной.
Постепенно бешеное биение его сердца, которое Кира ощущала даже сквозь слои ткани, начало замедляться, подстраиваясь под её собственный спокойный ритм. Судорожное напряжение в плечах Дейрона таяло, в то время как Кира не прекращала своих движений, зная, как обманчива бывает тишина после кошмара. Её ладонь продолжала скользить по его затылку, унимая остатки дрожи. Она видела, как в полумраке разглаживается морщинка у него между бровей, уступая место изнеможению.
Дейрон замер, уткнувшись лицом в её колени, и в этот миг в нем не осталось ничего от того раздолбая и пропойцы, каким его привыкли видеть все вокруг. Здесь, под защитой её рук, он был лишь изломанным человеком, искавшим спасения от собственных демонов.
— Все прошло, — едва слышно прошептала Кира.
Он ничего не ответил, лишь чуть плотнее прижался к ней, впитывая её тепло, как единственное лекарство, способное ему помочь. Его дыхание окончательно выровнялось, став глубоким и размеренным, но он не спешил поднимать голову, словно боясь, что стоит ему отстраниться, и ледяная тьма снова сомкнется над ним.
— Спасибо…
Дейрон тяжело сглотнул, чувствуя, как в горле стоит комок от пережитого напряжения и стыда, который всегда накатывал на него после таких пробуждений посреди ночи. Он чуть пошевелился, не желая, но заставляя себя немного отстраниться, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Я снова не даю тебе спать… — его голос сквозил виной. — Извини.
Кира лишь медленно качнула головой, и в полумраке комнаты её губ коснулась едва заметная, мягкая улыбка. В её глазах не было ни капли упрека, только бесконечное, глубокое понимание женщины, которая давно приняла демонов своего мужа как своих собственных. Она осторожно заправила непослушную прядь волос ему за ухо, кончики пальцев словно невзначай пощекотали чувствительную кожу за ухом, вызывая у Дейрона непроизвольный, уже расслабленный вздох.
— Все нормально, мне и так не спится, — ответила она тихим, успокаивающим шепотом.
Она продолжала ласкать его за ухом, зная, как эти простые, земные прикосновения помогают ему окончательно заземлиться и поверить, что кошмар остался по ту сторону реальности.
Они молчали. Тишина была тем, что сейчас требовалось им обоим больше любых слов — густая и обволакивающая, она служила надежным щитом от внешнего мира. Кира никогда не задавала лишних вопросов и не расспрашивала о том, что именно ему снилось. Она знала, что некоторые монстры становятся только сильнее, если облечь их в слова, а Дейрон никогда не спешил делиться подробностями своих ночных видений, он предпочитал хоронить их глубоко внутри, позволяя жене лишь залечивать нанесенные ими невидимые раны.
Постепенно напряжение в его теле окончательно сменилось тяжелой негой. Его хватка на её бедрах окончательно ослабла и дыхание стало глубже и размереннее. Кира продолжала механически, почти неосознанно, перебирать его волосы, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно менять свои очертания. Ночная синева в комнате стала разбавляться серым жемчугом, углы мебели обрели четкость, а тени, казавшиеся ночью живыми, вновь превратились в обычные пятна на стенах.
Когда первые солнечные лучи тонкими иглами прорезали предутреннюю тьму, коснувшись ножек кровати и заставив вино в графине вспыхнуть рубиновым блеском, Дейрон уже крепко спал. Его лицо казалось почти юным и беззащитным в этом мягком свете.
Кира почувствовала, как её собственное тело наконец сдается под натиском изнеможения. Она коротко зевнула и прикрыла отяжелевшие веки, когда долгожданный сон наконец начал накатывать на неё мягкой, неодолимой волной. Она не шевелилась, чтобы не потревожить его покой и не разрушить ту хрупкую иллюзию безопасности, которую им удалось создать. Ради него и его мимолетного спокойствия она могла позволить себе и поспать сидя, прислонившись спиной к жесткому изголовью.