Work Text:
Воздух в лабораторном блоке крепости Эриох гудел от работы подавителей реальности и охладительных систем. За тройным слоем энергетических полей, адамантиевой решётки и стазис-поля, мерцавшего синим светом, находилось оно. Объект 696
Это было именно "оно". Аморфное, пульсирующее сплетение перьев, похожих на осколки ночи, щупалец, отливающих перламутром гниющей рыбы, и когтей, напоминающих обсидиановые сосульки. Застывшее в сияющем голубом поле стазиса, оно всё же двигалось - не в пространстве, а в восприятии. Взгляд скользил по перьям, и они превращались в чешую. Фокусировался на когтях — и они начинали напоминать древние, покрытые иероглифами кости. Казалось, сама его форма была неудачной попыткой материи вспомнить невыразимый образ.
Оно не атаковало барьеры. Оно просто было. И этого было достаточно, чтобы сводить с ума. Робо-сервиторы искрили и бились в конвульсиях при попытке приблизиться. Псайкеры из вспомогательного персонала жаловались на кошмары, где океаны вскипали под зеленой луной, а циклопическая архитектура рушилась в негеометрические формы.
Перед объектом, скрестив за спиной руки в черных перчатках, стоял агент Ордо Ксенос Эмилиан Ветт. Рядом с ним – три оперативника Черного Дозора, элита, отобранная из лучших космодесантников Империума для борьбы с самыми таинственными и опасными угрозами. Лучшие из лучших, чьи черные доспехи были покрыты боевыми отметинами от ксено-кислот, энергетических разрядов и пси-ударов. Но сейчас в их позах читалось нечто новое - бессилие.
- Отчет за седьмую серию испытаний, - монотонно бубнил техноадепт, прикрепленный к объекту. - Облучение частицами, имитирующими распад звезды: нулевой эффект. Фазовые вибрационные резонаторы: вызвали временное рассеивание 14% массы объекта с последующим мгновенным восстановлением. Попытка психоимплантации вируса логического самоуничтожения: оператор-псайкер впал в кататоническое состояние с бормотанием на неизвестном языке. Основной вывод: Объект демонстрирует свойства как биологической, так и нематериальной сущности, возможно, являясь проекцией из измерения с иными физическими законами. Уничтожение на данный момент признано невозможным.
- Слово "невозможно" не существует в лексиконе Черного Дозора, адепт, – холодно парировал Ветт, но в его глазах была та же самая тень. Они пробовали все: от священных пламенных очистителей до экспериментального хроно-оружия с временным парадоксом. Ничего не работало. Сущность регенерировала, адаптировалась или просто игнорировала атаку, как сон игнорирует попытку раздавить его в руке.
Один из оперативников Черного Дозора, брат Адалхард, с силой ударил кулаком в ладонь.
- Мы не можем его убить. Мы не можем его понять. Мы даже не можем сказать, спит оно или бодрствует. Что нам делать? Закопать еще глубже и надеяться, что оно само исчезнет?
В этот момент все системы связи в камере, включая жестко экранированные, дали сбой. Свет потускнел, а затем сменился на мягкое, золотистое сияние, исходившее, казалось, из ниоткуда. В воздухе запахло озоном, древними книгами и далеким, чистым ветром с вершин Гималаев.
Из сияния, будто шагнув сквозь невидимую дверь, вышел Он.
Император Человечества.
Каждый в комнате, от адепта до закаленного в боях оперативника, инстинктивно опустился на колено, замирая сердцем от благоговейного трепета. Он слышал. Иного Ему не требовалось.
- Встаньте, - голос Императора был тихим, но, казало заполнил каждую молекулу воздуха. – Вы исполнили свой долг. Вы сдержали то, что не могли понять. Этого достаточно.
Он прошел к кристаллическому кубу, бросил взгляд на бьющуюся внутри сущность, и на Его лице появилось... узнавание. И легкая досада.
– А, – просто сказал Он. – Опять.
Он повернулся к Эмилиану Ветту.
– Это не ваша вина, агент Ветт. Ваше оружие, ваша наука, ваша вера - бессильны против этого. Потому что это не враг. Это симптом. Привет из далекого сна, - Он снова посмотрел на сущность, и Его взгляд стал пронзительным, будто смотрел сквозь слои реальности в некую невообразимую бездну. - Я знаю этого сновидца. Вернее, знал. Очень, очень давно. Он дремал на дне океана задолго до того, как разумная жизнь появилась на Терре. И иногда, когда звезды встают не в то положение, а границы между снами и явью истончаются, часть его кошмара просачивается наружу.
В камере воцарилась гробовая тишина. Император говорил о древних космических сущностях как о беспокойных соседях.
- Во втором тысячелетии, - продолжал Император с легкой усмешкой, – одно такое щупальце слегка чиркнуло по сознанию одного чувствительного писателя на Терре. Лавкрафт... Он спал. И в его сон через эту самую истончившуюся границу просочился...отзвук. Лёгкое касание по границе восприятия. Оно даже не заметило его. Как ваша нога не замечает песчинку. Но для его разума это было землетрясение. Он увидел обрывки, тени... И его сознание треснуло, пытаясь их описать. Этот контакт сломал его разум, но и подарил нам предупреждение. Я наблюдал тогда. И пожалел, что не вмешался раньше.
Император снова повернулся к объекту 696.
- Вы не можете убить сон. Но вы можете... попросить сновидца перевернуться на другой бок.
Он закрыл глаза. И запел.
Это не было пением в человеческом понимании. Это была вибрация, исходившая из самой Его сущности. Звук, который был одновременно и шёпотом, и рокотом, и тишиной. Он не звучал в ушах — он резонировал в костях, в душе, в самой реальности. Это были не слова, но язык, который предшествовал словам. Звуки, имевшие прямую власть над фундаментальными понятиями: Сон. Граница. Отделённость. Покой.
Трое слушателей не понимали смысла, но их охватило чувство безмерного, океанического спокойствия. Даже застывшее в стазисе чудище, казалось, дрогнуло — не вырвавшись на свободу, а наоборот, расслабилось. Его невозможные очертания стали чуть менее острыми, чуть более размытыми. Лишь несколько звуков этого странного пения складывались в подобия слов, воспринимаемых человеческим слухом.
- Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн.
Эти звуки заставили содрогнуться даже закалённых агентов. Казалось, самые камни Терры застонали в ответ. Но в голограмме объекта 696 что-то изменилось. Его хаотичные движения замерли, затем начали упорядочиваться, сворачиваться, как бы оттягиваясь назад, к невидимой точке.
Император продолжал, и Его голос теперь звучал не как призыв, а как убаюкивающее внушение, колыбельная для космического кошмара.
- ...Й’ха-нтх... Шуб-Ниггурат... Й’голониак... Фтагн... Уа-ах... Уа-ах...
С каждым "Уа-ах", произнесённым с ритмом гигантского, медленного сердца, щупальце в стазисе таяло, не исчезая, а уходя. Оно словно растворялось в самой ткани пространства, втягиваясь обратно в свою невозможную геометрию.
Через несколько минут от объекта 696 не осталось и следа. В камере была лишь пустота.
Император открыл глаза. Он выглядел чуть осунувшимся, как человек, выполнивший невероятно сложную, тонкую работу. Или уложивший спать капризное древнее божество.
- Всё в порядке. Он услышал. И решил, что чесать щупальце о нашу реальность не так уж и удобно. Досье по объекту можете закрыть. И передайте Ордо Маллеусу - усилить мониторинг за эманациями сновидческой механики. На всякий случай.
Эмилиан Ветт, набравшись смелости, спросил:
- Владыка, а если бы он проснулся? По-настоящему, полностью?
Император покачал головой.
– Он не проснется. А если бы и попробовал... - в Его глазах вспыхнул тот самый свет, что был способен зажечь или погасить солнца. - У него есть соседи по этому многомерному "дому". И некоторые из них бодрствуют. И у них есть общий хозяин, который не любит, когда Его детей беспокоят кошмары из-за стен.
У Ветта были тысячи вопросов, но все они под взглядом Императора рассыпались в прах сложившись в единственную уместную сейчас фразу.
- Мы... Можем лишь смиренно благодарить, Ваше Величество. Но как нам отчитаться ото всём этом?
Император улыбнулся той же усталой, понимающей улыбкой.
- Напишите: Объект 696 нейтрализован посредством применения псай-терапевтического протокола высочайшего уровня, направленного на гармонизацию межпространственного резонанса. Угроза ликвидирована. Рекомендация: избегать глубоководных исследований в секторе Фида на ближайшие десять тысяч лет. И проверьте, нет ли у кого из учёных, работавших с объектом, неконтролируемого желания писать странные рассказы. Если есть — отправьте их в отпуск на один из райских миров, - Он вздохнул. - А того писателя, Лавкрафта...Жаль. У него был талант. Но он заглянул в замочную скважину, не понимая, что за дверью. В следующий раз, когда что-то подобное проявится — сразу вызывайте Меня. Иногда проще просто попросить.
И с этими словами, столь же неожиданно, как и появился, Император исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах моря и ощущение, что самый безумный кошмар вселенной только что был улажен как мелкая административная проблема.
Брат Адалхард медленно выдохнул.
- Что... Что это было?
- Вот так, брат Адалхард, выглядит дипломатия космогоническом уровне, - изрек Ветт, - Галактика полна чудес. Некоторые из них просто нуждаются в… вежливом указании на дверь.
И впервые за долгое время подземной лаборатории крепости Эриох воцарилась не тревожная, а мирная тишина. Тишина после того, как кошмар закончился, и кто-то очень могущественный просто перевернул спящего бога на другой бок.