Chapter Text
Иногда Элайс ловит себя на мысли, что злиться на Энтони было бы проще, чем скучать по нему. Чем стискивать зубы в те моменты, когда, забывшись, обращаешься к нему с вопросом и не получаешь ответа. Чем заставлять себя поднять глаза на пустующий стул по левую руку от себя каждый раз, когда иллюзия его присутствия затянулась и стала пугающе соблазнительной. Чем снова и снова прокручивать в голове цифры кода, думая, что должен был предугадать, предусмотреть, предотвратить…
Обвинить Энтони просто – в том, что позволил себя подстрелить, в том, что был до глупого упрям в своей верности и стремлении оберегать, в том, что заставил произнести эту чертову комбинацию и подписать тем самым его смертный приговор. Но, как бы не душила его боль, это было бы несправедливо, и злость постепенно превращается в скорбь. Она пропитывает его своей горькой сутью, наполняя собой до краев, и Элайс отстраненно думает, что, в конце концов, она убьет его – утащит на дно, которое в последнее время кажется таким заманчивым.
Этот город, который он временами и любил, и ненавидел, теперь кажется пустым и серым. Он столько лет жил своей жизнью без него – проживет и дальше. Элайс понимает, что ни он сам, ни власть над ним не стоили той жертвы, которую ему пришлось принести.
Он хотел бы злиться на Энтони, потому что злость придает сил и помогает избежать боли, но он не может. Каждый раз, когда он прикрывает глаза, позволяя себе обмануться, замереть в этом ощущении присутствия, продлить знакомое щекочущее напряжение между лопаток, которое возникало, когда Энтони неслышно подходил к нему со спины, ему становится все тяжелее обернуться. Надежда, которую все боготворят, топит его, заставляя раз за разом, снова и снова переживать потерю. И чем дольше он вдыхает сладкий аромат самообмана, тем глубже погружает его реальность.
Элайс все чаще думает о том, что, когда его месть состоится и долг Энтони будет отдан, он сможет, наконец, позволить себе не открывать глаз, и эта мысль больше не кажется ему пугающей. Напротив, он, наконец, чувствует, что спокоен и может думать. Тяжелая взвесь, заполнявшая его мысли в последнее время, рассеивается.
- Скоро, Энтони, - с мягкой улыбкой произносит он. – Скоро.