Work Text:
Май подкрадывается к Библиотеке незаметно. Сначала солнечные дни становятся длиннее, потом сходит снег, расцветает природа – а в следующее мгновение уже жара, и до сессии всего-ничего, и студенты носятся между кабинетами, распугивая тени на своём пути. Зиновий Валерьевич, комендант, наблюдает за этим с усмешкой, наслаждаясь чужой суетой со стороны. Студенты могут – и будут! – думать о нем и его улыбке самые крамольные вещи, вплоть до врожденного садизма.
Мимо прошла Ангелина Евгеньевна в сопровождении двух студентов, несущих коробки с бумагами для архива и выглядящих ещё более недовольными своей участью, чем им бы стоило бы быть. Зиновий Валерьевич вскользь с ней поздоровался и ожидал получить такое же торопливое приветствие. Впрочем, он был бы совершенно не в обиде на это – и у Ангелины Евгеньевны, и у него самого с приходом мая дел было по самое горло и даже больше.
Но вместо ожидаемого Ангелина Евгеньевна вдруг остановилась, действительно по-настоящему посмотрела на него и сказала:
— Зиновий Валерьевич, зайдите через час ко мне в кабинет, есть разговор.
И весь следующий час вместо спокойной работы Зиновий Валерьевич промаялся ожиданием. Что за разговор, о чем? Неужели случилась недостача какого-то инвентаря? Так вроде нет, всё посчитано, учтено и записано, а все должники отмечены в отдельной колоночке в таблице учета. Или может случилось чудо из чудес и Круг наконец выделил им бюджет для ремонта спортивного зала? Было бы замечательно, но Зиновию уже не пятнадцать и даже не пятьдесят, чтобы верить в такие сказки!
Так и промаялся Зиновий Валерьевич, а стройную гипотезу выстроить не смог, и в кабинет Ангелины Евгеньевны входил с несвойственным ему нервным напряжением. Увидев его на пороге, Ангелина Евгеньевна кивнула, перебрала бумаги на столе и, выбрав из них одну, выложила так, чтобы Зиновий смог прочесть, что в ней написано.
— Нет, – ошарашено сказал он, не в силах взять лист и прочесть.
— Зиновий Ва…
— Да я! Да вы!.. Без предупреждения, без суда и следствия!.. Да где это видано, чтобы в приличном заведении!..
— Будь мы приличным заведением, вы бы свой отпуск видели каждый год, но имеем то, что имеем.
Зиновий Валерьевич остановился. Снова взглянул на лист. Прочел дальше заголовка.
Приказ. Предоставить оплачиваемый отпуск такому-то с того-то числа по такое-то число на четырнадцать календарных дней.
Ангелина Евгеньевна тем временем продолжала:
— Съездите, отдохнете, поправите здоровье. Я бы и все ваши неотгуляные отпуска в один приказ собрала, но, сами понимаете, нашим спиногрызам нельзя оставаться без присмотра дольше. Но вы не беспокойтесь, компенсация за неиспользованные дни тоже будет. Я взяла на себя смелость оформить для вас путевку в санаторий, чтобы здоровье действительно можно было поправить.
Зиновий недоверчиво взглянул на Ангелину Евгеньевну. Вот уж действительно чудеса из чудес. Так, глядишь, и ремонт в спортзале случится на веку Зиновия!
— Хороший санаторий и ни одной библиотеки в радиусе двух сотен километров! Настоящий отпуск, согласитесь?
***
Санаторий был новенький и блестящий, в коридорах пахло свежим ремонтом и каким-то успокаивающим эфирным маслом.
На регистрации стояла бойкая девушка, едва ли старше студентов Института. Она быстро проговаривала что-то в трубку стационарного телефона, зажав её плечом, и тут же что-то щелкала в своем компьютере. Встретившись взглядом с Зиновием, улыбнулась виновато, и неопределенным жестом указала налево, на мягкий диванчик.
На диванчике уже сидела женщина, наверное, лет так шестидесяти, но без того отпечатка тяжелой доли, который часто приобретают женщины к её возрасту. Она улыбнулась Зиновию и чуть подвинула свой собственный чемодан, освобождая место.
— Двадцать минут уже так, – с легким смехом сказала она и сверкнула золотой коронкой. – Светлана Вениаминовна.
Зиновий Валерьевич представился тоже – и зачем-то добавил свою профессию коменданта в общежитии при университете. Хотел уже было смутиться, мол, привычка вторая натура, но женщина только рассмеялась:
— Я учитель математики вот уж сорок лет как, кажется, оно приросло к моему имени намертво!
И Зиновий Валерьевич рассмеялся тоже. Так, слово за слово, они скоротали ожидание, а когда девушка на регистрации наконец смогла обратить к ним своё внимание, Зиновий Валерьевич по-джентельменски пропустил даму вперед себя.
За хлопотами с заселением Зиновий Валерьевич уж как-то и не надеялся снова увидеться со своей новой знакомицей, но судьба снова столкнула их за завтраком на следующий день, чему оба они были приятно удивлены.
— Я, знаете, так давно служу комендантом, что уже и забыл, как это хлопотно и на другой стороне тоже! – пожаловался Зиновий Валерьевич. – Получите, мол, и распишитесь, и не забудьте отнести документы в кабинет триста два, а ты едва ли представляешь, где тот кабинет есть.
— Я для этого решаю со своими детьми олимпиадные задачки, – покачала головой Светлана Вениаминовна. – Такие хитрые задачки бывает попадаются, что эти дети меня потом и учат! “А вот тут, СветаМинна, мы делает финт ушами, и все иксы сокращаются.” Финт ушами, слыхали!
И не то что бы они оба ищут новых встреч, но каждое утро всё равно видятся за завтраком. Сначала делятся впечатлениями от процедур (Зиновию Валерьевичу очень понравилась солевая комната, а Светлане Вениаминовне – лечебные минеральные ванны), а потом как-то незаметно начинают делиться и своей жизнью.
— …У нас, знаете, тогда невозможно не хватало персонала, и кроме общежитий мне приходилось следить и за библиотекой университета тоже. И тут я понимаю, что наши оболтусы притащили котенка! Маленького такого, знаете, один в один котенок Гав Остера, рыженький сиам. И ладно бы понимаю, всякое бывает, молодость, авантюры… но этот котенок, уж извините старика за подробности, описал две книги из нашего фонда!..
— …И вы понимаете, у меня даже не за себя, за страну сердце болит, а наша директриса как упрется! “Честь школы, всероссийский рейтинг”! Не позволит она мол отдать олимпиадника и стобалльника новосибирцам. А я понимаю же, что у него совсем иначе мозг устроен, ему особые условия нужны, чтобы этот великолепный мозг отточить. У меня не за себя, у меня за страну сердце болит!..
И, конечно, они не школьники уже давно, чтобы обжиматься по углам и встречать рассветы на крыше общежитий, но они всё же создали свои собственные долгие вечера под летним бризом – с разговорами, с переглядками, со смутной надеждой на что-то невыразимое. И оттого две недели промчали слишком уж быстро.
— Очень жаль разъезжаться, – сказал Зиновий Валерьевич на вокзале, когда им оставалось лишь дождаться своих поездов и, кажется, расстаться навсегда.
— А давайте договоримся! Через год, в этом же санатории встретимся, тоже в июне. Как вам? Так вам точно не забудут дать отпуск, – Светлана Вениаминовна улыбнулась, и на золотую коронку попал особенно яркий солнечный лучик.
— А и правда, давайте договоримся!
И в Библиотеку Зиновий Валерьевич возвращался с легким сердцем.
Незаметно лето переваливается через свою середину – солнце садится раньше, ночи становятся холоднее, и вот уже сентябрь дышит им всем в затылок кипами документов и новым учебным годом. Но теплое солнце, которое Зиновию Валерьевичу удалось увезти с собой из отпуска, продолжало греть из воспоминаний.
И когда у Зиновия Валерьевича появляется повод зайти в кабинет Ангелины Евгеньевны, он непременно спрашивает – а получится ли запланировать его будущий отпуск в следующем году немного заранее?