Work Text:
Уилл никогда не любил Зимний бал. Вернее, танцы на Зимнем балу. Ему нравится приходить в украшенный спортивный зал с Майком, Дастином и Лукасом, рассматривать висящие всюду стеклянные шары и мишуру, улыбаться во весь рот и наблюдать за танцующими парами, которые легко порхают по залу, словно снежинки в вихре. Ему нравится смотреть на людей вокруг, таких счастливых и искренних друг с другом, пусть даже всего на пару часов; нравится ощущать и носить в себе праздник до самой рождественской ночи и после нее, засыпая в родной и темной комнате при свете фонаря за окном. Ему нравится всё о Рождестве: подарки, елка, рождественский ужин с мамой и Джонатаном, Зимний бал — всё, кроме танцев. Потому что, хоть Уилл и прячет это желание глубоко в груди, тот, от кого он больше всего ждет приглашения на заветный и один-единственный танец, никогда не позовет его с собой.
«Hawkins Middle Snow Ball 86» — читаются синие буквы на растяжке посреди зала. В воздухе смешались запах напитков и парфюм, в глазах пестрит от блестящих костюмов и вспышек фотоаппаратов, легкий шорох рассыпанного конфетти под ногами не слышен в гуле пока еще не громкой музыки и голосов. Уилл поправляет новый пиджак на плечах, набирает в легкие побольше воздуха и пробирается к столику друзей у стены через толпу разодетых школьников. Дастин первым замечает его и, улыбаясь во весь рот, поднимает руку.
— Отпадно выглядишь, — Дастин протягивает Уиллу пластиковый стаканчик с газировкой.
— Спасибо, — Уилл отвечает разом и на комплимент, и на предложение газировки.
Майка всё еще нет, и Уилл оглядывает зал, не решаясь спросить у друзей, где Уиллер. Те, кажется, замечают его встревоженный взгляд: Лукас едва заметно толкает Дастина в бок, и тот, чуть не поперхнувшись газировкой, наигранно произносит:
— Что-то Майк опаздывает.
— Да, да…
Уилл кивает в ответ и садится на стул, начинает барабанить по столу от нечего делать. Морзянкой он настукивает: M-I-K-E. W-H-E-E-L-E-R. Достаточно тихо, чтобы ни Лукас, ни Дастин случайно не распознали этот маленький шифр. И еще раз: M-I-K-E.
Песни сменяют друг друга, пока подростки в зале то оживленно болтают друг с другом, то двигаются в такт музыке. Лукас отошел от стола, когда пришла Макс, и сейчас они стоят недалеко и о чем-то говорят, но Уиллу не слышно — впрочем, он и не слушает. Дастин задумчиво пьет газировку, складывая пластиковые стаканчики друг в друга и периодически бегая к Нэнси за новой порцией.
Уилл все еще не видит Майка, хотя каждый раз по спине прокатывается волна мурашек, когда между музыкой и голосами людей вокруг слышится хлопание двери. Наконец Уилл отворачивается от толпы, но продолжает стучать костяшками пальцев по столу, уже бессознательно настукивая одно и то же. M. I. K. E.
— Потанцуем?
Уилл, вздрогнув от неожиданности, оборачивается на знакомый голос.
Майк.
В темном пиджаке и белой рубашке. Новые, Уилл раньше не видел их на нем. Губы стянуты в тонкую улыбку, одна рука сжимает и разжимает кулак — Майк нервничает, но сохраняет спокойное выражение лица. Уилл слабо улыбается в ответ, смотрит на руки Майка и сразу же — прямо в карие глаза, смотрит с надеждой и немым вопросом.
— Я… хотел спросить, может, ты хочешь потанцевать. Потанцевать со мной?..
Уилл теряется, и на долю секунды между ними повисает неловкая пауза. Конечно, он хочет согласиться, но вокруг люди, слишком много людей, нельзя, он и так чувствует себя не в своей тарелке. Неужели Майк не понимает этого? Ведь он всегда так тонко чувствует настроение Уилла, всегда понимает его без слов.
— Но мы же… — начинает Уилл, и Майк, быстро отводя взгляд, перебивает его:
— Друзья. Друзья.
— Нет, я имел в виду…
Стихает предыдущая песня, и в паре мгновений тишины их голоса будут слышны на весь зал. Уилл замолкает. Снова играют барабаны: наверняка что-то энергичное, но тут вступает гитара. Школьники, чуть уставшие от танцев по одиночке, разбиваются на пары. Играет Always — Bon Jovi.
Уилл не успевает договорить, как Майк хватает его за руку и ведет за собой в самый центр толпы. Губы Майка едва заметно подрагивают, он часто моргает, но наконец шепчет окончательно растерявшемуся Уиллу:
— Руки. Руки мне на талию.
— Что?..
Шепот Уилла не слышен в толпе, и Майк лишь прикладывает палец к губам. Уилл осторожно кладет руки на талию Майка, и тот едва вздрагивает. «Искра» — так говорил Дастин?
Теплые руки Майка уже лежат на плечах Уилла, сжимают мягкую ткань пиджака, и друзья неуверенно, чуть неуклюже начинают раскачиваться в такт музыке, едва сокращая дистанцию между собой.
This romeo is bleeding but you can’t see his blood.
Майк не смотрит по сторонам, опустил голову ниже: Уиллу видна лишь копна вьющихся волос и сведенные брови, под которыми — сосредоточенные, но такие любимые карие глаза, уставленные в пол. Уиллу хочется провести ладонью по этому серьезному лицу, вдохнуть запах волос… Это желание не новое, сиюминутное, а старое и привычное, которое Уилл уже привык не замечать, стирать его из сердца, как ненужную линию на рисунке. Но беда в том, что Майк никогда не был этой ненужной линией, и отмахнуться от него не так-то просто. Тем более сейчас, когда одеревеневшие от стеснения руки лежат на его талии.
It's nothing but some feelings that this old dog kicked up.
Вокруг танцуют другие пары, и зал полнится дыханием, близостью тел. Напряжением, как сказал бы Стив. Уилл же отчетливее всего чувствует неуверенность, подростковое смущение — больше в себе, чем в других.
It's been raining since you left me, now I'm drowning in the flood.
Майк все еще не поднимает глаз. Позади него Лукас танцует с Макс, и Уилл ловит его одобряющий взгляд — единственный, среди мимолетных колючих взглядов, которыми окидывают их с Майком. Уилл слабо улыбается и возвращается взглядом к хмурому Майку, который старается не наступить Уиллу на ногу, не поднять взгляд и не сократить расстояние между ними двумя. Напряженная пустота все еще висит между, и Уилл наконец придвигается ближе.
You see I've always been a fighter but without you I give up.
Майк замечает, что расстояние сократилось, и подается назад, но Уилл пересохшим от волнения голосом шепчет:
— Так танцевать неудобно, Майк. Тебе стоит подойти поближе.
Тот на секунду останавливается, словно не решаясь, но всё же придвигается ближе. Уилл едва заметно улыбается, тоже глядя вниз, хотя грудную клетку распирает от чувства близости. Это всего лишь на пару минут, пока не закончится песня. Но воспоминания у него никто не отнимет, и после бала, после дней, недель и месяцев можно будет смаковать их, ощущать в себе, как темный шоколад на языке, закрывать глаза и вновь оказываться в этом зале, держать в руках Майка и наблюдать за тем, как он сосредоточенно переставляет ноги, до тех пор, пока воспоминание не растает туманом в серой реальности.
Now I can't sing a love song like the way it's meant to be.
Кто-то рядом с Майком и Уиллом целуется, судя по звуку. Майк смущается еще больше, смотрит в пол так, будто собирается раздвинуть в нем доски силой мысли. Уилл невольно вспоминает Элевен и нервно сглатывает. Почему ее нет сегодня?
And I will love you, baby, always, and I'll be there forever and a day, always.
Уилл начинает смотреть по сторонам, видит, с какой нежностью или смущением смотрят друг на друга пары вокруг. Майк лишь пару раз поднял голову, но каждый раз избегал встречи взглядом с Уиллом, отчего самому Уиллу стало то ли смешно, то ли грустно, то ли всё разом. Мысленно он просит, почти умоляет Майка посмотреть на него, хотя бы чуть-чуть, но тот лишь крепче цепляется за широкие плечи Уилла, будто боясь отпустить его и потерять навсегда. Но Уилл всегда, всегда был рядом с ним. Он никогда не уходил и не уйдет, и ничего не попросит взамен, и даже этот танец предложил не он.
I'll be there till the stars don't shine, till the heavens burst and the words don't rhyme.
Почему-то сейчас, когда Уилл ближе всего стоит к Майку, он кажется ему бесконечно далеким, недосягаемым еще больше, чем раньше. Уилл вспоминает, как думал о Майке в Изнанке, как думал о нем потом, как вспомнил его в больничной палате, когда Истязатель Разума пытался вытравить из его памяти всё самое дорогое. Майк всегда был этим самым дорогим — был, есть и будет.
И Майк, будто прочитав мысли Уилла, наконец поднимает взгляд. Влажные карие глаза смотрят стеснительно, но в их глубине читается та безраздельная нежность, с которой сам Уилл всегда смотрит на Майка. Они наконец смотрят друг на друга и слабо улыбаются. Вместе. Одновременно.
And I know when I die, you'll be on my mind and I'll love you, always.
— Уилл, — начинает Майк. Все вокруг поглощены музыкой, и их шепот неслышен.
— Я хотел сказать тебе…
Уилл придвигается еще ближе, так, что локоны Майка едва касаются его уха. Становится душно, напряженно, сердце то бешено колотится, то останавливается.
— Уилл…
Майк снова часто-часто моргает, подбирает слова, нервничает, сжимает плечи Уилла. В ожидании Уилл, кажется, остановился, и они больше не танцуют. Никто вокруг не замечает этого, все заняты собой, никому нет до них дела.
— Уилл… Уилл. Уилл!
Майк переходит почти что на крик, трясет Уилла за плечи, пары вокруг оборачиваются на них, Уилл стоит в растерянности, пока в глазах темнеет, и лишь голос Джонатана раздается прямо над ухом:
— Уилл? Уилл, всё хорошо?
Уилл открывает глаза и видит перед собой взволнованное лицо брата. Руки все еще ощущают мягкую ткань пиджака Майка, но Уилл смотрит вниз и лишь разочарованно разжимает одеяло.
— Да, да, всё… Всё хорошо, я просто… Ничего.
— Ты ворочался во сне, — Джонатан встает с колен и идет к двери комнаты. — Что-то говорил, я не расслышал. Ты можешь полежать еще немного, если хочешь, пока я приготовлю завтрак.
— Да, спасибо… Прости.
— Что говорила мама про твои извинения?
Уилл слабо улыбается, и Джонатан прикрывает за собой дверь. Уилл закрывает глаза. По щеке прокатывается горячая капля. Сегодня вечером — Зимний бал.