Work Text:
Десять утра.
Джон поглядел на светлые настенные часы, белые на белом, как почти всё в этой больнице. Стрелки и цифры были чёткими, специально для слабых глазами пациентов, вроде его соседа по палате. Или слабых умом — таких здесь тоже хватало. Джону впору было только порадоваться, что он сохранил ясность сознания, некоторым повезло и того меньше.
То, что он видел, казалось Джону странным. Странными были не сами часы, а то, что стрелки показывали всего лишь десять утра, а он уже устал.
Нет, и совсем не странно, возразил он себе, усталость — один из симптомов. Иногда время играло с Джоном злые шутки — оно то медленно тянулось, то неслось вскачь, словно норовило сбежать от него. Может быть, часы в их стационаре остановились или отставали, может быть, в конце концов, они просто врали?
В любом случае, волноваться не стоило, особенно в его состоянии. Джон смежил веки и попробовал уснуть, но медсёстры позвали его. Когда его везли на очередной забор анализов, Джон уже и думать забыл о времени, но мельком увидел часы в холле и внезапно вспомнил.
Увиденное заставило его похолодеть. Десять часов. Снова? Может, он просто не рассмотрел издалека?
— Который час? — спросил он у сестрички, которая катила его кресло, но они уже свернули по коридору, и она только качнула головой, поскольку не знала точно.
«Десять утра было ещё тогда, когда я в первый раз попросил у сестры чаю, потому что не хотел пить его после завтрака».
И правда странно. Может, ему это мерещилось? Последствия опухоли в голове? Джон вспомнил пожилых соседей. И вспомнил дядю по линии матери, путавшего в старости числа и время. Мог ли мозг обманывать его вот так? Могло ли быть, что на самом деле на циферблате стрелки указывали на двенадцать, а глаза говорили: десять?
Нет, это невероятно. Но как проверить? Джон поглядел на висевший рядом плакат, тревожно пожирая глазами заголовки, фразы и буквы. «Профилактика... Будущее без онкологии»... Уж конечно, вне всякого сомнения. А мог ли он выдумать этот плакат? Что, если всё, что он видел — лишь галлюцинации? Джон пожалел, что он не был медиком или хотя бы биологом, тогда бы он знал ответы на все эти вопросы. А теперь... не забыть бы задать их доктору Гордону. Кстати, о Гордоне.
Джон выждал, пока санитарки уйдут, подхватил костыли и по привычке побрёл в кабинет, где по утрам консультировал хорошо ему знакомый доктор Гордон. Передвигаться на костылях было непросто. Джон постучал, но дверь была заперта. Тогда он опустился на стул и прождал перед кабинетом не менее четверти часа.
Гордон, конечно, не торопился возвращаться. Когда он появился, Джон зашёл в кабинет и первым делом уставился на настенные часы. Большие, серые, с металлическим блеском, ровно по центру.
Десять утра. Нет, в самом деле, это уже начинало вызывать тревогу. Доктор Гордон не выдержал долгой паузы, и задал Джону вопросы, интересуясь, что у него за дело. Как обычно, Гордон уделил ему не более пяти минут, оправдываясь всякими нелепостями — он был, как обычно, слишком занят. Что интересно, стрелки на его часах всё-таки двигались.
В стационаре Джона так и не хватились — по большей части, всем было на него плевать, кроме Зепа. Но в коридоре происходила какая-то суматоха.
— Принеси лестницу, Пол! — восклицала старшая сестра, размахивая руками. — Опять батарейки сели. Найди в кладовке другие и поменяй. Сегодня ничего не идёт как надо. Мистер Рипли теперь опоздал на МРТ. Ну что ты будешь делать?
Что ж, это кое-что объясняло. Джон вбрёл в палату, обессиленно сел на постель, посмотрел на прикроватный столик, где его наручные часы тоже показывали другое время. Он протянул руку и посмотрел на циферблат. Пол-одиннадцатого. Стрелки двигались медленно и неровно, словно спотыкаясь и застревая. Как будто они замирали.
Джон потряс часы, и они неохотно двинулись снова. Это ведь что-то означало? Пожалуй, биологи или медики не ответили бы ему на такие вопросы. Но закономерность точно была. Это были не первые часы — в последнее время почти каждые из них останавливались, когда Джон был рядом.