Work Text:
С каждым следующим шагом пристальный взгляд пары ледяных глаз, прикованных к спине, ощущался все сильнее, будто последние полчаса — а может, и час, Ян с наступлением темноты потерял счет времени — кто-то следовал за ним укрытыми лесными тропами. Страх, медленно гложущий разум изнутри, подстегивал самые дурные мысли, роящиеся в голове. За спиной раздался треск, и Ян взволнованно обернулся: никого, только низко опустившиеся ветви уснувших деревьев. Этот лес Ян знал лучше, чем родной городок, — от возможных преследователей он уже давно оторвался.
Но почему его никак не оставляло тревожное чувство, что за ним следят?
Ноги гудели от усталости, Ян привалился спиной к дереву, чтобы немного отдохнуть и перевести дух. Он понятия не имел, куда ему идти, знал только, что хочет оказаться как можно дальше от того, что осталось в Ратае: дальше от дяди, дальше от проклятой свадьбы, дальше от невесты, которую он не выбирал.
За тяжелым дыханием и гулом сердца Ян едва не упустил звук приближающихся к нему шагов. Паника заставила его ощутить резкий прилив сил, и Ян был готов рвануть из последних сил, лишь бы не попасть в руки людей дяди.
Из-за деревьев появилась голова со светлыми волосами: Ян вздохнул с облегчением, когда не увидел на незнакомце желто-черных цветов. Он был облачен в черную кожаную куртку, позволявшую ему легко двигаться меж сухих ветвей, чего нельзя было сказать об одежде Яна, — красный капюшон весь покрыт затяжками, местами ткань начала рваться, и в целом мало что осталось от лоска знатных дорогих одеяний.
— Ты, должно быть, местный охотник? — отозвался Ян, решив, что этот человек не опасен. — Мне нужна твоя помощь.
— Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь, — откликнулся незнакомец.
— Я щедро награжу тебя. Я могу одарить тебя целой кучей денег.
— Деньги меня не очень интересуют, — на лице мужчины отразилась ярость, в руках сверкнуло лезвие кинжала, и он резко бросился вперед, прямиком на Яна.
Тело действовало бессознательно, и, несмотря на сковывающий страх, Ян отскочил в сторону, уворачиваясь от рук преследователя. В глазах резко потемнело, Ян пятился назад, не видя, что под ногами предательски выглядывают из-под земли твердые корни.
Секунда, удар, под ладонями Яна колючий снег и замерзшая земля. Крепкая хватка на капюшоне вынудила приподнять голову, заглянуть в лицо не знающему сочувствия наемнику.
Так вот каков будет конец? О чем он думал, обязанности всегда будут его преследовать. Сколько бы он ни пытался бежать и прятаться, итог всегда будет один — певчей птице никогда не сбежать из позолоченной клетки.
«Охотник» широко замахнулся, намереваясь отвесить непослушному пленнику крепкую оплеуху. Невольно зажмурившись, Ян ожидал отпечаток жгучей боли на щеке, но вместо этого он услышал, как громкий звериный вой эхом разнесся по лесу, следом раздалась грубая ругань.
Ян открыл глаза и увидел массивные челюсти дикого волка, сомкнувшиеся на предплечьях, спрятанных под черной курткой. Металлический запах крови ударил в нос, и охотник наотмашь полоснул волка кинжалом по морде.
Ян не помнил, как поднялся и сорвался с места, он пришел в себя лишь тогда, когда ноги стали заплетаться от усталости. Но он бежал. Бежал. Бежал между деревьями, оставляя на руках и лице свежие царапины от колючих лап деревьев. Бежал, не обращая внимания на ледяной ветер, обжигающий кожу. Бежал до тех пор, пока последние силы не оставили его.
Последнее, что он помнил, это как снег обжигал щеки. Все тело ломило от усталости, но в тот момент необычайный покой захлестнул Яна. Его глаза непроизвольно сомкнулись, сознание медленно ускользало. Мир погрузился во тьму.
Когда Ян очнулся, уже вовсю светило солнце, но голова гудела так, будто он не проспал и десяти минут. Как бы ему ни хотелось просто забыть о произошедшем вчера, твердая земля под его ладонями никак не давала поверить в собственные грезы. Всякое, конечно, в его жизни бывало, особенно когда перебарщивал с пивом в местной таверне, но вот проводить ночь в лесу за пределами охотничьего лагеря ему прежде не приходилось.
К утру буря затихла, и мягкое тепло пригревало спину. Вчерашний злобный ветер стих и изредка поигрывал верхушками деревьев.
Ян попытался приподняться, но лишь сейчас почувствовал, как что-то придавливало его сверху. Нечто теплое, издающее тихие, сопящие звуки и пахнущее мокрой шерстью. Ян приподнялся на локтях и обернулся: прижавшись к нему с правого бока, мирно дремало какое-то существо, напоминавшее обычную дворнягу, только ободранную и более крупную. На мощных лапах багровела засохшая кровь: Ян рефлекторно дернулся и зашевелился. Животное, лишенное возможности досмотреть сон, лениво приподняло голову и слюняво лизнуло Яна в щеку.
Да что этот блохастый себе позволяет!
— Да как ты смеешь! Я, между прочим, не какой-то крестьянин, которого можно слюнявить без разре…
Еще один слюнявый след был оставлен на другой щеке Яна.
— Фу, хватит. — Ян обтер лицо рукавом, и, несмотря на все еще сохранившуюся злость, его недовольное выражение сменилось на улыбку. Он отгородился от пса рукой и наконец смог рассмотреть его морду.
Только сейчас Ян смог осознать, что это был не одичавший пес, а самый настоящий волк. Верилось с трудом, но он не мог ошибаться, слишком уж много времени провел среди лесных животных, когда выезжал на охоту. Впервые он столкнулся с тем, что дикое животное так дружелюбно относилось к человеку, это против их природы.
Ян наклонил голову набок, волк зеркально наклонил голову в ответ.
— Ты что, дразнишь меня, блохастый? — нахмурился Ян, но быстро оттаял и погладил волка по голове. — Каков нахал! За это выведешь меня из этого проклятого леса.
В ответ раздался короткий лай, волк сделал пару шагов на юг, затем остановился и обернулся к Яну, приглашая последовать за ним. Вроде и глупое дикое животное, а понимает куда больше, чем Гануш, который какого-то хрена никак не может уяснить, куда ему следует пойти вместе с его «завидной невесткой».
Ян бодро вскочил на ноги и поспешил последовать за волком.
После бури лес постепенно оживал: на ветках покачивались распушившиеся птицы, белки суетливо проверяли припрятанные запасы семян, подтаявший снег хлюпал под ногами. Ян глубоко вдохнул свежий воздух — так, должно быть, ощущается настоящая свобода. Никаких нравоучений от дяди, никакой свадьбы, только голубое небо и просторы родных лесов, лишенные всякой суеты.
Волк оторвался вперед, но Ян еще мог видеть покоцаный серый хвост впереди. Отвлекшись на созерцание лесной жизни, Ян не сразу заметил, как волк встал в оборонительную позицию и принялся рычать.
— Что там? — Ян приблизился и посмотрел в ту же сторону, в которую смотрел волк. На кривом сучке болтался оторванный лоскуток темной ткани — Ян сразу понял, что это была кожа с куртки охотника. На рваных краях остались следы засохшей крови.
Ян напряженно осмотрелся по сторонам. Должно быть, он затаился где-то неподалеку, вряд ли, подранный волком, он смог бы далеко уйти.
Ян двигался как можно тише, вторя аккуратной поступи волчьих лап. Через пару минут, рядом с поваленным деревом, Ян заметил наспех сделанное из коровьей шкуры укрытие. Пригнувшись, он тихо подкрался ближе и наконец увидел знакомые светлые волосы. Охотник сидел рядом с потухшим костром и что-то выстругивал из небольшого бруска.
— Хватит прятаться, как жалкая крыса, — громко обратился к Яну охотник. — Пришел добить раненого? Такие, как ты, только и могут, что издеваться над больными и слабыми.
Ян решительно двинулся вперед, не желая и дальше скрываться в тени леса.
— Давишь на жалость? А вчера ты вел себя иначе.
Сухой смех заставил Яна вздрогнуть. Даже в таком плачевном состоянии от этого мужчины исходила аура опасности.
— Нет, ни ты, ни твой проклятый род не способны проявлять сострадание. Жаль, что я не увижу, как ты молишь о милосердии у тех, кто придет после меня.
— После тебя?
— После меня. А ты думал, наследнику Ратае позволят просто так отсиживаться в лесу, пренебрегая своими обязанностями?
Ян посмурнел еще сильнее, чем раньше. Гануш никогда не испытывал особой привязанности к нерадивому племяннику, казалось бы, ему будет только на руку, если племянник исчезнет. Похоже, в этом Ян просчитался.
Погрузившись в молчание, Ян побрел вперед — осуждающий взгляд охотника еще долго следил за его удаляющимся силуэтом. Вопрос «что делать дальше?» больше не был таким далеким и эфемерным, каким прежде видел его Ян. Теперь у него появилась острая потребность в месте, где он мог скрыться хотя бы на время, пока шумиха не уляжется.
Ян брел неизвестно куда, неизвестно зачем, прикидывая, куда можно податься. Может, он сможет добраться до соседнего поселения? Лес наверняка уже окружен. Потерявшись в собственных мыслях, Ян не сразу заметил, как влажный нос начал тыкаться ему в ладонь.
— Что? — Ян опустил взгляд на волка: тот пристально посмотрел ему в глаза, а затем снова ткнулся мордой в ладонь, требуя пойти за ним. Для обычного лесного зверя он вел себя слишком уж осмысленно, словно понимал многим больше, чем некоторые из служанок Яна.
Волк свернул налево и периодически оглядывался, проверяя, следует ли за ним Ян. А он следовал — не то чтобы он мог доверять кому-то, помимо волка, которого нашел в лесу несколько часов назад.
Больше получаса они шли между голых деревьев, пока не добрались до небольшого утеса, покрытого острыми черными скалами. Ян не бывал здесь прежде, его взгляд так был прикован к гладким каменистым стенам, что он даже не обратил внимания на небольшой деревянный сруб у подножия.
Покосившаяся изба не представляла из себя ничего особенного и даже близко не имела ничего общего с теми шикарными покоями, к которым привык Ян. Всяко лучше, чем спать под открытым небом и надеяться, что ночью не ударит мороз, но Ян все равно демонстративно фыркнул.
— На пару ночей сойдет, хотя в Ратае даже хлев для скота выглядит лучше. — Волк грубо рявкнул в ответ на жалобу Птачека. — Ладно, я все равно очень благодарен тебе за помощь.
Ян толкнул дверь плечом, и та легко поддалась. Ни о какой роскоши речи не шло — внутри не было ничего, кроме кровати и наспех сделанной глиняной печи. Запах сырости и пыли скопился в воздухе за годы простоя. Сквозь щели в покосившихся стенах свистел ветер. Скрестив руки на груди, Ян осматривал его новое временное пристанище.
Приближающееся к горизонту солнце расцвечивало небо ярко-красным. Ян держал озябшие бледные руки возле нагретой печи — пальцы успели замерзнуть, пока он собирал по округе хворост для растопки. Волк лежал рядом, время от времени подергивая ушами, — он будто ни на секунду не переставал бдеть и ловил каждый новый звук, будь то уханье совы или топот оленьих копыт.
Ян прикрыл глаза, и только сейчас на него разом навалилась усталость, которую он гнал от себя прочь. События последних двух дней отдавали бредовыми короткими снами, где реальность сплетается с самыми абсурдными выдумками юродивого бродяги. Где, как не во сне, Ян мог бы наладить дружбу с волком?
Ян покосился на мохнатую серую голову — волк невозмутимо подставлял морду теплу. Ниже, в районе груди, на пушистой шубе темнела засохшая кровь. Присмотревшись, Ян заметил неглубокую рану, оставленную кинжалом.
— Болит? — едва касаясь израненной плоти, Ян провел пальцами по шкуре. Волк оскалился, когда не смог сдержать вернувшуюся боль, и Ян моментально одернул руку. — Извини, если бы я только мог чем-то помочь.
Желтые круглые глаза говорили о его решимости — Ян не знал, что звери могут так самоотверженно рисковать жизнью, до того момента, когда прошлой ночью волк вцепился в руку охотника. Его уверенность ни разу не пошатнулась, Ян никак не мог понять, чем он заслужил такую преданность.
Тихо заскулив, волк повернулся в сторону Яна, а затем уложил голову к нему на колени. Слегка опешив, Ян боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не спугнуть животное, но потом все же мягко почесал его голову между двумя торчащими ушами.
После вчерашнего безумия это было именно то, что ему нужно.
Ян проснулся не от разговоров суетливых служанок возле его двери, как это часто бывало, и даже не от криков петухов или пения самых ранних птиц, а от того, что кто-то царапал его руку плотными коготками. Ян раздраженно отмахнулся и уткнулся лицом в небольшую подушку, набитую сухим сеном.
— Еще пять минут, — пробубнил он, даже не попытавшись разомкнуть глаза. Рычание, раздавшееся почти возле уха, явно намекало на то, что отступать волк не собирается. Ян тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как же сильно ему не хочется просыпаться, и перевернулся на бок. Волк сидел возле кровати и держал во рту какой-то непонятный комок. Ян прищурился — спросонья он никак не мог понять, что обнаружил его мохнатый спутник.
Волк встал передними лапами на край кровати и разомкнул челюсть: на твердый матрас вывалилась жирная коричневая крыса, обильно смоченная слюнями. Сон сняло как рукой, и Ян моментально подскочил, попутно едва грациозно не распластавшись на полу.
— Гадость, убери ее отсюда. Если ты думал, что я стану жрать это, то ты ошибаешься! Уж лучше я сдохну с голоду! — Волк прижал уши к голове и с самой грустной гримасой, которую позволяла показать его морда, подобрал в зубы крысу и вместе с ней скрылся за дверью.
Вздох облегчения Яна прервало громкое урчание желудка. Шел уже третий день его пребывания в лесу, и за это время у него не побывало во рту ни кусочка хоть чего-то мало-мальски съедобного.
Прихватив с собой охотничий нож с красной рукоятью, найденный в хижине, Ян вышел из тепла навстречу утреннему легкому морозу, щипавшему уши и щеки. Волк, раздосадованный таким небрежным отношением к его подарку, сгинул в глубинах леса, и Ян был вынужден охотиться один. Неподалеку от его временного убежища росли несколько деревьев с гроздьями красных ягод — рябина, должно быть. Отличать ядовитые ягоды от неядовитых Ян научился очень хорошо после того, как просидел три дня в отхожем месте после неудачной попытки попробовать пару ягодок на охоте.
Серебристый снег, упавший за ночь, приземлился на голову Яна, когда тот нагнул к себе одну из веток. Мякоть подмороженной рябины оказалась немного терпкой, но сладкой, к большой радости Яна, который морально готовился давиться кислятиной. Ян закидывал одну за одной ягоды в рот, но чувство насыщения так и не наступало. Организм был слишком измотан усталостью и голодом, одной рябиной прокормить себя он не сможет.
Ян глубоко задумался над тем, сможет ли он смастерить лук из подручных средств: если в лесу не было недостатка древесины, то вот с поиском сухожилий для тетивы могли возникнуть проблемы. Пока Ян погружался в размышления, за его спиной раздался радостный лай. Обернувшись, он увидел волка, а перед ним — тушку крупного зайца.
— Волчек! — воскликнул Ян. — Я даже не знаю, чем тебя отблагодарить!
Почувствовав облегчение, Ян рассмеялся, присел рядом с волком и обнял его за шею. Животное такой внезапный приступ любви не оценило и слишком уж активно начало пытаться вывернуться из крепкой хватки. Кажется, глупые люди всегда ему казались слишком сентиментальными.
— Знаю! Подарю тебе усадьбу в Ратае, если когда-нибудь смогу вернуться туда, — Ян потрепал волка по загривку. Прихватив с собой зайца, Ян направился обратно к убежищу.
Следующий день прошел в бытовых заботах и тишине, за ним еще один. Приглушенные скрипом снега под сапогами голоса незнакомых людей уже давно не слышались, и Ян начал раздумывать о том, что ему делать дальше. Волк спал рядом, прижимаясь к его правому боку и негромко посапывая. Ян уже вроде как привык к тяготам жизни в лесу, и волк помогал ему справляться с трудностям, да только не мог же он тут остаться навсегда.
Ян уже давно перестал понимать, было ли все случившееся горячечным бредом, — все чаще он возвращался к мысли, что именно это он и есть. А, может, он и вовсе умер от рук охотника? Не бывает такого, что дикий зверь, словно твой давний приятель, всюду следует за тобой и выручает в самых сложных ситуациях.
Ян ощущал, как холодный шершавый нос утыкается ему в руку, — после очередной вылазки на охоту волк всегда мирно засыпал где-то рядом, почти как ручная дворняга, соскучившаяся по хозяину. Веки Яна медленно тяжелели, и вскоре он не заметил, как задремал.
Пробуждение было резким, болезненным, как если бы на Яна опрокинули ведро студеной воды. Волк рычал на дверь, угрожающе расставив лапы. Снаружи уже стемнело, и потому Ян отлично мог различить несколько ярких точек — стремительно приближающиеся к ним горящие факелы. Дрожь обуяла все тело, Ян едва мог пошевелиться. Воображение рождало самые страшные картины возможного будущего, и смерть казалась ему не самым плохим исходом.
Ян закрыл глаза и медленно вдохнул, стараясь усмирить поработивший рассудок страх. Он крепко сжал охотничий нож обеими руками и спрятался у стены за входной дверью.
Сердце быстро стучало в такт громким шагам по ту сторону двери. Тонкая полоса света прорезалась сквозь дверную щель, Ян стремительно замахнулся и ударил прежде, чем непрошеный гость среагировал.
— А-а-а! — Лезвие ножа воткнулось в плечо, мужчина вскрикнул от боли, вспыхнувшей в разорванных сухожилиях. Ян с силой дернул нож, отталкивая от себя врага. Руки больше не дрожали, не страх теперь верховодил, а желание избавиться от нарушителей покоя.
Волк набросился на ближайшего мужчину, его длинные клыки легко прокусили плотную ткань на лодыжке и покрылись алым.
— Курва, окружайте его, ребята, — крикнул один из банды.
Ян взмахнул ножом и оставил глубокую царапину на чьей-то щеке. Никто не давал ему полноценный отпор — им не нужен был труп, им был нужен беглый наследник, которого все еще можно использовать в своих алчных целях.
Ян отчаянно пытался дать отпор, но враги все наступали и наступали, словно целая армия окружила хижину. Серая шерсть волка намокла от крови, его пинали, его били, а он продолжал нападать так, будто у него пытались отобрать самое дорогое сокровище.
— Да чтоб тебя! — вскрикнул мужчина в красном гамбезоне, когда волк прокусил его руку. — Сделайте уже что-нибудь с этой шавкой!
Взгляд Яна моментально переключился на волка: сразу несколько человек обступили его, они уже не разменивались на удары и пинки, в руках одного из них лежал тяжелый эфес. Острие его меча отражало яркий свет факелов.
Взмах. Удар. Протяжный истошный скулеж прорвался сквозь шум боя. Волк обессиленно упал в снег, но, вопреки ожиданиям, уже не поднялся.
— Нет! — истошно крикнул Ян. В глазах резко потемнело от удара по затылку, но это не так больно, как рана, оставленная на сердце судьбоносным ударом меча.
В уголках глаз Яна скапливались слезы. Это ведь всего лишь неразумное животное, которое он впервые встретил меньше недели назад, так отчего же так больно смотреть на окровавленное остывающее тело?
Никто прежде не был так предан Яну не по необходимости, не по долгу службы, а искренне. Дикому волку не надо продвигаться по службе, не надо копить богатства и добиваться расположения у знати. У дикого волка есть искреннее желание помочь и безвозмездная, ничем не объяснимая привязанность.
У Яна на запястьях — крепкие узлы шершавой бечевки. Крупный мужчина толкал его в спину, вынуждая идти быстрее. Победный смех грохотал, разрывая ставшую уже привычной тишину.
Что, пан, думал, сможешь сбежать?
Ян шел, опустив голову, — отчаяние сменилось смирением, не осталось больше никого, на чью помощь он мог бы рассчитывать, а сам он ни на что не способен. Голос дяди звучал в голове, Ян слышал каждый на повышенных тонах высказанный упрек в том, что его племянник бесполезный. Бездарный. Ни на что не способный. Пустоголовый. Легкомысленный. Недалекий.
Может, дядя не так уж и неправ.
Ян, опьяненный свободой, был уверен, что последствия никогда его не настигнут, но стоило на мгновение удаче отвернуться, и все пошло крахом. Глупый и жалкий, не может хотя бы раз взять ситуацию в свои руки! Несчастный волк, полагавший, будто в случае опасности его будет ожидать поддержка.
— Мужики! Стойте! Богуслав куда-то пропал, — испуганный голос одного из сопровождавших его людей вынудил Яна остановиться и обернуться. И в самом деле, один из членов отряда куда-то исчез.
— Да что ты как баба, в самом деле, может, поссать мужик отошел. Пойду поищу его. — Мужик в теплой зеленой шапке развернулся и пошел по тропинке из свежих следов. Не прошло и пяти минут, как из-за деревьев, за которыми скрылся смельчак, раздался сдавленный хрип, его факел моментально погас. Четверо оставшихся напряглись в ожидании.
— Эй, кто здесь? — крикнул один из них и взмахнул факелом, силясь разглядеть врага в темноте. Ян краем глаза заметил, как что-то промелькнуло меж деревьев, — еще один, отхаркнув кровь, упал ничком в снег.
Трое выживших, схватив в руки мечи, суетливо оглядывались. Затянувшееся ожидание распаляло тревогу, наемники дрожали от страха, но Ян почему-то чувствовал себя на удивление спокойно.
— СДОХНИТЕ! — все обернулись на оглушительный крик, но было поздно: незнакомый юноша уже пронзил шею одного из сопровождающих Яна ножом и замахивался на следующего. Ян моментально среагировал — руки его все еще были связаны, но это не помешало ему со всей силы вдарить по колену ближайшему к нему рослому мужику. Не выдержав, тот жалко завыл и согнулся пополам. Это и стало его ошибкой — спустя мгновение из его горла хлынула кровь, и он, задыхаясь, упал, так и не разогнувшись.
Последний завопил от ужаса и собирался рвануть наутек, но нож неизвестного убийцы оказался сильнее. Ян пригляделся и увидел знакомую красную рукоять — ту самую, что была у охотничьего ножа, найденного в хижине.
Расправившись с последним наемником, юноша замер, тяжело дыша. На его плечи была накинута жилетка из темно-серого меха, а на шее болтался кулон, вырезанный из пожелтевшей кости животного.
Немного отдышавшись, парень выпрямился, подошел к Яну и кончиком ножа поддел веревку, стягивающую руки.
— Опять вы без меня не справляетесь, пан? — с усмешкой в голосе проговорил он.
— «Опять»? Я тебя впервые вижу, — растирая затекшие запястья, Ян озадаченно посмотрел на парня.
— Да как же так, мы с вами уже почти неделю в этом лесу вместе торчим, а вы меня не признали даже? Или зажмотили мне обещанную усадьбу в Ратае?
Ян нахмурился, поднял с земли один из незатухших факелов и внимательно вгляделся в лицо незнакомца. Аккуратные тонкие скулы, мягкая улыбка и такие пронзительные глаза, которые Ян бы точно не смог забыть, если бы увидел прежде.
Слова про усадьбу застряли в голове, но Ян точно никогда не видел его прежде. Или?..
— Волк? — неуверенно произнес Ян.
— Он самый. Но я бы предпочел, чтобы вы называли меня Индро.
Ян зажмурился и встряхнул головой, но это не помогло ему избавиться от навязчивых видений: парень-волк по прежнему стоял напротив.
— Но… Я же видел, как тебя убили… Да и на волка ты не очень похож…
Индро усмехнулся и присел на корточки возле одного из трупов. Удостоверившись, что тот точно мертв, он принялся обшаривать внутренние карманы акетона.
— Ну, дело в том, что я не всегда был волком, просто одна старая карга меня очень невзлюбила.
— Ха, и что ты такого ей сделал? Переспал с ее дочерью?
— Мы пока не настолько близки, чтобы я вам рассказывал.
— Какой скрытный, теперь ты еще больше раззадорил мое любопытство.
Губы Яна растянулись в ухмылке, и он непроизвольно подумал о том, что волк хоть и стал человеком, но все еще был не против показать зубы.
— Поговорим об этом позже, пан. — Индро поднял письмо, испачканное кровью, и помахал им в воздухе, привлекая внимание Яна. — Если вам, конечно, интересно узнать, кто хотел вас выследить.
— Я и так это прекрасно знаю, — Ян пожал плечами, но все же подошел к Индро и встал за его спиной. Тусклый свет фонаря падал на кусок желтой бумаги, исписанной убористым почерком.
«… Достаньте мальчишку и только попробуйте облажаться, любая ошибка дорого вам обойдется. Если он откажется проявить благоразумие, проявите силу, но доставьте его живым. Этим землям нужен достойный, сильный правитель, коим пан Птачек не является, однако он все еще остается единственным наследником, и потому я не могу позволить ему сбежать.
Пани Иштвания»
Подпись в конце письма была хорошо знакома Яну: сколько раз он видел ее в письмах, которые приходили Ганушу, когда шло обсуждение свадьбы. Дорогая матушка невесты, Иштвания, похоже, многое скрывала от будущей семьи.
Ян шумно выдохнул и испытал облегчение: в его руках лежало доказательство того, что вся эта затея со свадьбой может принести больше проблем, чем пользы. Безусловно, Ян был крайне озабочен судьбой Ратае — по крайней мере, в те моменты, когда не опрокидывал третью кружку пива в таверне, но куда больше его воодушевляла мысль о том, что не придется брать в жены совершенно незнакомую женщину.
— Знаешь, похоже, мне стоит наведаться в Ратае, — брови Яна сместились к переносице.
— Тогда я с тобой. Боюсь, ты и там случайно нарвешься на неприятности.
— Вообще-то не случайно, а вполне себе намеренно.
Путь к городским воротам отнял не так много времени, но к моменту, когда они добрались, уже успел нагрянуть рассвет. Ратае начал полниться звуками проснувшихся людей. Ян решительно двинулся к верхнему замку — впервые за последнее время он точно знал, что должен делать. И волк, то есть Индро, идущий рядом с ним, помогал больше верить в себя.
— Не помню, когда я в последний раз был так далеко от леса, — не скрывая глупой улыбки, проговорил Индро. Возможность вернуться к прежнему облику его радовала, и, чтобы понять это, было достаточно увидеть, как бодро он вертел головой, рассматривая все, что происходит вокруг. Он напоминал маленького ребенка, которого отец впервые вывез из маленькой деревеньки в большой город.
— Смотри, не упади от великолепия Ратае. А я, между прочим, будущий наследник этого места, — Ян важно взмахнул рукой, показывая территории, которые скоро будут принадлежать ему.
— Я это и так уже понял, вы мне об этом сообщили где-то дюжину раз.
— Эй, ты поаккуратнее! Не то отправлю тебя на кухню чистить котлы после гречневой каши.
— Побойтесь бога, пан, я не хотел вас обидеть.
— Так и быть, можешь просто сопроводить меня к портному, ибо вся моя одежда истрепалась после нашего путешествия, — Ян по-доброму усмехнулся.
— А может, еще не поздно выбрать котлы?
С тем, кто еще совсем недавно смотрел на него желтыми волчьими глазами, Ян на удивление легко нашел общий язык, иногда ему и вовсе казалось, что они знакомы уже не первый год. Глупые разговоры с Индро помогали Яну отвлечься от беспокойных размышлений о предстоящем разговоре с дядей.
В верхнем замке уже вовсю суетились слуги: девушки в посеревших фартуках боязливо кланялись и отводили взгляды от будущего хозяина. Должно быть, все уже слышали о том, что юный паныч сбежал из замка и скрылся в лесу.
Ян вошел в обеденную, где ожидал застать дядю за завтраком, за ним проследовал Индро. Увидев, что Гануш был не один, Ян заметно скривился.
— Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! Наигрался в мятежника и вернулся? — дядина реакция была чем-то средним между насмешкой и раздражением. — Я знал, что ты долго не протянешь и приползешь домой как миленький!
— Может быть, и не приполз бы, если бы многоуважаемая пани, с которой ты разделяешь трапезу, не натравила бы на меня своих цепных псов! — долго сдерживаемая злость выплеснулась подобно яду.
В контраст его ненависти раздался смех. Дама пышных форм с копной вьющихся черных волос обмакнула губы вином.
— Дорогой мой Ян, я скучала по твоему необузданному характеру и острому языку! — поприветствовала беглого пасынка леди. — Ты, должно быть, устал с дороги, холода и одиночества, мой мальчик, раз говоришь такие ужасные вещи. Присядь, отдохни с нами.
— Я, пожалуй, откажусь, — небрежно бросил Ян, даже не посмотрев в сторону Иштвании. Ян швырнул на стол перед Ганушем письмо, найденное у одного из наемников в лесу. — Посмотри, что я нашел! Ах да, дядя, ты же не можешь прочитать, что здесь сказано. Давай тогда я расскажу: она хочет забрать земли, которыми по закону должен править я!
— Они еще не твои, щенок, управлялка пока не выросла.
— Послушайте, пан, он говорит правду, — вдруг вклинился Индро.
— Хватит! — Гануш хлопнул ладонью по столу, бокал, наполненный красным вином, едва не опрокинулся на пол. — Не знаю, где ты нашел этого оборванца, но кто вообще ему позволил открывать рот?
— Дядя, если бы не он, я бы тут не стоял.
— Да мне плевать! — Гануш устало потер переносицу, — Пошел вон отсюда. Я разберусь с тобой позже, а пока мне нужно переговорить с пани Иштванией.
Ян хотел возразить, но сдержался: возможно, ситуация была не настолько безнадежна, и дядя в самом деле ему поверил и хотел услышать объяснения.
— У мальчика бред, Гануш. — Слова Яна подпортили безупречную улыбку Иштвании — на пухлых губах отразилась хмурая тень. Их взгляды встретились: его — решительный, ее — обещающий отомстить. — Столько дней в лесу, он и сам не понимает, о чем говорит. Возможно, ему следует отдохнуть.
— Возможно, — хлопнул ладонью по столу Гануш, — тебе следует начать говорить прямо сейчас, если не хочешь полететь из окна!..
Ян поспешил покинуть обеденную, вместе с Индро они спустились вниз и оказались на улице.
— Гануш никогда не воспринимает меня всерьез, думает, я все еще бестолковый мальчишка.
— А вы с этим не согласны?
— Конечно нет! — возмутился Ян так, будто это не он сбежал жить в лес, лишь бы не жениться.
Люди вокруг издавали слишком много звуков, но между Яном и Индро воцарилась тишина, к которой они уже успели привыкнуть за те дни, что провели в лесу. Возможно, единственное, что сейчас могло бы успокоить Яна, — это сонная волчья морда на коленях.
— Знаешь, ты совсем не такой плохой человек, каким тебя считает дядя, хоть и очень старательно влипаешь в неприятности.
— Эй, я же не виноват! Они сами меня находят.
Индро снисходительно покачал головой и затем улыбнулся одними губами. Его голова была опущена, и взгляд сосредоточился на носках старых туфель: он еще не окончательно свыкся с тем, что больше не принадлежит лесу, а может спокойно существовать среди людей.
— Ты, наверное, не помнишь, — выдержав небольшую паузу, начал Индро. — Мы с тобой встречались прошлым летом.
Ян посмотрел на Индро. Моргнул. Даже в самых глубоких недрах памяти не нашлось ни одного воспоминания, которое напомнило бы ему о Индро.
— Где?
— В лесу, где же еще, — губы Индро тронула мягкая улыбка. — Я был ранен, и за мной гнался дичекрад. Но ты оказался рядом, остановил его и сказал, чтобы он не смел больше носа своего сунуть в этот лес.
Ян вспомнил тот день, вспомнил, как во время охоты наткнулся на незадачливого браконьера.
— Это была просто случайность.
— И благодаря этой случайности я все еще стою здесь. Живой. И даже больше.
— Ты поэтому решил мне помогать?
— А как же. Я не мог тебя оставить после того, как ты спас меня.
— Ты слишком доверчивый.
— Может быть. Но я не жалею, что был с тобой.
В груди Яна растекалось что-то приятное, теплое, как прикосновение ласкового апрельского солнца. В тот момент он понял: что бы ни произошло дальше, они с Индро всегда будут идти рука об руку друг с другом.
— Спасибо, Индро, — Ян ответил Индро такой же доброй, приятельской улыбкой. — Я так могу и привязаться к тебе.
— А ты до сих пор нет? А я думал, что мои мохнатые уши тебя покорили.
— У тебя их больше нет, придется тебе придумать что-то еще для привлечения моего внимания.
— Я постараюсь, пан.