Work Text:
С палубы «Верной Звезды» Вернер фок Бермессер наблюдал, как над «Ноордкроне» взметнулись сигнальные флаги. Хосс, стоявший рядом, не отрывая взгляда от происходящего в бухте, по привычке озвучил увиденное вслух:
— Кальдмеер приказывает Доннеру остановить Вальдеса. И передаёт ему ещё три корабля из кордебаталии.
Вернер кивнул:
— Что ж, этого следовало ожидать. Кальдмеер продолжает играть в благородство, а Вальдес тем временем уходит к югу.
Некоторое время друзья молчали, наблюдая, как три дриксенских корабля прибавляют парусов и присоединяются к авангарду.
— Послушай, — добавил Бермессер, не поворачивая головы, — у тебя нет ощущения, что Вальдес тянет время и чего-то ждёт?
Ответить Хосс не успел. С марса донёсся крик — резкий, с надрывом, сразу привлёкший внимание всей палубы:
— Линеалы Талига под алым флагом! Паруса до самого горизонта!
Вернер выхватил подзорную трубу, взглянул туда, куда показывал вахтенный, и сразу понял, что ошибки быть не может.
Линеалы Альмейды входили в залив, перекрывая флоту Дриксен выход в открытое море. Их было много — слишком много. Навскидку гораздо больше, чем кораблей у Дриксен.
Вернер опустил трубу. Он вспомнил донесения шпионов: у Альмейды — семьдесят два линеала и это еще не считая мелочи вроде фрегатов и корветов. А если прибавить к этому эскадру Вальдеса и пушки фортов Хексберг…
— По-моему, нам крышка, — негромко сказал Хосс, подтверждая очевидное.
Вернер уже отдавал приказ:
— Сигнальщик. Передать по флоту: «Противник с моря. Четыре хорны». К бою.
Арьергард переставал быть тылом. Становилось горячо.
******
— В этой битве не может быть победившего флота Дриксен, Говард, — тихо произнес Бермессер, глядя на корабли противника. — В этой битве будут только дриксенские трупы. Посмотри на их алые флаги. Это ведь райос. Значит, пленников они брать не будут. И шансов у Дриксен нет. А у нас с тобой есть два варианта: сдохнуть здесь или прорваться и уйти. Давай рискнём и уйдём отсюда?
Хосс ответил не сразу. Он ещё раз посмотрел на карту, а затем перевел взгляд на Вернера и проговорил твёрдо:
— Ты, безусловно, носишь звание вице-адмирала. Но кораблём сейчас командую я. Так вот, как капитан, я говорю тебе, что твой план — утопия. Ничего не получится. Все проходы перекрыты. Мы сядем на мель, и Салина расстреляет нас в упор.
— Я же не предлагаю уходить прямо сейчас, — возразил Вернер. — Сейчас мы будем сражаться и сделаем всё, что в наших силах, чтобы нанести флоту Талига максимальный урон. Но вечером, когда начнётся прилив, поднимется вода. И тогда у нас появится шанс.
Хосс коротко мотнул головой:
— Мы не прорвемся в одиночку. Да и Кальдмеер понимает, что фрошеры крепко взяли нас за яйца. Он прикажет идти на прорыв. Так что иди в каюту. Сейчас начнут стрелять.
Вернер усмехнулся и бросил через плечо:
— Иди ты, Говард … Сам знаешь куда.
******
Ситуация складывалась скверно. Корабли Дриксен оказались захвачены врасплох и теперь сражались по навязанным Талигом правилам. Главным было удержать линию и постараться нанести хоть какой-то урон противнику.
«Верная Звезда» держалась на расстоянии бортового выстрела от кораблей Альмейды. Пушки у неё были хорошие, ядер хватало, и стреляла по противнику ее команда от души. При приближении талигских кораблей давали залп, а затем продолжали стоять в линии, пока на нижней палубе канониры перезаряжали орудия.
По ним стреляли не меньше. Ядра ложились рядом, выбивая фонтаны воды; по палубе летела мелкая щепа. Воздух быстро наполнился дымом. С марса докладывали расстояние и то, как ложатся выстрелы — свои и противника.
Так танцевали уже несколько часов, начинало сереть. Очередной вражеский залп раздался почти одновременно с их собственным. Через мгновение ядро ударило в борт «Верной Звезды». Доски выдержали, но удар вышел тяжёлым: по палубе разлетелись щепки и обрывки снастей.
В этот момент Хосс был на шканцах. Его задело обломком — в грудь, к счастью, что по касательной. Хосс дёрнулся, словно хотел шагнуть вперёд, но боль оказалась сильнее: он осел на палубу и потерял сознание.
— Капитан! — закричал кто-то рядом с Бермессером.
Говарда аккуратно подняли на руки. Крови было немного, однако его дыхание сбилось, а лицо побелело.
Вернер побелел не меньше. Одним жестом он остановил помощников, а затем приказал положить Хосса на доску, привязать и нести так, чтобы не навредить, если у капитана сломаны рёбра.
Говарда унесли в адмиральскую каюту. Туда же срочно отправили корабельного врача и кока — в помощь. Некоторое время спустя в каюту спустился и Вернер.
******
Капитанская каюта на «Верной Звезде» была просторной и достаточно светлой.
Говард так и не очнулся. Он лежал на постели, раздетый до пояса, и от груди до талии его тело стягивала широкая повязка. Белая ткань туго облегала рёбра. Грудная клетка поднималась едва заметно, а дыхание было слабым и редким. Лицо Говарда было очень бледным.
Чтобы успокоиться, Вернер попытался представить, что Говард просто заснул после слишком тяжёлого дня, но получалось не очень.
Возле просто заснувшего Говарда не могло быть юнги, убиравшего следы крови на полу у кровати. Крови, кстати, было немного — только несколько тёмных пятен там, где раненого укладывали на койку. Мальчишка тёр старательно, как будто боялся оставить даже след от произошедшего.
И судового врача, моющего в тазу окровавленные руки, возле спящего Говарда тоже быть не могло. Тем временем врач закончил мытьё, вытер руки и выпрямился. Он был значительно старше Вернера — рыжая щетина на висках, почти гладкая макушка, сухие, уверенные движения человека, привыкшего работать в качке и при худших обстоятельствах. Врач, господин Беренз, ходил на «Верной Звезде» не первый год, и Вернер полностью доверял его суждениям.
— Повязка крепкая, — сказал Беренз негромко. — Два перелома, возможно, третий — трещина. Смещения сейчас нет.
Вернер никак не прокомментировал его слова и не задал ни одного вопроса. Он ждал продолжения.
— Сейчас нет, — повторил врач, не глядя на него. — Пока он лежит спокойно, опасности нет. Но сломанные рёбра — коварная вещь. Резкое движение, сильная встряска… сами знаете. Обломок может сместиться внутрь. При внутреннем кровотечении и на суше шансов не много, а уж здесь, на корабле… — он чуть повёл плечом. — Считайте, будет у нас покойник.
Господин Беренз замолчал, посмотрел Вернеру прямо в глаза и продолжил:
— Ему нужен покой. Полный. Тепло, сухость и чтобы никто его не тревожил. Тогда он скорее всего поправится. Он крепкий мужчина.
— В течение какого периода нужен покой? — уточнил Вернер.
— Если без осложнений, неделю придётся лежать. Да и потом лучше не напрягаться. Но первые дни — решающие.
Юнга поднялся, скомкал тряпку, вопросительно взглянул на врача. Тот кивнул — достаточно.
В каюте стало тихо.
— Ну что ж, спасибо, господин Беренз, — ровно произнес Вернер и вышел из каюты.
******
Бой продолжался, но на палубе стало ощутимо тише. Каждый понимал произошедшее — корабль остался без капитана.
Первый лейтенант, Отто Клаузен, шагнул навстречу Вернеру:
— Господин вице-адмирал, вам бы лучше уйти с палубы. Без капитана…
Он не договорил. Бермессер уже шёл к штурвалу:
— Право руля, — приказал он. — К повороту. Носом к врагу. Поднять белый флаг.
— Господин адмирал, мы что, сдаёмся? — срывающимся голосом ошарашенно спросил Клаузен.
И нарвался на ледяной взгляд Бермессера:
— Нет, господа, мы не сдаемся. Мы просто поднимаем белый флаг. Пушки наготове. Держать курс в пролив.
Вернер подошёл к штурвалу и положил на него руку. Узкая, затянутая в бежевую перчатку кисть, тонкое аристократическое запястье, жёлтый сапфир на безымянном пальце — и потемневшее от соли и времени дерево штурвала. Словно два разных мира соприкоснулись случайно.
Рулевой инстинктивно отступил на полшага.
Офицеры переглянулись. Кто-то тихо выдохнул сквозь зубы. Шёпот прошёл вдоль борта, осторожный, недоверчивый:
— По-моему, наш адмирал сошёл с ума.
— Господа, — Бермессер говорил негромко, уверенно и спокойно, и все вокруг замолчали, стараясь не пропустить ни слова. — Возможно, вам кажется, что я сошёл с ума. Но у меня есть два пистолета, и они заряжены. Первые два человека, которые попробуют убрать меня от руля, получат по пуле. Да, третий, возможно, убьёт меня. Но кто хочет быть первыми двумя?
Повисло молчание, и почти сразу его разрезал звонкий голос:
— А также третьим. И четвёртым.
Клаус фок Хеллерштерн, его верный секретарь, встал рядом со своим адмиралом.
— У меня тоже есть два заряженных пистолета, и вы, Создатель возьми, будете делать то, что говорит адмирал.
******
Бермессер улыбнулся своей змеиной улыбкой, отошёл от штурвала и развернул карту залива Хексберг.
— Итак, господа, диспозиция пока такова: господин шаутбенахт, к сожалению, ранен. Врач борется за его жизнь. Перед нами вражеский флот — кораблей у них значительно больше, чем у Дриксен, и над ними поднят райос. У нас есть приказ «Действовать по обстоятельствам», и мы ему подчинимся — будем уходить мелями.
— Но так нельзя! Мы же не трусы!
Бермессер поднял глаза от карты и внимательно посмотрел на офицера, произнёсшего эту фразу.
— Господин Диль, если я не ошибаюсь, вы же второй лейтенант господина Хосса? Что ж вы такой идеалист? Мы не трусы, но и не самоубийцы. Мы прорвём блокаду и повредим как минимум два вражеских корабля. Это — если вы не будете мне мешать.
— Адмирал, вы сошли с ума.
— Вы это уже говорили. Поэтому и я повторюсь: у меня есть два пистолета. И я снесу головы первым двум… А дальше вы уже слышали, поэтому я не буду еще раз произносить эту речь целиком, времени у нас мало. Итак, господа, наша цель — мели. Но чтобы до них дойти, нам придётся пройти между двумя кораблями Салины. Прорвёмся — выживем. Поднимайте белый флаг.
— Мы сдаёмся?
— Нет. Мы уходим из Хексбергской бухты. Орудия — наготове. Без моего приказа не стрелять.
— Но они же под райос. Пленников они не берут.
— Я ставлю на человеческую жадность, господа. «Верная Звезда» — отличный корабль, который сам идёт к ним в руки. Они не станут его расстреливать. Предпочтут захватить, а потом уже вырезать пленников. И ещё…
Господа, сейчас я озвучу то, что озвучивать никогда не планировал. Мне, как и вам, должно быть страшно сейчас. Мы можем сесть на мели, или нас расстреляют корабли Салины. Но мне все равно. И вам должно быть все равно. Потому что итог битвы под Хексберг уже ясен, и судьба дриксенского флота уже решена. Лучшее, что можно сделать сейчас, чтобы сохранить от него хоть что-то — это уйти.
Мне страшно только, что в каюте сейчас лежит раненый Говард. И сейчас мне больше всего бы хотелось сидеть рядом с ним и держать его за руку. Но чтобы он жил, мне нужно вывести корабль. И я его выведу.
— Господин адмирал, а кто будет у штурвала во время маневра?
— Клаус, будьте любезны, позовите мне нашего рулевого.
— А чего меня звать? Я уже тут стою. Не бросать же мне штурвал ради вашего совещания. Слушаю вас.
— Господин Айстриш, взгляните, пожалуйста, на карту. Вот здесь, судя по лоции, есть проход. Во время прилива линеал может пройти. Петер, вы согласны?
— А вы знаете, как меня зовут, ваше сиятельство?
— Вы Петер Айстриш, родом из Зюссеколя. Вы женаты, и у вас двое сыновей. Вам осталось два года до выхода на пенсию. И лучше вас в дриксенском флоте никто Звезду не проведет.
— Ваше превосходительство, спасибо. Я Звезду знаю и никому ее не отдам. Поэтому отойдите все от руля, а ты, малец, пистоль-то убери. Если, говорите, есть там проход, я там пройду. Лоции мне покажите, посмотрю подробнее, пока время есть. Сдается мне, что они у вас не дриксенские.
— Вы совершенно правы, господин Айстриш, — усмехнулся Бермессер. — В нашем мире не все, но многое можно купить за деньги. Ну или за очень большие деньги. Это лоции хексбергских контрабандистов. И они дополнительно проверены моими людьми.
— Тогда вот еще, господин адмирал, — продолжил Петер Айстриш. — Как пройдем мимо кораблей, пусть лоцман наш закидывать лот постоянно, промеряя глубину. Там у Шмутце плывут пески, и фарватер будет меняться постоянно, так что старые данные могут оказаться неверными.
— Ты, Петер, свое дело делай, а уж я-то свое знаю. — отозвался еще один моряк, тоже с седою головой. — Дай-ка и мне на лоции взглянуть.
— Господин адмирал, а канониров под борта спрячем, чтобы не заметил их враг раньше времени. И прикроем чем-то. Разрешите ветошь из трюма на верхнюю палубу поднять.
— А поверят нам фрошеры?
— Уверяю вас, господа, поверят, — тонко улыбнулся Бермессер. — Я же на все Устричное море самый известный трус. Ну а теперь к бою, господа. Святой Торстен с нами.
Канониры, спрятаться у бортов! Быть наготове! Стрелять только по моей команде! Поднять белый флаг! К развороту! Поднять необходимые для маневра паруса! Быть готовы поднять все паруса! Курс на сближение с кораблями противника!
Бермессер был привычно холоден и сдержан. И только Клаусу, который стоял прямо за его плечом, был слышен горячечный шепот его молитвы.
— Создатель, не подведи. И ты, врач, не ошибись, а из котла я выйду. Создатель, мне так страшно. Я веду корабль на мели в брешь между двумя кораблями противника. Мы подняли белый флаг и взорвемся снарядами, как только подойдем поближе. Но все это такая ерунда по сравнению с дыханием Говарда, которого нужно вывести из этого котла. Помоги нам, Создатель.
******
«Верная Звезда» уверенно шла к мелям — в узкий просвет между двумя кораблями Салины.
На флагмане Салины наблюдали молча. Потом Салина усмехнулся.
— Под белым флагом, — сказал он. — Сдаётся. У пушек никого. Сигнальте — не стрелять. Успеем. Деваться ему некуда, впереди мели. Интересно, Хосса убили?
Сигнальщики передали приказ. Орудийные расчёты остались на местах, но фитили опустили.
На «Верной Звезде» матросы смотрели вперёд — в узкий проход, где вода темнела и тяжело бурлила у бортов вражеских кораблей.
— Он ведёт нас прямо на мели… — прошептал кто-то.
— Нас расстреляют раньше, — отозвался другой. — Как только войдём между ними.
— Поднять все паруса!
Лавировать было уже невозможно. Паруса держали ветер, курс оставался прямым.
«Верная Звезда» вошла в просвет между кораблями Талига.
— Огонь!
Канониры «Верной Звезды», до этого прятавшиеся под бортами и прикрывшиеся ветошью, рванули к пушкам. Верная Звезда взорвалась огнём.
Грохот. Дым. Крики.
Но ответный огонь был уже невозможен — на корме, как известно, пушек нет. Развернув все паруса, «Верная Звезда» стремительно уходила от талигских кораблей.
Она вырвалась на открытую воду. Позади остались дым и Салина. Впереди — мели.
Но «Верная Звезда» спокойно прошла через них.
Ушли.
******
Альмейда внимательно наблюдал за происходящим со «Святого Франциска».
— Откуда у Вер… у Бермессера лоции Хексбергского залива? Вы же говорили, что мели непроходимы для линеала.
— До этого момента я был уверен, что непроходимы, — ответил Аларкон. — Возможно, он знал о вашем распоряжении выпустить его, если он станет уходить?
— Он не знал. Ему было неоткуда узнать. Я озвучил это распоряжение капитанам лично, на совещании. Сигналами его не передавали. Даже если допустить, что Бермессер перекупил кого-то из них, времени на передачу сведений не было. Полагаю, у них на корабле произошло что-то серьёзное — поэтому они и рискнули.
— Ставлю десятку на то, что Бермессера задела шальная пуля, и Хосс решил спасать своего кружевного адмирала. Он и так парень рисковый — храбрости и понимания морского дела ему не занимать.
— Посмотрим, Аларкон, посмотрим, — задумчиво произнёс Альмейда.
******
— Господин адмирал, мы прошли.
Бермессер тяжело опустился на ступеньку.
— Знаете, Клаус, мы вырвались, при этом нанесли значительные повреждения двум вражеским линеалам, а у меня нет ни сил, ни смелости на самое главное - спуститься вниз и узнать как он там.
— Ваше сиятельство, господин шаутбенахт пришел в сознание. Ждет вас. Матерится.
— Ну, если матерится, это хорошо. Сейчас выдохну и пойду получать по шапке.