Archive of Our Own

Все началось с этого дурацкого сна. Обычно Вай не видела снов – или не запоминала, что в целом одно и то же. Если же при пробуждении удавалось что-то вспомнить, то это была нелепая мешанина бессмысленных событий. Но не в этот раз. Хре́нов сон был до жути правдоподобным, и она проснулась с бешено колотящимся сердцем, вся в слезах. Потребовалась некоторое время, чтобы прийти в себя в достаточной степени для осознания – просто сон. Блядский ёбаный кошмар.

Кейтлин мирно спала рядом – она легла позже, в очередной раз засидевшись за бумагами, – и вовсе не собиралась выходить замуж за Сэйло. Приснится же такая хрень! Но во сне все казалось логичным, та ненастоящая Кейтлин, выдуманная ее дурным сознанием, говорила спокойно и уверенно. Объяснила, что любит только ее, и для них ничего не изменится, но Дому Кирамман нужен наследник – и законный! – а значит ей придется ненадолго выйти замуж за кого-нибудь знатного, чтобы заделать ребенка. Тьфу, блядь! И выполнить свой дочерний долг; а из оставшихся аристо Сэйло подходит лучше всего. Он достаточно знатен, чтобы это не было мезальянсом, достаточно привлекателен, чтобы ребенок получился красивым, достаточно богат, чтобы не претендовать на капиталы Кирамманов, и достаточно труслив, чтобы не попытаться что-нибудь выкинуть.

Пытаясь выдавить дурные мысли, Вай с силой зарылась руками в волосы, напрочь излохматив шевелюру, и так спутанную после сна. И нихрена это не помогло – даже сейчас звучало логично, и на задней стороне век будто отпечатался образ Кейтлин у алтаря рядом с этой бледной глистой. Слезы снова потекли по щекам, и Вай раздраженно стерла их предплечьем. Хотелось прижаться к Кейтлин, обнять и никогда не отпускать. Не хотелось рассказывать об этой дури.

Дыша ртом, чтобы не хлюпать соплями, Вай сползла с кровати и направилась в ванную, мягко прикрыв за собой дверь. Она включила воду, высморкалась, умылась и глянула на себя в зеркало. Распухший нос, красные глаза, нижняя губа дрожит – позорище. Скинув одежду, она встала под ледяной душ, запрокинув голову к струям воды. Когда посиневшие губы начали дрожать уже от холода, Вай включила горячую и почувствовала, как наконец расслабляется.

***

Остальной день оказался не так уж и плох, ей даже удалось позавтракать, глядя на Кейтлин, а не на очередной важный документ, который та читала, держа бумагу перед лицом. Подготовка к ярмарке дала свои плоды, и на открытии не случилось никаких эксцессов. Было бы даже весело, если бы она стояла лицом к сцене, а не к толпе, но такова уж работа энфорсеров. Последний раз – он же первый – она была на ярмарке в далеком детстве, и мало что из этого помнила. Яркие огни, шум, надежные плечи отца, мамин смех... Помнила, что было весело, и что она не только сама изгваздалась в карамели, получив большое вкусное яблоко, но и обляпала папины волосы.

Эта ярмарка отчасти была похожа на ту. Яблоко в карамели ощущалось таким же вкусным, а смех Кейтлин – таким же теплым. И пусть им приходилось работать, но, если чуть отвлечься, можно представить, что она просто приятно проводит время – почти как настоящее свидание – со своей девушкой. Вай поставила новый рекорд на боксерском автомате и кинула приз восхищенно уставившемуся на нее пацану. Кейтлин осмотрела винтовку в тире и наморщила нос, отказавшись стрелять, ведь «из этого хлама попасть можно только случайно». Вай проинспектировала клетки в зверинце. Кейтлин проверила, достаточно ли затуплены ножи у жонглеров. Вай поглазела на выступление фокусника, задаваясь вопросом, магия это или ловкий трюк. Кейтлин полопала дротиками все воздушные шарики и со смехом сменила форменное кепи на высокий цилиндр победителя. Вай скупила все виды еды, которые могли предложить местные палатки. Кейтлин объяснила растерянной паре, как пройти к колесу обозрения. Вай заглянула в мрачную палатку предсказательницы, которая предложила погадать ей бесплатно, раз уж все равно других желающих нет.

Если бы не прокля́тый сон, она бы посмеялась и ушла. Ну, какая еще «тьма впереди»? Какая к хренам «размолвка»? Причем тут «довлеющее наследие»? Но гадалка то ли была настоящей ведьмой, то ли читала мысли, и у Вай мурашки по спине пробежали от ее слов. Надо было сразу развернуться и уйти. Вместо этого губы будто сами произнесли: «Что же делать?», и из палатки она вышла без кошелька, зато с завернутым в бумагу амулетом. Денег было не жаль – с этим своим «отдай все, что при себе имеешь», гадалка, ха-ха, не угадала – когда мешочек упал на стол, шестеренкам внутри потребовалось время, чтобы печально звякнуть, найдя друг друга. Амулет... вызывал смешанные чувства: и досаду на себя, и дурацкую надежду, и злость на эту надежду. Короче, портил настроение и жёг карман. Впрочем, до закрытия ярмарки на сегодня оставалось всего ничего, и Вай удалось списать дурное настроение на усталость.

После дежурства она быстро сдала отчет с лаконичным «без происшествий», забежала домой переодеться и отправилась к Экко, как и обещала. Ничего особенного: вспомнили старые-добрые времена, немного поговорили о менее старых и добрых, обсудили новые и более добрые – все такое. Вернувшись домой, Вай с радостным удивлением обнаружила, что Кейтлин пришла раньше нее! И даже не заперлась в кабинете, а устроилась на кровати, и не с целой стопкой документов, а лишь с парой отчетов – редкая удача! Уговорить ее оставить работу на завтра и заняться чем-нибудь более приятным оказалось несложно. Сладкий Кексик явно тоже успела соскучиться по их постельным развлечениям, уже почти две недели откладываемым из-за всякого срочно-скучного. Когда после они переместились в ванную, Вай удалось ловко отвлечь свою девушку от своей же разбросанной где попало одежды поцелуем в шею, что вылилось в особо приятный и мокрый второй раунд под струями воды. Не то, чтобы ей было так уж сложно складывать белье в корзину – просто хотелось внести немного беспорядка в слишком уж стерильное помещение. Плевать, завтра уберет. Вай усмехнулась. Или, скорее, проснувшаяся раньше Кейтлин сделает это за нее. До кровати они обе добрались уже совсем вымотанными, и уснули счастливыми.

Проснулась Вай одна, что было гораздо более частым явлением, чем просыпаться с Кейтлин. Какой-то звук из ванной привлек ее внимание, и она подкралась к двери, чтобы бесшумно распахнуть створку. И разинула рот от удивления, обнаружив внутри не Кейтлин, а какого-то зверька полуметровой длины, который стоял на раковине, разглядывая свою мордочку в зеркале. Вай резко захлопнула дверь.

– Кексик?

Ответом стала тишина. Видимо, Кейтлин все же встала пораньше, чтобы закончить с брошенными вчера бумагами. Ругнувшись себе под нос, Вай распахнула окно и громко провозгласила, что нормальные звери живут снаружи. Затем она снова открыла дверь. Ненормальный зверь все еще стоял на раковине, теперь уже уставившись на нее немигающим взглядом, даже и не думая выбегать в окно. Снова выругавшись, Вай несколько раз крикнула «кыш», показывая руками, куда следует выметаться. Сработало странно: зверек перестал пялиться на нее молча, и принялся пищать и рычать, размахивая верхними лапками. И упал с раковины. Вай решила, что это ее шанс. Она быстро накинула на барахтающуюся зверушку свое полотенце и потащила ее к окну. Вытряхнув полотенце на улицу, она едва не упала сама, потому что зверюшка вцепилась зубами в ткань. Вместо того, чтобы выбрать свободу, проклятая скотина с возмущенным писком рванулась обратно в дом, потоптавшись по не ожидавшей такой подлости Вай. Зверюшка метнулась к комоду, опрокинула блюдо с фруктами и сиганула на стену, вцепившись всеми лапами в приклад винтовки, вместе с ней рухнув на пол. Вай уже прикидывала, как ухватить скотину за шиворот, чтобы выбросить в окно, когда винтовка перешла на боевой взвод. Винтовка Кейтлин. Настроенная на Кейтлин, и более ни в чьих руках не работающая. Заработала. Блядь!

– Кейтлин? – неуверенно спросила Вай. Хотя вообще-то характерный окрас шкурки должен был заставить ее задуматься об этом раньше.

Зверюшка – Кейтлин – снова запищала, и побежала к своей тумбочке. Окунув лапку в чернильницу, она набросала на листе бумаги возмутительно хорошим почерком: «Я понимаю, что ты говоришь, а ты меня явно нет. Утром нашла амулет в тво...».

– Моем кармане, – севшим голосом закончила за нее Вай, устроившаяся рядом на кровати.

Кейтлин быстро закивала, вопросительно уставившись на нее. Пришлось объяснять... В покупке амулета и вчера было мало смысла, а сегодня при свете дня в их спальне звучало и вовсе тупо. Выслушав, Кейтлин тут же принялась раздавать приказы – ну, пищать и размахивать лапками. Потом строго посмотрела на с трудом сдерживающую смех Вай, и вернулась к письму.

Дальше все завертелось с невероятной скоростью, как обычно и бывало после приказов Кейтлин. Вот они уже всей командой бежали на ярмарку. Днем там было почти пусто, и открыты оказались лишь несколько палаток. Кейтлин сидела на плече Лориса, держась за его волосы, и первой заметила шатер предсказательницы, направив остальных. Внутрь впереди всех вкатился Стэб, привычно сдвигаясь вправо. Столь же привычно Вай шагнула влево, перекрывая гадалке выход. Женщина вскрикнула и метнулась назад, нырнув под полог. Когда все выбрались наружу, Мэдди уже прижимала ее к земле.

Гадалка голосила что-то о невозможности точных предсказаний и что она готова вернуть деньги. Вай вздернула ее на ноги руками в перчатках, и принялась задавать вопросы. Вскоре выяснилось, что предсказательница сделала лишь то, что ей приказал руководитель труппы. Короткие поиски показали, что руководитель выехал к дирижабельной площадке, где его и перехватили. Пока Мэдди успокаивала других отправляющихся, подозреваемого допросили. Ярмарочник утверждал, что в труппе нет никакой предсказательницы – последней была его бабушка, мир ее праху. Пришлось брать руководителя под арест, и возвращаться с ним обратно.

Из-за необходимости тащить этого толстячка, Вай и отстала от остальных. Правильно Кейтлин говорила о том, что нельзя разделяться. Когда Вай пристегнула арестанта наручниками к ближайшим перилам и рванула на шум, центральная ярмарочная площадь уже превратилась в поле боя. Лорис валялся на земле и ругался на чем свет стоит, пытаясь одновременно утереть кровь, текущую из рассеченной брови, и вытащить из-под прилавка улетевший туда пистолет. Стэб методично делал выстрел за выстрелом в гадалку, которая стояла, вытянув ладонь в его сторону – пули вязли в воздухе перед ней. Мэдди будто боролась со своей рукой, которая направляла пистолет на Кейтлин, мечущуюся между палаток.

Первым делом Вай вырубила Мэдди, а затем прыгнула на гадалку сбоку. Она двигалась стремительно и в слепой зоне, но прокля́тая ведьма будто почуяла ее: повернулась лицом и расплылась в хищной улыбке. И вытянула навстречу свободную руку, из которой на Вай полетели черные шипастые цепи. Она рухнула на землю лицом вниз, и от боли на мгновение перед глазами стало черно.

Очнувшись, еще не успев прийти в себя, Вай откатилась в сторону, запутавшись в какой-то ткани, на что-то налетела, потом на нее что-то упало, а следом на лицо полилась вода, мешая видеть происходящее вокруг. Вытирая глаза предплечьем, она пыталась определить, что происходит и где опасность. И тут вдруг откуда-то сбоку в поле ее зрения появилась голова Кейтлин.

– Вай, ты в порядке? – обеспокоенно спросила она.

– Кейтлин! Ты снова человек!

Брови Кейтлин поползли вверх. Затем она нахмурилась и положила руку Вай на лоб.

– Похоже, ты слишком сильно ударилась, когда упала с кровати.

Кровати?.. Вай, наконец, сумела оглядеться и обнаружила, что лежит на полу в спальне, запутавшись в одеяле, вся усыпанная цветами и политая водой из опрокинувшейся вазы. Что за нахрен?! Вай нахмурилась и сильно ущипнула себя за бедро.

– Ты не была мангустом? – и тут же осознала, как глупо это звучит. – Кхм, то есть, я хотела сказать... Какой сегодня день?

Кейтлин помогла Вай выпутаться из одеяла и смахнула лепестки, застрявшие в ее волосах.

– Сегодня двадцатое, вчера открылась ярмарка. – Она снова приложила прохладную ладонь к шишке на мокром лбу. – При чем тут мангуст?

Вай снова протерла глаза, и уставилась вверх на Кейтлин, все еще глядящую на нее с кровати:

– Ты не поверишь, что мне приснилось! Ты была мангустом, и Лорис носил тебя на плече, и... Блин... Я на секунду забыла, что он мертв. Думала, посмеемся на смене над тем, как его победила гадалка...

Лицо Кейтлин стало печальным. Вай не хотелось начинать утро с грустного:

– Эй, да все не так плохо: мы живы, ты не мангуст. Хотя, должна сказать, из тебя получился премилый зверек – такая мягкая синяя шерстка, умные глазки. И писала ты даже лапой лучше меня, – усмехнулась она.

– Писать лучше тебя не сложно. Даже лапой, – улыбнулась Кейтлин.

– Уф, ладно, мне надо в туалет. – Вай стряхнула с плеча целый мини-букет из двух цветков и какой-то лохматой ветки, и сморщила нос: вода пахла странно. – И переодеться.

– Действительно, – улыбка Кейтлин стала шире, когда она сняла еще одну ветку с макушки Вай.

– Эй, это для красоты! – возмутилась Вай, вернув ветку обратно. И гордо прошествовала к ванной, радуясь легкому хихиканью за спиной.

Закрыв за собой дверь, она скинула одежду – и ветку – в угол. Затем включила воду и собралась было залезть под душ, но тут что-то царапнуло сознание: куча вещей на полу, вчерашняя форма, амулет! Кейтлин-из-сна превратилась из-за него – убирала, как обычно, в корзину для белья грязные вещи, как обычно, скинутые Вай на пол, и проверяла карманы, чтобы не постирать лишнего. Покупать его уже было достаточно глупо, так что еще немного глупости хуже не сделает. Вай откопала на дне кучи свои штаны, вытащила пакетик с амулетом и, приоткрыв форточку, зашвырнула его как можно дальше в парк. И с чувством выполненного долга залезла под воду, протяжно застонав.

Потом она расскажет Кейтлин свой сон, они посмеются, и все будет хорошо, как и раньше.

***

Шестиглазый ворон приземлился на куст, наклонил голову набок, приглядываясь к земле, а затем спланировал вниз. Поставив лапку на бумажный сверточек, он дернул клювом за бечевку, высвобождая скрытую под оберткой металлическую бляху с алым камнем в центре, и выгравированной вокруг сложной вязью то ли орнамента, то ли письма. А потом, разинув клюв на невозможную для настоящей птицы ширину, проглотил амулет. Все шесть глаз на мгновение засветились алым, после чего ворон взлетел, хрипло каркнув напоследок, и отправился в дальний путь.