Work Text:
Арманд поднес кубок с вином к губам и сделал крохотный глоток: смочить горло, но не более. Как только ножка чаши коснулась деревянной столешницы, гость продолжил:
—Роберт1 поддержал меня безоговорочно. Евстахий2 тоже высказал готовность дать людей и золото, если понадобится. С остальными баронами разговор сложится быстрее и проще. — Он сделал паузу и чуть склонил голову вперед так, что теперь смотрел исподлобья. — Если до них дойдут вести, что среди моих соратников и сам чародей Малфой.
Левый уголок губ все же дрогнул в финале речи Вильгельма, но ничто другое: ни поза, ни взгляд Арманда — не выдало удовольствия от услышанного. Он снова отпил из кубка и погрузился в молчание. Сидящий напротив герцог Нормандии не спешил нарушать эту тишину.
Прошло не меньше минуты, когда Арманд все же спросил:
— Ты уверен, что хочешь променять то, что уже имеешь, на то, чего можешь и не добиться? В Нормандии наконец наступил порядок, ты заручился поддержкой не только местных святош, но и самого Папы Римского. Стоит ли…
— Все говорит в мою пользу, — спокойно, но уверенно перебил его Вильгельм. — Покойный Эдуард3 нарек наследником именно меня. А этот предатель Гарольд4 даже клялся поддержать…
Он не закончил. Арманд заметил, как сжался кулак герцога, и лишь спокойно кивнул.
— И именно эти два обстоятельства ты считаешь достаточно весомыми, чтобы отправиться в Англию?
— Да, — все так же уверенно ответил Вильгельм и прищурился. — И твоя помощь мне очень пригодится.
— Вернее, мои ресурсы?
Это было рискованно. Арманд знал, что любой другой барон не сносил бы головы за подобную дерзость со своим сюзереном. Но никто из этих других не был Малфоем, обладавшим не только титулом графа, но и способным «творить чары таинственные», как называли это местные. При этом Арманд не стремился быть на виду, но всегда оказывался рядом с Вильгельмом, когда было необходимо. Например, сейчас.
— Я помню все победы, которыми обязан тебе, — заговорил герцог. — И за каждую ты получил щедрую благодарность. В случае успеха, безусловно, можешь рассчитывать на обширные земли и высокий титул в Англии. И мою лояльность к кудесникам.
Последнее было важно. С усилением влияния религии таким, как Арманд, становилось сложнее существовать открыто. Его не особо волновали невзгоды магов-простолюдинов. Но даже сам герцог Нормандии не мог гарантировать, что, разобравшись с низкородными, эта магловская погань не захочет поднять на вилы и Малфоев. Так что Арманд — в качестве исключения — действовал ради общего блага. Тем не менее, новый статус и земли тоже не были бы лишними.
И все же он сомневался. Даже при наличии большого войска и правильных альянсов Вильгельм мог проиграть. Его соратников вряд ли пощадят — в лучшем случае отправят тела обратно в родные земли. Не такого хотел для себя Арманд. Нет, планы его были совершенно иными: заключить брачный союз с выгодной партией и усилить род Малфоев, обеспечив процветание даже не на десятилетия, а на века.
Вильгельм заметил его колебание, чуть нахмурился и спросил:
— Так каков будет ответ?
— Мой господин, — мягко начал Арманд, вложив всю лояльность, доставшуюся от предыдущих поколений Малфоев, — час уже поздний. Негоже принимать столь важные решения на ночь глядя. Да и снаружи собирается долгий туман. Сочту за честь предложить вам остановиться в моем замке сегодня, а завтра вернемся к разговору.
— Только ты можешь позволить себе подобную дерзость, Малфой, — напряженно усмехнулся друг. Затем оглядел обеденный зал, освещенный парящими в воздухе свечами. — И только тебе я готов ее простить. Час и правда поздний.
Вильгельм махнул рукой, и стоящий за его креслом слуга быстро кивнул и поспешил на выход.
— Для вас подготовят лучшие покои, господин, — отозвался Арманд, а тяжесть в груди отступила.
Но надолго ли?
Замок притих в ночной тишине.
Юная медноволосая дева, делящая с ним ложе уже не первый месяц, уткнулась щекой в подушку и мирно спала. Арманд же не сомкнул глаз с тех самых пор, как непринужденным движением кисти распалил огонь в камине чуть сильнее и поцеловал хрупкое девичье плечо с пожеланием добрых снов.
Казалось, что еще немного — и мысли изольются из головы и начнут затапливать покои.
Утром герцог потребует ответа. Арманду придется сделать выбор: поддержать претензию Вильгельма на трон Англии или же не вмешиваться в, вероятно, безуспешное завоевание.
Не в силах думать в тепле и неге, он выбрался из-под шкур и простыней, захватил волшебную палочку и шерстяную мантию и вышел из покоев.
Малые ворота крепости протяжно скрипнули — и вот Арманд уже брел на ближайший холм сквозь сгустившийся туман. Пожухлая трава и листья трещали и ломались под его тяжелой поступью. Холодный зимний воздух пощипывал ноздри, отрезвляя разум.
Он и сам не знал, куда хотел прийти, но все же шел вперед, поднимаясь к вершине холма, залитой лунным светом.
Достаточно ли у него дерзости, чтобы замахнуться на предложенное Вильгельмом? Хватит ли расчетливости и прозорливости, чтобы не допустить утечки планов в стан врага? Настолько ли крепка его власть, что побудит вассалов безоговорочно последовать за море в поисках богатств и славы?
Арманд Малфой впервые задавался подобными вопросами. Внутри промелькнула саркастичная мысль: «Не каждый день тебе предлагают свергнуть правителя другого государства, высадившись на незнакомой земле».
В благодарности Вильгельма он не сомневался. Конечно, при условии, что тот одержит победу и не сгинет в бою. С завистью других баронов Арманд тоже справится, как делал уже много раз до этого. Спасибо темной магии, надежно охраняющей границы Малфоевых владений и отгоняющей всех, замысливших худое.
Он достиг вершины холма, но так и не нащупал внутри чего-либо настолько значимого, что избавило бы от сомнений.
Арманд тяжело вздохнул и окинул взглядом раскинувшийся внизу замок. Вернее, каменные зубья причудливых форм, торчащие из плотного тумана то тут, то там и выбеленные луной. Ночное светило было сегодня особенно прекрасно: холодное, величественное и отрешенное. Поежившись от дуновения ветра, Арманд сотворил согревающие чары. Затем откашлялся и тихо, но четко произнес, обращаясь в никуда:
— О великие силы природы! Вы всегда были благосклонны ко мне. Избрали кровь мою и наделили своей магией. Хранили предков моих от бед, подсказывали и направляли. Настал и мой черед обратиться к вам! Помогите найти ответ, великие силы природы. Помогите узреть правильное решение!
Он прикрыл глаза и замер. Арманд слишком хорошо знал, что чудес в этом мире не бывает. Не в том виде, как думают маглы. Но сейчас даже он надеялся на чудо.
Божества не откликнулись.
Он по-прежнему стоял на пустынном холме и теперь глядел вдаль, туда, где очень-очень далеко располагалась земля, таившая в себе невиданные возможности — но и такие же невиданные опасности.
Огорчение сдавило грудь, вцепилось в горло. Арманд смиренно прикрыл веки, позволяя себе секундную слабость обычного человека. Уже в следующее мгновение он вновь был Малфоем: тем, кто никогда не оступится, не прогадает и не понесет на себе позора. По крайней мере, Арманд всегда убеждал себя в этом.
Внезапно он прищурился.
Где-то вдали, прямо в густом белесом тумане, появился синевато-белый шар. Он становился все отчетливее и ярче, расширяя круги из переливов нескольких цветов. Арманд замер, завороженный: великие силы все же услышали его молитву!
Сияющий ореол больше не рос, и теперь прямо в центре его можно было разглядеть темно-серую фигуру. Поза источала уверенность и величие. Арманд крепко сжал в руке палочку и направил на человека (вероятно, мага?) — фигура повторила его движение. Он замер, потом вскинул обе руки — и силуэт сделал то же самое. Ореол продолжал сиять, вспыхивая цветными переливами. Ошеломленный Арманд понял: эта фигура — он сам!
Вот и ответ!
Вот, что ожидает его, поддержи Малфой притязания герцога Нормандии на престол Англии! Слава, величие, избранность! Сияние и процветание!
Из горла вырвался рваный выдох. Арманд не смел даже моргать, будто это могло развеять поданный свыше знак. Он медленно опустил руки, и фигура повторила движение за ним.
«Благодарю вас, великие силы природы!» — воздал бессловесную молитву Арманд.
По прошествии нескольких минут ореол начал блекнуть. Широко улыбнувшись, Малфой накинул на голову капюшон мантии и уверенной поступью начал спускаться обратно к замку, все еще слабо различимому в ночном тумане. На душе больше не было тяжести, червь сомнения не точил разум. На их место пришли ясность и спокойствие.
Решение принято. Выбор сделан.
