Work Text:
К счастью, насилие —
не крайняя мера. Крайняя
мера — шантаж.
© Грегори Хаус
Если что-то в этом мире и можно было утверждать наверняка — так это что Блэки добивались своего. Это знали все. Это знал Гораций Слагхорн, более полувека бывший деканом у всех представителей благороднейшего и древнейшего семейства. Это знала, хотя мечтала не знать, профессор МакГонагалл. Это, возможно, не очень хорошо знала Распределяющая Шляпа, когда, едва коснувшись головы Сириуса Блэка, провозгласила:
— Слизерин!
— Нет уж, хочу в Гриффиндор, — не терпящим возражений тоном заявил на это Блэк.
— Но дорогой мальчик, — терпеливо принялся объяснять Гораций: он был опытным педагогом и понимал, что таким блестящим молодым людям иногда необходимо выпустить пар. — Сириус, Сириус, мой дорогой юный мальчик, распределение уже закончилось, и Шляпа ясно дала понять, что предпочитает видеть тебя на моем факультете. Ах, это будут чудесные семь лет! Помню, как учил твоего дядю Альфарда — у тебя такой же дерзкий взгляд, как у него, можешь мне поверить...
Погода тем вечером стояла дождливая, и на полу холла остались лужи. Аргус Филч привычно шаркал шваброй по коридорам, бормоча себе под нос:
— Вот я вам сейчас покажу, вы у меня не будете разносить грязь, мерзкие маленькие паршивцы...
Увидев Сириуса выходящим в коридор, он устремил на него дрожащий от ярости палец и торжествующе провозгласил:
— Ага-аа! Это ты устроил, мальчишка? Ну, я вышибу из тебя эти глупости! Живо говори, какой факультет, сейчас у вас отнимут ваши драгоценные баллы..!
Гораций Слагхорн ощутил в тот момент крайне неприятное, как бы предостерегающее волнение в области печени — но, впрочем, это вполне могло быть следствием неумеренности в отношении гусиного паштета.
На другой день лужа стала больше. Дождь кончился среди ночи, но коридор залило.
— Мелкие несносные звереныши... — пыхтел Аргус Филч, негодующе шлепая по полу. — Только и знают мусорить... Это он, профессор, он — он сам признался, что открыл краны и затопил коридоры. Нет, вы посмотрите на него!
Слагхорн посмотрел. Сириус Блэк сидел на подоконнике и дурашливо болтал ногам. Взгляд у него в самом деле был как у Альфарда — но как у Альфарда, которого застали за курением сушеных зелий в туалете Плаксы Миртл.
— Сириус, Сириус! — Слагхорн сокрушенно всплеснул руками. — Ах, мой дорогой мальчик, что тебя побудило сделать такую ужасную вещь?
— Хочу перевестись на Гриффиндор, и сейчас же, — упрямо заявил дорогой мальчик, не слезая с подоконника.
Слагхорн в растерянности заозирался по сторонам, ища ответа, что предпринять в такой экстраординарной ситуации. К своей досаде он не увидел ничего, кроме Аргуса Филча, нетерпеливо переступающего с ноги на ногу в ожидании развязки.
— Снимите с его факультета баллы, профессор! — гневно зашипел Филч. — Снимите, или мы сейчас пойдем к директору!
Доводить эту ситуацию до сведения Дамблдора не хотелось, и потому Гораций с тяжелым сердцем по возможности деликатно снял десять баллов со Слизерина во имя всеобщего примирения.
На следующий день лужа прибавила в размерах. Брюзжа и негодуя, Филч размазал ее шваброй по полу с раннего утра. Ко второму уроку она вернулась; Филч вытер ее, и она появилась после третьего занятия, а ближе к обеденному перерыву по коридорам вовсе нельзя было пройти из-за луж.
— Какое неуважение к школьным правилам, мистер Блэк. Минус двадцать баллов со Слизерина, — сухо поджав губы, заявила МакГонагалл. Минерва была женщиной свирепой и устрашающе последовательной, потому Слагхорн не рискнул с ней спорить. Кроме того, она в своем роде избавляла его от крайне болезненной процедуры самостоятельного снятия баллов со своего факультета. Впрочем, это не то чтобы помогло.
Каждое следующее затопление холла сопровождалось новым вычетом баллов. Изумрудов в чаше, где подсчитывались факультетские очки, становилось все меньше. Никогда еще прежде Слизерин так быстро не уходил в аутсайдеры, при том что прошло всего две недели с начала учебного года. От переживаний Гораций даже похудел, что для его благообразной фигуры было совсем некстати.
Однажды ночью, после очередного потопа, его вызвали в общий холл.
— Видишь, в чем проблема, Гораций... — сочувственно начал Дамблдор, но объяснять смысла не было. Гораций видел: изумрудов в чаше Слизерина не осталось совсем.
— Но это ведь беспрецедентно, Альбус! — он всплеснул руками. Директор в глубочайшей задумчивости сомкнул кончики длинных пальцев:
— Я боюсь, что это действительно так, мой друг.
Слагхорн хотел было спросить, что теперь будет — ситуация в самом деле была необычайная, потому что до нуля баллов ни один факультет на его памяти еще ни разу не доходил. И вместе с тем спрашивать ничего не хотелось — возможно, потому что в этот момент где-то в отдалении зашумели потоки воды, и в коридоре снова стала непреклонно образовываться лужа.
***
— И вы утверждаете, что произошла ошибка, Гораций? — МакГонагалл с сомнением сдвинула очки на кончик носа.
— Досадная, досаднейшая ошибка, моя дорогая Минерва! — от всего сердца воскликнул Слагхорн, прижимая ладони к груди. Минерва МакГонагалл склонила голову набок и глянула поверх стекол очков, переводя взгляд со Слагхорна на Сириуса Блэка. Тот был вполне доволен собой, стоял, невинно сунув руки в карманы и сиял такой лучезарной улыбкой, что Слагхорн невольно подумал, какой замечательный слизеринец это мог бы быть.
— Ну что ж, — все еще не убежденная до конца, но вынужденная подчиниться решению консилиума, Минерва поправила очки на носу и сухо поджала губы, — если директор не возражает, мы, разумеется, в порядке исключения переведем мистера Блэка на Гриффиндор. Я думаю, у меня найдется еще одно место в спальне первокурсников. В комнате на последнем этаже как раз не занята кровать. Мы поселим мистера Блэка рядом с... Ремусом Люпином, если я правильно помню. Уверена, соседство с таким ответственным студентом научит вас уважать правила, Блэк, не так ли?
Сириус невинно улыбнулся. Что-то в этом всем изрядно смущало Слагхорна, но он не мог понять, что. Он подумал: о, ну разумеется, мистер Люпин — такой приятный юноша, прекрасная идея! И он настойчиво попытался не обращать внимания на предупреждающие колики в районе печени.