Work Text:
1
Улицы Хеллсалем Лота были оживлёнными, как и в любой другой будний день. Весна была ранней: эхо талого снега все никак не хотело покидать воздух, даже при том, что он уже давно пропал даже в самых тенистых закутках города. Утренний ветер принёс нависающие над городом облака и смог с ноткой цветочного запаха.
Лео чихнул и покачал головой. Поток людей и иномирцев упрямо тащил его за собой в пасть метро, а хотелось остаться наверху и перехватить кофе в любой забегаловке на углу. Он с некоторым трудом поменял направление, протиснувшись мимо толстой туши, занимавшей половину тротуара, отвоевал место в очереди к кофе, и едва успел добраться до стены ближайшего здания со стаканчиком в руках. Тут же мимо промчался некий иномирец с женской сумочкой в руках; вслед за ним быстро, несмотря на высоченные каблуки, бежала пронзительно вопившая женщина. Запп бы точно попытался к ней подкатить, возможно, даже помог бы ей в обмен на номер телефона, но, к счастью, его рядом не было.
Лео прислонился к стене, но пить кофе не спешил, ждал, пока немного остынет. Он достал телефон, просмотрел сообщения — не было ничего срочного, в том числе от сестры. Мишелла в последнем длинном письме рассказывала, как побывала на выставке “Диалог во тьме” — ей очень понравилось быть проводником мужу, и она предположила, что Лео тоже может там понравиться.
“Я вспомнила”, писала она, “как мы строили форт в детстве, в доме. Один раз выключили свет из-за плохой погоды, я случайно задела основную верёвку, и всё рухнуло, и ты запутался в пледе-крыше. Даже если ты носишь эти Глаза Бога, может быть интересно не полагаться вообще ни на что, пусть ты и вырос уже, нет? На этой выставке следят, чтобы никто не убился, обещаю, всё будет хорошо”.
Судя по тому, что Лео смог найти в интернете, в “Глассхауз” сейчас проводили выставку именитого фотографа, который использовал в работе объективы, настроенные на конкретные типы иномирцев — за счёт этого фотографии могли казаться менее контрастными для обычных людей. В выставочном зале на Фултон стрит оставался еще месяц экспозиции, по описанию очень похожей на “Диалог во тьме”. Лео сверился с картой: сейчас ему нужно было пересечь несколько перекрёстков, чтобы добраться до 12 авеню.
Очередь на выставку была длинной; когда Лео вышел с неё, у него гудела голова, и он не сразу обратил внимание на то, что начало темнеть. Экспозиция занимала два этажа, и с обычным человеческим зрением фотографии города, оранжереи, людей, животных и правда казались почти серыми. Как обладатель Глаз Бога, Лео смог увидеть намного больше оттенков, а местами казалось, что на напечатанных фотографиях можно потрогать текстуру — лепестков, шерсти, ткани, коры.
Вход на выставку был оформлен очень скромным баннером. Лео сделал селфи на его фоне и отправил в чат Либры с геометкой. Зеду, написал он, может быть интересно сюда прийти. Ветром донесло запах еды, и Лео понял, что проголодался. Недалеко оказалось кафе, где цены были задранными не в четыре раза, а в два, и Лео сдался: заказал самый дешевый бургер и сел ждать его тут же, за столик недалеко от входа. Какой-то сумасшедший с ирландским акцентом, проходя мимо, обругал его в лучших традициях местных сумасшедших; Лео в лучших же традициях притворился, что ничего не слышал, и вздохнул с облегчением. Он еще успевал на Фултон-стрит, где экспозиция была открыта каждый день вплоть до полуночи.
Начал накрапывать дождь. С бургером в руках Лео маневрировал по тротуару между разной степени величественности людьми; один раз чуть не высыпал часть бургера в чужое декольте, извинился и ускорил шаг. Краем глаза он зацепил что-то знакомое. Останавливаться не стал, но взглянул в отражение в витрине, и чуть не поперхнулся.
Высокий мужчина в очках и в чёрном плаще с вышитыми на плече маками неторопливо шёл к входу станции метро, чуть впереди Лео. Он ничем особо не выделялся из толпы — если смотреть обычным зрением, но Лео из-за усталости хуже контролировал Глаза Бога. Пока он не сосредотачивался на мужчине, буквы были размытыми; в отражении витрины чётко стало видно короткое, на двадцать три слова, имя.
Лео немного замедлил шаг — достаточно, чтобы можно было успеть отправить в чат “Нашёл Блад Брида неподалёку, не успел полное имя. Наблюдаю”, огляделся — а мужчины уже и след простыл.
Лестница станции метро была скользкой от дождя, но Лео торопился. Он успел пройти две ступеньки перед тем, как почувствовал легкий толчок в спину. Снова краем глаза заметил алые маки сбоку от себя перед тем, как из-под ног ушла земля, и перед глазами резко потемнело, и он попытался вдохнуть снова, и-
2
Улицы Хеллсалем Лота бурлили людьми и иномирцами. Небо было тяжёлым, серым и солёным, как и всегда перед дождём. Лео заоглядывался по сторонам: он стоял посреди перекрестка, и машины сигналили ему агрессивными гудками с привкусом шрирачи. Часы на здании напротив показывали 14:01 — довольно карамельное время.
Лео на всякий случай проверил сообщения, но его никто не искал. Последним уведомлением было письмо про акцию выходного дня и скидки постоянным покупателям бургеров. Буквы почему-то имели вкус кресс-салата. Лео потряс головой, как будто он так мог выбросить лишние мысли, как будто это помогло бы понять, почему вдруг он всё стал оценивать с точки зрения привкуса. И как он здесь оказался?
Вдали виднелась высотка из красного кирпича — Лео никак не мог вспомнить её название, зато знал, что у нее привкус кисло-сладкой китайской курочки. На вершине высотки можно было разглядеть довольно большую белую обезьяну. Издалека она была похожа на Соника, но ему нужно было быть высотой метров в десять, чтобы Лео смог разглядеть его с такого расстояния. Рецепторы подкинули Лео запах и вкус от дыма сигар.
Наверное, от усталости он не мог активировать Глаза Бога. Наверное, от той же усталости он не мог сдвинуться с места — стоял и смотрел, как фигурка белой обезьяны прыгает с крыши на крышу в его сторону. Лео решил, что стоит вызвонить подмогу, и полез за телефоном в карман.
Клаус не брал трубку. Фигурка обезьяны должна была становиться больше, когда приближалась, но было наоборот: она уменьшалась, — Стивен не брал трубку, — и уменьшалась, — Чейн не брала трубку, — и уменьшалась. С четвертого этажа торгового центра на голову статуе китайца прыгнула вполне человеческая фигура.
Лео моргнул. К.К. не брала трубку.
Фигура в белом явно ухмыльнулась. Позади Лео раздался звук удара, и он обернулся — такси врезалось в бампер чёрной машины, которая как раз стояла напротив Лео. На рукаве чёрной куртки водителя пламенел алым патч с маком.
Когда Лео набрал Заппа, звонок раздался позади него. Он обернулся обратно, и белая обезьяна со вкусом сигаретного дыма, ростом с Заппа Ренфро, спрыгнула со светофора, отряхнула белую курточку, достала зажигалку, похабно облизнула брови Заппа Ренфро на лице Заппа Ренфро, и голосом Заппа Ренфро сказала:
— Ну, бывай.
Клинок в его руке возник мгновенно, даже без произношения техники. Лео успел увидеть его движение, Лео не почувствовал, как лезвие входит ему в живот — вместо этого начало жечь глаза. Он запрокинул голову к солёному дождливому небу и открыл рот, пытаясь хоть как-то вдохнуть воздух, и-
3
Улицы Хеллсалем Лота сегодня гудели, жужжали и чвякали, так много на них было людей и иномирцев. Ещё больше, чем обычно, и тёплый дождь абсолютно никого не пугал. Лео казалось, виной тому должна быть какая-то акция в Центральном парке, или необычная выставка на Манхэттене. Сам он собирался размять ноги, пока у Либры не было никаких срочных вызовов, и сходить за бургером куда-то на Чёрч-стрит.
Потоком пешеходов Лео несло в примерно правильном направлении, и за несколько лет жизни здесь он уже приловчился вовремя из него выныривать — с уместно вставленными извинениями или же воплями “Куда прёшь, повылазило тебе, что ли!?!”. Впереди, над головами, подмигивал жёлтым светофор. Кажется, это было то самое место, где они неделю назад превращали в пыль очередной выводок экспериментов из лабораторий Фемта. Лео содрогнулся. Соник, который обычно реагировал на изменения в скорости движения или на его дрожь, молчал.
— Соник? — позвал Лео. Чириканье Соника послышалось немного позади, и Лео пришлось рыбкой нырять между прохожими и на бегу извиняться перед трёхметровым обладателем тощих ног-ходулей, которых он коснулся ненароком. Ещё два шага, один толкнувший его иномирец косой сажени в плечах, и он уже был в подворотне, которую они прошли пять минут назад. Соник заинтересованно рассматривал продолговатый жёлтый предмет. Он был подозрительно похож на банан, приклеенный скотчем к стене, и не менее подозрительно висел над мусорным баком, с которого его легко было достать. Лео не был так уж уверен в том, что это был банан.
— Соник, — позвал он ещё раз. Соник только раз на него оглянулся, абсолютно уверенный в своей безопасности, и склонил голову к плечу, рассматривая предмет.
Интуиция Лео вопила на громком и матерном; он активировал Глаза Бога — и охнул, как будто ему дали под дых.
Вокруг предмета вихрились линии — каждая напоминала крошечные кинопленки старого образца, и все они стремились наружу, но не могли завершить движение. Соник протянул лапку к скотчу, и одна из “киноплёнок” начала обвиваться вокруг него.
— Не трогай этот банан, замри! — заорал Лео, но Соник не отреагировал: тянулся и тянулся к скотчу, и Лео побежал к этой дурацкой стене, и Соник что-то пробормотал, и резко дернул за скотч.
“Банан” был слишком тяжёлым для скотча. Подбегая, Лео заметил, как вихри потянулись к ним с Соником, пока “банан” падал на потрескавшийся асфальт внизу; ему казалось, что нельзя дать “банану” коснуться асфальта, и он прыгнул вперёд, как будто когда-то играл в волейбол и умел ловить мячи над самой землей. Кончики его пальцев задели банан, акругиф яавоспиг яатсуп как ,лунсерт и юлмез ан лапу тот и.
.илатобар ен еничирп от-йокак оп агоБ азалГ а ,онжолс ьнечо олыб ясьтаворитнеирО .обисапс мот ан и ,лакрез хыннялкетс хымидивен олыб ен ыб ятох )оген идазоп или( мин дереп ,уН .акаб огонросум идазоп гаш ан яслазако и ,дёрепв лунгаш онжоротсо оеЛ .50:51 в ьсолитарверп 60:51 — ырфиц еыннёжарто илавызакоп ысач еынчураН .ротялумукка рему оген у отдуб как ,яслачюлкв ен но он ,нофелет олыб латсод оеЛ .яинерз ялоп зи лапорп ежот киноС и ,”ананаб“ ясогешвибзар то аделс и олыб еН .дёрепан модаз илш йонипс оге аз идюл и ,хревв атьлафса с ьсиламиндоп яджод оголпёт илпаК .оннёшулгирп яслашылс муш йынчилУ .лунгром оеЛ
.ортем в олыб онжун ончот умЕ .адут итйод еертсыбоп ясларатсоп но и ,ортем в аксупс ыраш еынёлез ьсилендив идерепв окелаД .дёрепан модаз утессак литсупаз от-отк онволс ,имытунрёвереп илачувз ежот ьседз аволс — илагур акянреван и ,дёрепв ашепс ,имяткол илаклот оге зар ураП .исипдан еыннёжарто уме илавызакоп игород ьлодв иканз еыньлетазаку и вонизагам иксевыВ .хижохорп котоп литавхдоп оге едг ,рауторт ан лешыв но онжоротсо ,оннелдем ,оннелдеМ
.нйеЧ аволог ужуран алачрот атамотва зи ,онтарбо яслунревоп адгок а — ,йоговерт йокгёл олзырг — йачулс йикясв ан маноротс оп яслунялго нО .аледероп йедюл аплот ,дзеорп ьтиталпо утамотва к лидохдоп оеЛ акоП .линмоп оеЛ меч ,ончыбо меч ,ешит ьсилашылс ежот возомрот тежеркс и вотекинрут икчлещ едохереп В
:ьтасип алачан ортсыб ано ,ледив ёе оеЛ ыботч ,кат вунревоП .мосулитс ос уксод юунтингам юукстед хреван алатсод узинс от-адукто и мабуг к целап алижолирп авонс ,йоволог алачакоп ано ,оеЛ азалг в ядялГ .йоннапёртсар и йешватсу аледялгыв анО .итсоннадижоен то лароаз ен ьтуч оеЛ — ямервов и ,мабуг к целап алижолирп нйеЧ
Еле пробилась. Тот, кого ты нашёл, не даёт тебе проснуться. Мы почти нашли его берлогу. Нужна твоя п
,ясьтирумжаз окьлот лепсу оеЛ .укур мин дан сёназ и оеЛ к яслунревзар отурк ,юицрени яярет ен ,еж аничжуМ .аделс зеб ьсалировтсар и араду оге то ясьтунреву алепсу нйеЧ .имакам с ащалп огонрёч зеб и ланзу ыб оеЛ огороток ,аничжум йикосыв ясливяорп ,лоп ьзовкс омярп ,модяР .икур йожуч йоктавх доп еьтсяпаз в дазан ьсалимолаз онневтсетсеен нйеЧ акур отч умотоп ,липоваз икат-ёсв оеЛ
вдохнуть воздух, и-
4
Улицы Хеллсалем Лота были затоплены водой. Рассеянный свет падал откуда-то далеко сверху, такси и прохожие неторопливыми медузами проплывали мимо него. Не было слышно ничего — ни шороха шин, ни гудения двигателей, ни голосов людей, ни даже ударов пульса в ушах. Было в этом что-то неправильное. Ну не мог он стоять посреди оживлённого перекрёстка, только чудом ещё не сбитый машиной, и дышать водой. На миг его охватила паника и он поднял руку к шее. Под пальцами была обычная гладкая кожа, без чешуи, без жабр, и он выдохнул воду, и вдохнул её снова.
Он не очень доверял этой искривлённой реальности. Да, он жил в Хеллсалем Лоте, в котором вечно что-то случалось, но не мог же он забыть очередной и очень глобальный катаклизм! Лео потёр переносицу ребром ладони, потом опустил руку перед собой, растопырил пальцы и сжал их в кулак — читал где-то, что простые физические действия успокаивают.
Кончики пальцев погрузились в ладонь. Лео нахмурился, снова разжал и сжал пальцы — их стало шесть. Он точно не превращался в иномирца, и даже в самой захудалой и подозрительной больнице Хеллсалем Лота никто бесплатно лишние конечности не пришивал.
Может быть, это был сон. Скорее всего, это был сон. Лео смутно помнил, что ему говорили об этом — что его держат здесь. Ещё он помнил, что где-то в районе Манхэттена была выставка, которая его интересовала, но… раз уж это был навеянный кем-то сон, скорее всего, на выставку идти не стоило. И, раз уж это был сон, некоторые правила могли и не работать.
Лео решил проверить эту мысль и шагнул вперёд, прямо перед развозчиком мороженого. Водитель вдавил клаксон, Лео чётко это видел, но не слышал — и фургон проехал сквозь него. Лео беззвучно выругался вслед и поспешил на другую сторону улицы. Если куда-то и было безопасно идти, так это в офис Либры.
Переход к нужной станции метро проходил через торговый центр. Внутри здания вода имела немного другие свойства: проход между бутиками был пустым, и пустыми были витрины, ровно до тех пор, пока Лео не поднял взгляд. Растения, сумочки, модные туфли, последние консоли и телефоны — всё это парило вверху, почти у самого потолка, не касаясь его. Эскалатор в центральном зале вёл на второй этаж торгового центра и вниз, к вестибюлю метро, а вот выше уже невозможно было попасть. Канаты прозрачного лифта заканчивались на перегородке между вторым и третьим этажом, а лестниц выше попросту не существовало. Лео пожал плечами и ступил на эскалатор, ведущий вниз. Подождав с минуту, он беззвучно вздохнул и начал спускаться.
Эскалатор перешёл в узкую лестницу, стены которой были выложены светлой квадратной плиткой. Узкая лестница перешла в винтовую лестницу с ржавыми перилами, и Лео даже засомневался: а это точно всё ещё Хеллсалем Лот? Он минут десять осторожно спускался по узким ступенькам, чтобы оказаться в коридоре с пологим потолком и некрашеными стенами. Рассеянный свет продолжал падать из ниоткуда. Ужасающе клаустрофобный коридор привёл к другому коридору с яркими граффити по всей длине стен. Из него Лео вышел в широкий переход с закопченными стенами, а оттуда — к очередной лестнице вниз.
Лестницы и коридоры не заканчивались, перетекая друг в друга. Казалось, он промахнулся ещё тогда, заходя в торговый центр, и сейчас был намного, намного глубже, чем станция метро. Очередной поворот завёл его в широкий зал со стеклянным куполом вместо потолка и лестницами в четырёх разных направлениях. Зал был полон воды, и, по виду, над куполом тоже была вода, но определить глубину было невозможно. Лео вышел в середину зала, оглянулся и понял, что уже не помнит, откуда пришёл.
Медленные колебания воды в такт дыханию Лео отдавали безнадёгой. Мерцание света на полу и стенах зала казалось изысканной издёвкой — слишком уж было похоже на ту солнечную сетку, которую легко было рассмотреть на пляже, у кромки прибоя, где вода едва достает до колен. Сдаться было очень просто, вдруг понял Лео. Стоило только захотеть вернуться, стоило ему только захотеть оказаться в месте, где он видел Блад Брида — и всё это закончится.
Правда, огорчится не только Мишелла.
Лео покачал головой и сел на пол, скрестив ноги и закрыв глаза, от которых всё равно не было толку. Он напряжённо слушал. Плотная, толстая тишина обволакивала уши, и вскоре Лео начал чувствовал мышцы, которыми в жизни не шевелил. Он слушал, не слыша собственного дыхания, не слыша собственного пульса, он слушал и слушал.
Его позвали.
Он не открывал глаз, всё слушал — вдруг ему показалось? Вдруг уже поздно? Но его позвали снова:
— Леонардо. Лео. Лео.
Голос доносился сильно издалека и напоминал эхо. Голос был бархатным, спокойным, знакомым. В голове немного прояснилось после блужданий по бесконечным переходам.
— Лео.
Он не собирался бросать всё, но и его никто не собирался бросать. И, раз уж он был во сне, то почему бы сну не помочь ему? Лео поднял голову, открывая глаза, и сконцентрировался, активируя Глаза Бога. Купол над ним дрогнул, меняя очертания, растворяясь в высокой синеве воды — или неба? — и вся вода из зала начала подниматься наверх. Уже через несколько секунд он смог вдохнуть воздух, и-
5
Улицы Хеллсалем Лота привычно шумели за окном. Лео не спешил открывать глаза, но знал, что точно проснулся. Возможно, спонсором его незыблемой уверенности было ощущение какой-то пластиковой штуковины на нижней части лица.
В помещении были слышны писк приборов и шорох от чьего-то присутствия. Лео попытался что-то сказать, но горло было слишком сухим, и получился только короткий хрип. Писк участился. Рядом нажали какую-то кнопку.
— Лео, — это был Клаус, — я рад, что ты пришёл в себя. Потерпи немного, сейчас придёт Люсиана.
Лео попробовал шевельнуть рукой, но это требовало слишком больших усилий, и он сдался. Плеча коснулось что-то тяжёлое и тёплое, всего на миг. Понять, что это была рука Клауса, тоже потребовало усилий. Ну, хоть что-то Лео должен был сделать — и он промямлил:
— Масиба.
— Побереги силы.
Частые шаги в отдалении начали приближаться. Лео не вслушивался в тихий короткий разговор Люсианы и Клауса, но на обращение к себе открыл глаза.
— Ты ведь помнишь, как тебя зовут? — Люсиана чуть нависла над ним, блокируя рассеянный свет от окна, и Лео был ей за это благодарен. Даже пасмурное небо казалось ярким.
— Ага.
— И знаешь, где ты?
— М, — формировать слова было трудно. — Аница.
— Верно. Ты был в коме несколько дней. Сейчас болит что-то?
Лео задумался. Болела голова, как будто от низкого давления, или от голода, но не сильно. Он бы сейчас не смог это выговорить, поэтому ограничился коротким “Не.”
Люсиана коротко улыбнулась ему, но сразу посерьёзнела.
— А почему здесь, тоже помнишь?
— М. Не. М! Имя.
Попытка сесть в кровати оказалась непосильной, не в последнюю очередь потому, что Люсиана удержала его всего лишь прикосновением ладони к груди.
— Так ты поэтому здесь остался, — сказала она уже не Лео. — Как с твоим огромным чувством долга уживается твоё огромное сердце?
— Это не совсем корректная оценка.
— Лаза, — влез в их разговор Лео. — Лаза. Безбол потом моно?
— Я бы не советовала сразу после комы использовать сверхспособности, — Люсиана вздохнула и, помолчав, добавила:
— Но это тебя не убьёт. Две минуты, не больше.
— Клаус. Лефон, заетки.
— Открыл.
Лео сосредоточился, активируя Глаза Бога — сразу заболела голова и стало жарче, — и переключился на зрение Клауса. Он водил глазами по клавиатуре, буква к букве, слово к слову, пока не показал Клаусу все двадцать три слова имени Блад Брида в чёрном плаще с алыми маками, вышитыми на рукаве.
— Время, — сказала Люсиана. Лео закрыл глаза и слушал, как шуршала ткань её формы, как с тихим кликом поменяли что-то в капельнице, и как Клаус отошёл к окну и начал говорить по телефону. Он не успел спросить, всё ли в порядке с Чейн. Его обволакивало не бессилием, но спокойствием.
Он выдержал. Он вернулся. Он выдержал.
Он выжил.
Оставалось только вдохнуть воздух, и
медленно, не торопяcь, выдохнуть.