Work Text:
Каким образом Стэнли оказался в этой ситуации он не совсем понимал, если точнее, то вообще нихрена не понимал.
Спустя годы и годы пререканий, ссор, почти драк, он с Рассказчиком наконец расставил точки над "ё", разрешили мировые разногласия, наконец-то угомонились и выдохнули.
Говоря о положении дел: Рассказчик совершенно непринуждённо лежит на груди Стэнли, периодически поправляет сползающий с плеч пиджак темно коричневого цвета, водит бесцельно пальцами по плечу Стэнли и вообще не отвечает на вопросы касаемо происходящего. Стэнли с такой уверенности в действиях потерялся где-то в пространстве и времени, но, вроде, не против.
Всё началось, как обычно, по накатанной, буквально ничего не предвещало, что в Зоне Памяти на Рассказчика нападёт вся бренность их бытия и он со словами "Кажется, гравитация давит на меня" с совершенно спокойным лицом навалится на Стэнли, чтобы упасть в траву.
Не то чтобы Стэнли против, в конце концов, когда он был против идти наперекор истории? Но это как-то сбивает с толку. Даже не интересно с позволения Рассказчика забить на традиционные правила их разногласий. Стэнли отчаянно вздыхает и грустно поджимает губы — до ужаса интересно чем мыслит это русое недоразумение, делая вот такое, имея при себе томно вздыхающего на каждый его шаг Стэнли, который смотрит на Рассказчика почти через розовый фильтр с сердечками. Какой ужас, пусть не останавливается.
Отношение к Рассказчику, в голове Стэнли, менялось постепенно — он сам не заметил в какой момент стал ждать их встреч, разговоров, просто прохождение истории. Рассказчик изменился и Стэнли не знает, изменился ли он только в его собственной голове или правда стал более чутким. Он знал точно одно: Расскзачик — это ласковый ветер. Рассказчик — это буря и шторм. Его касание для Стэнли равноценно чему-то святому, нежно обволакивает всего Стэнли и дарит ощущение бесконечной близости. Позволить этим чувствам расцвести, поначалу, казалось необъятной пропастью, падением в мрак. А потом Стэнли увидел испуганные солнечные глаза, услышал мольбы о прощении за сраную кнопку, за всё пережитое и грядущее и осознал — как же сильно он поплыл с этого человека, пропасть перестала пугать.
Стэнли приходит в себя только когда Рассказчик зашевелился. Выглядел он потрясающе — очки съехали, волосы растрепались, пиджак спадает с одного плеча — в целом, мечта Стэнли и образ, на который он до конца жизни будет пускать слюни. Стэнли немного машет рукой, чтобы привлечь внимание на жесты.
— Я какое-то время боялся, что ты заменишь меня на другого персонажа.
Рассказчик хмурится и смотрит. Боже, эта замечательная искра тревоги за Стэнли даёт импульс прямо в сердце.
–Как ты вообще к этому пришёл?
Стэнли отводит взгляд от янтаря чужих глаз — если он сейчас посмотрит, без сомнения утонет в них. Какое позорище.
— Я шёл против игры, а ты так уверенно злился. Мне казалось логичным, что будет невыгодно держать под крылом Притчи такого ебла-
— Стэнли! Язык!
— Ты понял в общем.
Стэнли позволил себе глянуть на Рассказчика и почувствовал как в голове напротив крутятся и скрипят шестерёнки. Брови сдвинулись, образовав за собой небольшие морщинки, глаза прикрыты и смотрят на всё окружение и одновременно никуда. В какой момент Стэнли залип он не понял, но понял абсолютно всё, когда пересеклись взгляды — Рассказчик меняется в лице и Стэнли клянётся, он видит там дичайшую нежность в вперемешку с тревогой.
— Стэнли, — он вздрагивает от его произнесенного имени, — Как ты вообще мог подумать, что тебя можно заменить?
Тут есть подвох. Точно есть. Стэнли можно заменить до сих пор, например, если он полезет со своими взрывными фанфарами нежнейших чувств к собственному Рассказчику, но это просто пример. Рассказчик сейчас серьёзно этот вопрос задаёт? Если приводить весь список грехов Стебли в Притче, то не хватит никакого полотна, даже если оно будет длинной во всю Линию Приключений™ .
— Ты правда считаешь, что все твои невежества в сторону Притчи и меня заставили бы удалить тебя? Стэнли, это не так работает. Ты естественно пошёл против вообще всех моих планов на главного героя, но это же ты. И я бы никогда не заменил тебя.
Мысли пропали из головы Стэнли, упираются и не хотят возвращаться, не дают ответа на все возникшие вопросы. Он незаменим. Он никогда не заменил бы Стэнли. Стэнли делает дрожащий вдох и пытается понять вихляющие и бесконечные тропы в чужих мыслях, пытается выбраться на прямую дорогу, но его всё время сносит с правильного пути.
Всё в секундах и мгновениях — вот Стенли выходит из ступора, вот его рот растягивается в самой яркой улыбке, вот руки начинают яростно махать, сжиматься, разжиматься, взгляд мечется и не знает за что ухватится, тело подрывается и хватает человека напротив в самые дикие объятия, чтобы упасть обратно.
— Что это было?
— Ты первый это начал.
— Нет, я не понимаю почему такая реакция.
Стэнли приподнимает одну бровь и смотрит с недоумением — сказать такое и не понять, что сказал, браво мыслительным процессам и разумным существам!
— Для тебя настолько неожиданно, что я не без чувственный козёл, который способен проявлять адекватные решения и говорить адекватные слова?
Стэнли яростно машет головой соглашаясь, кудряшки забавно подпрыгивают вслед за движением и Рассказчик наблюдает за этим с благоговением.
— Иногда мне казалось, что ты вообще готов меня каждую вторую концовку по стене размазывать.
— Обосновано. Иногда именно этого и хотелось.
— И у тебя ко мне какие-то вопросы?
Рассказчик отпускает Стэнли и садится, поглаживает его плечо и старается собрать себя в кучу и не обращать внимания на проблеск жалости от потери объятий в чужих глазах. Не скажет же он, что Стэнли как минимум не заслуживает удаления, а как максимум его нужно поместить в музей как самый прекрасный фарфор и относится также, сдувая пылинки? Рассказчик прекрасно понимает в каком они положении — Стэнли всё ещё обходит жёлтые и круглые предметы стороной, всё ещё вздрагивает от прикосновений, всё ещё воет во сне, потому что Притча не отпускает даже в иллюзорных границах головы. То, что он сделал сегодня было своеобразным криком отчаяния от происходящего — тело само тянуло прикоснуться, слиться в одно, показать, что ему давно не всё равно на эти карие глаза, что ему хочется выть, от накрывающего голову потока чувств.
–Ты же знаешь, что я давно тебя принимаю?
Как же тяжело это слышать. Нет, Стэнли не знает этого, он даже не мог допустить мыслей, о том, что Рассказчик со временем смирится с буйностью и неоправданно стихийным бедствием под именем Стэнли. Занозы-воспоминания о начале их пути всё никак не отпустят и всё ещё тяжело принять это пережитое, осознать, что они прошли через яростный мрак в собственных головах и вернулись друг к другу при этом не уходя.
— Я не знал. Теперь, видимо, знаю, — Стэнли немного мнётся, но всё равно жестикулирует, — Спасибо тебе.
Они оба понимают, что это "спасибо" значит для них обоих — за время, за боль, за лучшее, за них двоих. Они смотрят друг другу в глаза и видят отражение друг друга, их встреча создавала новые узоры и цвета, раскрывая красоту взаимодействия такого разного. Смотреть в глаза — начит не только видеть отражение прошлого, но и создавать будущее вместе, объединяясь в единой гармонии света и тени. И они оба приняли это.
— Мне кажется, мы сейчас должны бы были признаться в тёплых чувствах друг к другу. Например, сказать "я тебя люблю", но это не обязательно.
Стэнли смотрит на собственные жесты с ужасом. Рассказчик не настолько тупой, чтобы не понять очевидное признание, боже, этот день Стенли не переживёт, этого дня стало слишком много — много прикосновений, много высказанного в коротких фразах, его унесёт штормовой ветер, он в этом уверен. Стэнли погряз в осторожных прикосновениях, стал дрожащим фарфором в чужих руках от страха быть отвергнутым.
Стэнли поднимает взгляд к глазам напротив и задыхается. В глазах напротив тепло весеннего Солнца, нежность шёлка, искры яркого светлого чувства.
–Я тебя люблю.
Стэнли чувствует аккуратно прикосновение к щеке, медленно ползущее вниз к подбородку, опускается к шее и поднимает лёгким пером обратно–от Стэнли сегодня ничего не останется. Стэнли смотрит широко раскрытыми глазами и ему страшно.
Рассказчик почти сразу тушуется и пугается собственных мыслей. Видит проскочивший страх Стэнли и, возможно, это просто была шутка.
— Стэнли? Стэнли, это можно не учитывать, слышишь? Сделаем вид, что я молчал, хорошо? Очень трудно в это будет поверить, конечно, но всё-таки модно попробовать. Возможно, у меня аллергия на тишину, но в конце концов-
— Нар.
— Мы можем перезапустить хоть сейчас и я больше не буду нести такой бред и-
— Нар, остановись.
Рассказчик смотрит в ответ сбитой птицей с отрезанным крылом, он не готов терять Стэнли снова, он недостаточно загладил вину за многое прошлое. Вина за сегодняшнее — давит свинцовой тяжестью в голову. Его признание в любви было хрупкой стеклянной скульптурой, нежной и красивой, но наполненной страхом разбиться в любой момент.
Рассказчик вздрагивает, когда тёплые руки осторожно перехватывают его лицо и он смотрит прямо в карие глаза. Стэнли почти сразу приходится отпустить и будь трижды проклята его немота–он видит как Рассказчик почти тянется вслед за его руками.
— Я тоже.
— Это, получается...
— Ну, да, мы придурки, которые не умеют говорить.
— Господи, какой кошмар.
— Согласен, — Стэнли кивает в знак уважения их тупости, — Позорники.
— Ну, то есть, мы с тобой столько времени просидели с этими "Серьёзными комнатами", "Комнатами Дзен", кучу времени разговоров и встреч, чтобы мы пришли к этому вот так?!
— Получается так.
— Ещё раз. Какой кошмар.
— Полностью согласен, но давай вернёмся к тому, что ты меня тут обнимаешь до конца вечности и гладишь по голове?
— Ага, может тебе ещё сигару в руку и бокал вина впихнуть? — Рассказчик хмурится в притворном возмущении, сам же выложил тут свои карты, но до последнего будет упираться. Как же Стэнли с него бессовестно растекается в лужу, как же плохо, как же хорошо.
— А можно? — Стэнли смотрит восторженно и почти чувствует за спиной эфемерный собачий хвост, который качается со скоростью света из стороны в сторону.
— Нет конечно! — слышится фырканье и почти сразу взгляд Рассказчика смягчается.
Светлые и тёплые руки тянут Стэнли обратно в объятия, после всей вытянутой наизнанку души эти объятия стали лесным пожаром, поглощающий Стэнли неистовой и непреклонной нежностью. И так легко дышать, когда хотя бы одна часть их жизни встала на своё место. Стенли принимается ближе и улыбается, их решимость и идиотизм — непоколебимая сила, они точно справятся.