Work Text:
— Стэнли, что ты ищешь?
Офис был, как всегда, в своём блеклом состоянии, шипел лампами, гудел компьютерами. Рассказчик уже давно смирился, что обратно в его диспетчерскую рубку не отпустят, не разрешат стать монахом-отшельником в своей каморке и он даже не против. Чтобы принять факт, что его ждут тут, в офисе, ему нужно было приложить немалые усилия — Стэнли тоже не принимает, что его ждёт Рассказчик.
— Понятия не имею.
Стэнли смог залезть во все углы и щели в Притче, тысячу и один раз перечитать все надписи и буквы, сто раз ломал принтер и сто раз чинил его. За этим оставалось только наблюдать. Рассказчик тяжело вздыхает, облокачивается на кресло и просто ждёт.
Стэнли устал намного быстрее чем обычно, возможно, так влияет нахождение Рассказчика рядом — ничто не может быть лучше, чем ломать сценарий, а ещё лучше, если ты ломаешь его с собственным Рассказчиком.
Стэнли подходит к Рассказчику и смотрит. Он сто раз осматривал его, сто раз изучал, выжег на подкорке мозга его образ и всё равно — хотелось вписывать его в себя бесконечно много. Это что-то вроде успокоительного — подтверждение, что ещё не сошёл с пути разума и Рассказчик правда здесь, с ним, до сих пор.
— Стэнли? — жёлтые глаза мечутся и не могут найти свое место, всегда в шоке от повышенного внимания на него, хотя казалось бы, как на этого человека можно не обратить внимание в априори?
Стэнли качает головой, выдыхает и улыбается, самой нежной улыбкой, что у него есть, самым лучшим образом светящийся своим видом. Руки привлекают внимание на себя:
— Мне всегда казалось, что ты только голос. Я никогда не привыкну видеть тебя.
Рассказчик хмурится и пытается понять, с чего вообще Стэнли решил, что он всего лишь голос. Он давал нужные предпосылки, что тело у него вполне есть, даже до событий Ультра Делюкс! Для кого он листочками шуршал?
— Это минус? Мне, в последнее время, казалось, что ты совершенно точно против, чтобы я вернулся в свой кабинет и продолжил вещать оттуда.
— Конечно против! — Стэнли выглядел как никогда возмущённо, даже на внезапные перезапуски он так не реагирует, — Ты хоть представляешь как я долго ждал этого?
— Ждал чего?
— Жертву, очевидно.
— Стэнли, ты про что?
Рассказчика прерывает резкое движение и на его коленях оказывается брюнет, полностью довольный своим положением и, что важно, ни капли стыда во взгляде. Ужас, пусть не останавливается.
— Жертва — ты, естественно.
–Естественно.
Из Стэнли вырывается счастливый хихик, потому что он пакостник, ему можно залезть на Рассказчика, ему можно шептать всякие приятные буквы и слова, чтобы мог слышать их только один, ему можно обожать и быть обожаемым. Он не выдерживает и прижимается щекой к чужому плечу, чувствуя как тёплая рука вплетается в его кудри. Стэнли счастлив даже за факт нахождения прямо сейчас рядом, не быть какими-то противоположностями.
— Знаешь, я сейчас так подумал, а я уже довольно долго тут, не в своём кабинете, я имею в виду.
Стэнли думает и время так прекрасно ускользает от них — Рассказчик правда здесь уже давно, но выглядит так, будто он пришёл к нему всего пару перезапусков назад. В голову лезут разные воспоминания о том, что успело произойти, что они уже пережили, что никогда не переживут снова.
— Я подозреваю, что ты вспомнил...
— Да.
Между ними повисает долгая, не аккуратная пауза, где у обоих в голове всплывают образы одной из их прошлых встреч, где были сказаны слова, где сказали слишком много. Они давно смирились с Причтей, давно приняли всё, что на них уронит невыносимой тяжестью сюжет, им давно стало до жути нормально тут. Но, когда мысли, отчаянные, тоскливые, всё-таки доползают до макушки и крепко впиваются — скрыться не выходит. Тогда, что-то затрещало в воздухе, сбилось и ударило в голову — Стэнли всего лишь хотел вздохнуть свежий воздух, почувствовать на себе ветер, солнечные лучи, капли дождя. Неужели, он провинился где-то и у вины его не было искупления? Он просто хотел жить.
Он сидел возле одной из стен в офисе с мониторами, казалось, будто даже лампы светят более тускло, тяжело, чтобы раздавить без шанса на выживание. Взволнованный взгляд жёлтых глаз не отпускал его и он впервые хотел, чтобы его сейчас не видели, не слышали, чтобы не смотрели незаслуженным беспокойством — в конце концов, разве мог Рассказчик принять его, а что ещё важнее, понять? Нет. Стэнли даже мысли не допускает об этом, он слишком сломан, слишком бракованный для Рассказчика, слишком глубоко утонувший в своей голове. Возможно, именно Стэнли задерживает тут Рассказчика, в этом аду циклов, возможно, именно из-за Стэнли они никогда не станут счастливы, возможно, от Стэнли давно пора избавится и он искренне не понимает, чего ждёт Рассказчик, почему ещё смотрит за его жалкими потугами?
— Почему ты меня держишь? — жесты получаются рваные, руки трясутся и отказываются от Стэнли, правильно делают, Стэнли с радостью отказался бы от самого себя.
— Стэнли, ты же понимаешь, что я не в силах тебя выпустить отсюда и-
— Нет. Я не про это.
Взгляд Рассказчика становится всё более встревоженным, держась на стороже, будто Стэнли — одна большая бомба и неизвестно, когда именно в ней сработает таймер.
— Ты держишься за меня. Удали меня. Ты здесь явно из-за меня.
Нар чувствует как замирает дыхание даже при одной мысли об этом, он не может себе представить удаление Стэнли. Даже если бы это было возможно — он бы никогда... Боже, что же творится в твоей голове, Стэнли?
Рассказчик хочет сказать что-то в протест, что-то, чтобы выкурить ужасные мысли из кудрявой головы, но Стэнли поднимается со своего места и кидает в сердце и в голову стальной взгляд — никогда бы Нар не подумал, что карие глаза, смогут отдавать сталью и холодом.
— Знаешь, хорошо, что мы одни здесь.
— Почему?
Стэнли рывком, отчаянным псом хватает один из стульев и бьёт в первый попавшийся монитор, слыша как ломается на составные части, а может это что-то сломалось в нём. От компьютера поднимается небольшой столб гари и Стэнли делает глубокий вдох — забейся в мои лёгкие и сожги изнутри, я больше не выдержу здесь.
Нар слушает чужое дыхание, как оно ускользнуло от ритма, сбилось, запуталось и ему до мурашек тревожно–не за себя, за Стэнли.
Монитор обессиленно и жалко пытается искрить, но зажигает что-то в Стэнли и он бьёт по нему ещё раз, чтобы в щепки, в стёкла, в фрагменты, в пиксели, пожалуйста, разбей меня также.
— Стэнли.
Стэнли стоит к нему спиной, даже со своего места, Рассказчик видит как подрагивает в подступающем шторме спина.
— Ты меня просто терпишь, да? Я тебя приковал к этому сраному месту.
— Стэнли
— Нет. Ты меня ненавидишь? Правда? Или я настолько уже впился тебе в глотку, что это такая месть — не дать мне исчезнуть?
Рассказчик не смеет делать и шага к нему, даже вдох и выдох кажутся разрушительными, если лишняя пылинка прямо сейчас попадёт на Стенли — он взорвётся, исчезнет, испортится, не выдержит, сломается.
Стэнли оборачивается и образ его расходится трещинами, больше не сдерживает бурю — Рассказчик примет её, примет полностью.
–Почему ты держишь меня, Нар?!
Рассказчик позволяет себе вдох и слова вылетают самым лучшим способом, самым лучшим отчаянием.
— Потому что я тебя люблю.
Стэнли сглатывает и дрожь бежит через всё тело, слова пытаются липнуть к уставшему мозгу, но отклеиваются ненужными стикерами, не принимаются потому что, так не может быть. Так не может быть со Стэнли.
Стэнли отчаянно машет головой, сжимает свои плечи до боли, слезы яростные, почти токсины, текут бесконечным потоком отчаяния. Обжигают собой щеки и падают крупными каплями на пол.
— Нет, — голос срывается на шёпот, отчаянный, злой, надломленный шёпот, — Я тебя ненавижу.
Рассказчик улыбается самой тёплой улыбкой, топит в своей нежности, греет. Он сделает самую великую глупость, но только если она спасёт.
— Я тебя люблю.
Плач вырывается из груди, ломает рёбра, вышибает воздух из лёгких.
— Нет. Нет. Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу, — ещё никогда шёпот не звучал так громко.
— Я тебя люблю.
Тёплые руки слепят тьму разума, освещают, но как же страшно упасть в них, как же хорошо, как же Стэнли ужасно с этого — я недостоин тебя, но ты всё ещё здесь, наверное, что-то идёт правильно.
Рассказчик держит ломающегося Стэнли готов будет склеить сломанные кСтэнли, собрать воедино, готов стать кем-то, в кого можно упасть и не разбиться, и даже если осколки будут резать, а они будут, он готов изрезать себя в куски, если это позволит держать дрожащий тревожный вдох.
— Я тебя поймал, — и из чужих лёгких вырывается выдох.
Стэнли выныривает из кусающихся воспоминаний, всё ещё тревога, всё ещё вина, сколько бы они не обговаривали это — он правда, действительно не заслуживает прощения. Он решает, что это слишком нагло и встаёт с чужих коленок на что ловит удивлённый взгляд. Стэнли неловко топчется перед Рассказчиком и настоятельно не смотрит в глаза.
— Ты чего?
— Ну, мне как-то неудобно стало. Я просто как подумаю, что мы из-за меня вообще прошли такое...
Рассказчик хлопает глазами и пытается понять: похвалить ли Стэнли за совестность, что редкость, или всыпать прямо сейчас, в следствии предотвращения подобных прецедентов. Нужный вариант находится сам:
— Стэнли, ты идиот совсем?
Стэнли сжимает губы и пожимает плечами, мысли все ещё блуждают где-то возле разбитого монитора, тычут осколками и неприятно жалят. Он не понимает, как можно не злиться на него после всего произошедшего и происходящего. Почему его принимают невозможным теплом.
Рассказчик наблюдает за ним бесконечно долго, бесконечно запоминает каждую родинку на руках, каждую хмурую морщинку, каждый выдох и вдох — прямо сейчас Стэнли в шаге пропасть снова, опять отгородиться от него, поставить невозможной длины шлагбаум и варить себя в котле вины. Рассказчик встаёт и подходит ближе, так, чтобы смотреть в карие глаза, чтобы успеть засечь надвигающийся шторм.
— Стэнли, ты же понимаешь, что я бы не удалил тебя вообще? Я не настолько всесильный.
Стэнли не смотрит в глаза, сжимает и разжимает руки, впивается ногтями в ладонь.
— Я знаю. Теперь знаю.
— Ты всё ещё хочешь этого?
Кудри вздрагивают вместе с хозяином — возможно, этот вопрос задавался сам себе, каждый раз обжигая, потому что, ответ будет тихое согласие и Стэнли хотел бы это изменить.
Солнечный взгляд понимает всё, без слов, без жестов — просто карие глаза тухнут и искры больше не летают.
— Правда хочешь? Я могу поискать какой-то способ, не знаю получиться ли.
У Стэнли что-то ухает в груди, воет и трясёт мысли, потому что — не правильно, так не должно быть, он ни за что не согласится сейчас, никогда, если быть честным. Нар готов оставить себя один на один со сводящим с ума адом, уже прошедший единожды, он готов отказаться от всего навсегда. Стэнли готов сбросить себя сотни раз, если разобьётся в конце, но никогда не готов оставить Рассказчика один на один со сжирающим офисом.
Стэнли мотает головой, хватает искрящий печалью взгляд, берет тёплые руки в свои — сердце колотится надрывом, от него ничего не останется, он сломается.
Оказывается, губы искрят электричеством если впадать в них бешеной яростью, в позвоночнике взрывается сверхновая, до прекрасного хорошо кружит голову в отчаянии; оказывается, всё тело прошибает током, когда руки запутываются в волосах и сжимают; оказывается, Стэнли не может дышать без этого человека; оказывается, ужасно тяжело оторваться.
— Нар, я же идиот, правда? Ты же не думай, что я мыслю адекватно и правильно, я же просто иногда в моменте такой.
— В моменте хочешь себе шею свернуть, да?
Стэнли невольно сглатывает, вопрос больно колется и вырывает тяжёлой правдой. Занозой вонзается в сердце и замирает, отдаёт холодом и виной — как будто не ясно, что эти моменты у Стэнли длятся уже несколько лет, возможно, с самого начала и всего лишь ослабляют хватку, дают наивно выдохнуть и думать, что этот то раз был последним, теперь всё будет хорошо и размазать об стену остатки надежды.
— Я если честно не знаю, могу ли вообще позволить себе это, но если бы я тебя попросил оставить это всё? Хватит. Ты бы всё равно пытался, да? Я бы хотел остаться с тобой.
Стэнли хочет сказать кучу вещей, что без Рассказчика он бы давно попытался слиться с бетонным полом, давно бы бросил это всё, что в груди разрывается салют, что он был обречён упасть в этого человека полностью.
Стэнли утыкается в чужую грудь, вжимается в мягкий свитер, пытается впитать в себя запах. Нар обнимает его, прижимает, так, будто Стэнли сейчас исчезнет и рассыпается огоньками чувств. Сердце стучит и выламывает рёбра, а Стэнли понятия не имеет чьи именно биты он слышит и чувствует, они давно уже переплелись в одно целое.
— Нар, ты можешь просить что угодно, — голос просел, не слушается и пересекает в шёпот без разрешения, — Я же не смогу без тебя, никак вообще.
Где-то рядом прерывается вдох, а ещё, Стэнли уверен, что сейчас жёлтые глаза сверкают и щеки залил румянец.
— Нет, Стэнли, я же понимаю, про что именно это желание...
— Нар.
Стэнли совсем немного отстранился, чтобы взглянуть глаза в глаза.
— Я без тебя никуда не уйду. Никогда тебя не оставлю.
— Ты не обязан.
— Я тебя люблю.
— Стэнли, ты...
— Я тебя люблю.
Рассказчика замолкает и просто смотрит в душу, в сердце, в разум, а взгляд всё такой же тоскливый и Стэнли боится не суметь объяснить, что он рядом и останется рядом, пока ему разрешают.
— Я доводил тебя до безумия.
— Я занимаюсь этим ежедневно.
— Я подначивал тебя прыгнуть на смерть.
— Я и сам охотно это делаю.
— Я обзывал тебя и очень грубо.
— Я тоже так умею.
— Я сжёг твой сэндвич. Сегодня.
Стэнли в возмущении отстраняется, смотрит в предательстве.
— Падла!
— Прости.
— Ты можешь сделать мне новый.
— Прости.
— Зараза.
Рассказчика тянет к дивану, по пути включает кофемашину, чтобы шумела на фоне и без того шумящих мыслей, падает вместе со Стэнли и прижимает к груди, зарывается лицом в кудри и вдыхает — запах тревоги, запах сигарет, запах кофе, запах Солнца, запах любви.
— Нар, — Стэнли сдувает упавшую на глаза прядь, — А если бы я предложил, чтобы мы сладострастно целовались часами, а потом ты мне прочитаешь ту книжку?
— Это которая?
— Где был кот говорящий, диван там все хотели украсть...
— Почитаю.
На фоне щёлкает кофеварка, требуя внимания к себе, но она не говорящий кот из книжки, чтобы внимать ей с такой же отдачей.
Стэнли мычит и выводит круги на груди Рассказчика, видит, как покрылась складками его выглаженная одежда и ему от этого хорошо, он испортил его даже тут.
— А сладострастно целоваться?
— Если сможешь пообещать всё также доводить меня изо дня в день, всё также пытаться скрыть, что ломаешь принтер, всё также смотреть на меня и хохотать, как ты это умеешь. Обещаешь?
Стэнли глупо хлопает глазами, шмыгает носом и отводит взгляд.
— После такого, мы будем не просто целоваться.
Рассказчик хохочет и хочет, верить, что хотя бы на несколько капель его желание реально и останутся здесь, с ним и с принеторм чуть дольше.
— Обещаю.
Жесты вышли неожиданно, быстро. Стэнли сам хочет верить в них, хотя бы каплю.
И офис не смеет вмешаться. И зуд от мыслей не смеет мешать. И компьютеры замолкают в страхе за свои провода. И оба пылающим и невозможным в неизвестное и неизбежное.