Work Text:
— Прочь, ведьма! А вот шмаль свою оставь.
— Ваша милость, это не шмаль, как Вы выразились, это специальная окуривательница из трав, собранных особым образом во время полнолуний.
— Особым образом? Что? Да хоть растолчённая девственниками шерсть с оленьих яиц, давай всё сюда и катись прочь.
— Это очень сильные травы, Ваша милость, мы не рекомендуем злоупотреблять ими.
Вместо ответа Лионель жестами показал, куда мейстер может засунуть свои рекомендации, сколько раз, в какой позе и в какое время суток. Старик вздохнул, выложил все свои запасы и поспешил прочь, тогда как Баратеон, перестав рассказывать о перспективах Дункану, встал и решил зажечь все пучки трав. Почему-то его угрюмый друг всё ещё разыгрывал скорбящую вдову и никак не реагировал на его предложения о Штормовом Пределе, охоте и братской любви. Да и короткая отповедь про ёбаных Таргариенов и прожарку Дунка тоже не впечатлила, точнее, впечатлила, но не на то расчёт был. Баратеон, сделал пару глубоких вдохов над одним пучком и решился пойти по-другому пути.
— Ты должен сейчас стоять во весь свой прекрасный дылдовский рост, собирая своё шмотьё, чтобы отправиться со мной.
— У меня нет вещей, сир, вы это прекрасно знаете.
— Ой бля, как ноги мне оттаптывать, так никакого сира не было, а как принять моё предложение сразу «сир, хуисир». Яйцеголового своего забирай и поехали ко мне.
— Эгг — сын сами-знаете-кого.
— Ну наааадо же, — протянул Баратеон, ехидно осматриваясь, — у нас теперь имя принца Ебать-Это-Всё произносить нельзя? А то что? Выскочит из кустов и надерёт тебе зад? Мне-то он не надерёт, потому что драть такой прекрасный зад этой угрюмой мордой — преступление против человечества и богов. И он это понимает. Давай, скажи это имя, а ещё добавь пару эпитетов, и клянусь, небо не упадёт, земля не разверзнется. Давай, я начну. Мееееей…
— Я не буду ничего произносить, сир.
— Давай, давай, начни с «ме», ну, знаешь, как овцы делают, я видел, ему понравилась шутка про овец.
— Это отвратительно.
— Согласен, имя мерзкое. Давай, Мей-каааааар. Мей-Кар.
Дункан застонал и закрыл уши руками, лишь бы не слышать, как Баратеон упражняется в произношении одного имени. На двадцатой, кажется, вариации имени, где лорд Штормового Предела выдал «принц Мейкар — олений хер сосал», сами боги, видимо, решили вмешаться, другого объяснения не было: поднявшийся ветер растревожил крону дерева, и отломившая ветка прилетела точнёхонько болтуну в лоб. Дункан раскрыл рот, смотря на то, как медленно моргает Баратеон, потирая место удара. В каком-то потрясении Лионель медленно поднял голову к небу, вопросительно уставившись и ведя какой-то диалог про себя. Закрыв наконец рот, Дункан глубоко вдохнул свежий воздух, который был уже напоен ароматом трав. Вдохнул, а в следующее мгновение его начал бить дикий смех. Баратеон, всё не желая отпустить сраную палку, в восхищении уставился на Дунка.
— Смотри-ка, а у тебя не плохо получается, точнее, у меня. Прошу, — погрозив кулаком в небо, Баратеон снова устроился около Дунка, нагоняя на того дым и мечтательно вглядываясь в его лицо, — представь, как ты будешь смеяться от всех наших приключений! А начнём мы…
… Сперва-наперво, мы наречём тебя не просто Высоким, а Высоченным, чтобы подчеркнуть все твои достоинства. Или предпочитаешь быть Ясноглазым? Грозой Драконов? Так вот, отправимся мы в путь: Ты, Дункан Высоченно-Ясноглазый, мальчик-драконий-пальчик и ваш скромный слуга – Его Оленье Величество, прекраснейший и хитрейший, Смеющийся Вихрь, Топчущий Яблоки и просто обаятельнейший лорд Баратеон. Мы начнём наш путь с того, что грохнем дракона, спасём принцессу и… А, Дракона мы уже грохнули, лысая принцесса тоже спасена. Ну-ну, не кривись, хочешь, спасём дракона, грохнем принцессу? Эйриона можно натянуть на принцессу с его смазливой мордашкой. Ладно, уговорил. Мы мужественно, во всём великолепии спасём Дракона, из-за чего он сам выдаст таких затрещин принцессе, что её отцу придётся нанимать всех мейстеров, лишь бы собрать белобрысую балду по кускам. Да что опять не так?! Ах, Дракон у нас благородный, так бы не поступил. Ладно, хер с тобой! Принцессу мудрейший, великолепнейший и самый лучший из мужчин, то есть, рептилий, Дракон обязательно бы отправил в монастырь, замаливать грехи своей тощей задницей.
— Эт.. это что-за монастырь такой, где задницей замаливают, я только про бордели слышал.
— По сути, что бордель, что монастырь одного поля ягоды, только в одном хотя бы блудницы честные. Не перебивай!
Так вот, Дракон бы обязательно помог нам забрать с собой ещё одного ребёнка короля, втихаря от его сволочного папеньки. В наказание, обязательно, самого короля и мальчика, эээ, как я его назвал? Да, мальчик-драконий-пальчик. Король бы гневался, грозился бы ещё раз проломить Дракону череп, но кто он такой против заебавшего всех… ох, прости, прости, возлюбленного всеми Дракона, да сияет его чешуя вечно. Ещё бы предложил умыкнуть старшего сына, ведь только в компании таких доблестных рыцарей, как мы, может исправиться заблудшая душа.
— Да он пил бы не просыхая…
— Ну да, а минусы будут? Зато, может, избавился бы от влияния короля из сказки.
Мы бы отправились смотреть, как тот глупый яблочный мальчик решился основать своё собственное маленькое, но гордое королевство. Вся семья была бы против его решения, посылала бы колдунов, свирепых воинов, чтобы сломить его зелёнояблочную долю. Волну за волной мы бы отражали нашествие различных свор, ты и я: ты бы не знал усталости, крушил бы всех, а от сияния моего величия твари бы просто падали, стыдливо пряча свои мерзкие ёбла в грязь из-под наших копыт.
— Откуда у нас копыта? Вы-то ладно, вы и оленем можете обернуться. Ай, не надо, хватит, прекратите меня целовать!
— За прекрасную идею про короля-оленя-оборотня и не такое можно устроить!
Значит, решено. На чём я там остановился? Ах, да. Король-Олень яростно топтал бы врагов, обернувшись из человеческой формы в величественную форму оленя, с шестью ногами, с шестью рогами и глазами бездонными, как моря.
— Матерь, помилуй…
— Согласен, я прекрасен в любой форме.
Так вот. Король-Олень бы топтал всех, сир Дункан Высоченно-Ясноглазый крушил всех, лысый сын короля, словно бард древности, взвывал бы к нашей доблести, подкрепляя наши силы. Мы были стойкими, могучими, но силы были не равны, тогда выступила на поле боя прекрасная воительница, жена Лорда Зелёное Яблоко. И, словно в легендах о Деве и Звере, взобралась бы она на Оленя… не закатывай глаза, бесстыдник, сейчас я не про то, о чём ты там подумал! Взобралась бы, и боги, наблюдающие за этой битвой, ниспослали бы с небес кару на головы наших врагов. Сам дух покойного Пчелиного Героя снизошёл бы, чтобы тысячью игл пронзить противников! И вот так, скулящие, униженные, с опухшими мордами они бы преклонили колени перед Лордом Зелёное Яблоко и его Госпожой, а наш Виночерпий в красных шёлковых одеяниях…
— Откуда у Дейрона красные шёлковые одеянии на поле боя?!
— Да у отца бы его удар случился, если бы он попёрся на что угодно, хоть на блядки, хоть на собственные похороны, не разодетый, как последняя модница!
Шёлковые одеяния, значит. Были бы такого же цвета, что и вино, которое бы Виночерпий разносил победителям. В знак признания права заблудшего сына на своё королевство, все родственники Лорда Зелёное Яблоко отозвали бы свои войска, соглашаясь с тем, что столь яростная компания не даст никого из своих в обиду. А старший сын, в своих прекрасных яблочных доспехах, послужил бы на пару часов прекрасным троном для изумительнейшего Короля-Оленя, который бы вернулся в свою человеческую форму… Хм, ладно, пожалуй, копыта бы я оставил. Потому что, согласись, чертовски сногсшибательно бы смотрелся, восседая на поверженном враге, закинув ногу на ногу, которые при этом оканчиваются копытами. Не кривись! У тебя там Дракон в полной форме по Красному Замку, по Драконьему Камню, да по всему ёбаному королевству когтями цокает благодаря тому, что его в сказку запихнули, а мне копыта нельзя?!
— Лорд Баратеон, вам можно всё. Дайте, пожалуйста, ещё пучок.
— Как же радуется моё сердце, слыша это.
— Не чувствую искренности что-то.
— На, нюхни лучше.
После этого, окрылённые славой, мы бы непременно отправились на границу с чудесным местом под названием Дорн. Ибо там стоит замок, который должен был нести всем радость, но в замке как раз поселился Король Скорбное Еб…
— Ну хоть бы немного уважения!
— Ладно, блядь!
Король Ослин… Корол Жопа с Руч… Ох, сложно. Пусть будет просто Король Мейкар, вместо тысячи слов. Своей угрюмостью он бы отравлял жизнь всем и все в том замке находились всегда в печали и грусти. Настолько он был мрачен, что его нрав подкосил даже Дракона, который до этого предпочёл бы убиться за одного там рыцаря, лишь бы не слышать больше нытья Короля Мейкара.
— Всё было не так!
— Цыц!
Подходя всё ближе к замку, наши герои бы всё больше опускали головы. Рыцаря Высоченного одолевала неуверенность, на мальчика-драконьего-пальчика напала покорность, Король-Олень исстрадался, чувствуя скуку и только бы наш Виночерпий привычно топил горе в вине. Над замком развевался флаг, где четырежды была изображена Морда Греха Угрюмости. Под гнётом этой силы, мы бы вошли в замок, сжимая наше оружие: сир Дункан сжимал свой гигантский щит с хе-кхером-хрргербом — хватит меня бить! — мальчик-драконий пальчик старался ослепить всё сиянием своей лысины, Виночерпий бы накидывался в дрова… Что с него взять, если у него такая волшебная способность: оставаться трезвым час в течение суток. А вот Король-Олень выкрутил бы на максимум всё своё очарование, стараясь рассмешить Его Кислое Величество.
— Рассмешить? Шутками про мать?..
—Ты знал!
Почему-то Король надулся о того, что кто-то усомнился в любви его матушки к нему и приказал подать к нему острого на язык наглеца, вызывая того на бой. Король Мейкар, яростно фыркая, пытался бы обвинить Короля-Оленя в неисполнении его рыцарских обязанностей, на что Его Рогатость бы изящно парировал: «О нет, Ваше Величество, я как раз защищаю мир от и весь простой люд от пагубного влияния скуки»
«Пустобрех и ублюдок!»
«Я рождён в законном браке моих почтенных родителей, все септоны это подтвердят, и в день, когда я родился, сами волны Штормового Предела прошептали это имя*…»
—Лорд Олений Пенис?..
— ОТКУДА ТЫ ЭТО УСЛЫШАЛ?!
Выдыхай, Лионель, выдыхай… Ну, Мейкар, я тебе это припомню. Но вернёмся к нашим героям. Словесный поединок, изматывающий Мейкара и Короля-Оленя, продолжался.
«Жалкая пародия на брата своего, тебе только и остаётся, что плакать и дроч…»
«Порождение Бездны, тратящее жизнь на бесполезные увеселения!»
«Зато я хотя бы знаю, что смех – продлевает жизнь, придаёт блеск глазам и увеличивает…»
«Я увеличу твой рост, присобачив к твой голове твой же язык, ничтожество!»
«И тогда я смогу и пить, и говорить одновременно, и спасения от меня не будет»
«Да ёб твою мать…»
«Мы сами создаём чудовищ, о, Король»
Все стояли и слушали, и понимали, что чары рассеиваются, ведь все свои силы Король тратил на перепалку с Королём-Оленем. Хм, что-то много королей развелось… Ярость в глазах Мейкара затухала, когда он осознавал, сколь многое терял он, осталось лишь добить его.
— Нет.
— Прости, что?
— Это же сказка, сир. Зачем добивать?
— Угх… Вот любишь же ты всякое зверьё, да?
Хорошо. Как бы выкрутиться… Хм. Пусть будет так.
Что-то дрогнуло в сердцах героев, когда они увидели поникшие плечи Короля Мейкара. Лысый светильничек поубавил яркость и несмело подошёл к своему отцу, обняв того за колени. Виночерпий же явил чудо, мгновенно протрезвев и отбросив бутыли, смиренно склонив голову, а одежды его очистились от винных пятен. Рыцарь Высоченный же склонил колено, обещая оберегать последнее дитя Короля. Ну а Король-Олень, благородный в своей милости, обошёл Короля сзади и крепко обнял, уверяя, что его смеха хватит на всех. Тучи разошлись над замком, лицо Мейкара коснулась робкая улыбка, и в воздухе разнёсся колокольный звон, знаменуя окончание Мрачных Времён.
— Обнял, значит.
— Идите в задницу, сир Высоченный.
Дункан молчал, закрыв глаза и мерно дыша. Баратеон, помолчав также для вида, не удержался и начал тормошить его.
— Ну что, пойдешь со мной?
— Куда? — трава продолжала действовать, и Дункану было приятно было совсем не думать.
— В задницу, блядь. В Штормовой предел.
— Боюсь, у вас травы столько не хватит, а без сказок я это не осилю.
— Всё будет! Всех на сбор трав пущу! Не переживай! Мы ещё столько сказок воплотим в жизнь!
Окрылённый Лионель, насколько позволяло состояние, заковылял как можно быстрее по своим оленьим делам. Дунк же смотрел в небо сквозь шумящую листву, понемногу позволяя себе отцепиться от своей скорби. Иногда сказки действительно помогают, но слушать их постоянно…
***
– Сир, а что за вой стоял, когда мы отъехали?
— А, кажется, это Король-Олень был. Что-то явно ранило его оленьи чувства.
— Простите, сир, я не уверен, что понимаю вас.
— Ничего, у меня есть сказка на этот случай.
— Вот ещё, сказочки слушать.
— Радуйся, что слушать от меня, иначе будем оба слушать от Баратеона.
— А-а-а, тогда понятно. А что будет, если нам действительно придётся слушать его?
— Мы просто придумаем свою, Эгг, чтобы уложить этого рогатого на лопатки.