Work Text:
Дейрон не помнил, в какой момент детства стал видеть сны, но первый его сон определенно был про драконов. Величественные и грозные звери посещали его каждую ночь. Он чувствовал жар их дыхания и слышал шорох крыльев так, словно это было наяву. Днем сны сменялись мечтами о том, что когда-нибудь из его яйца тоже вылупится дракон, первый за полвека. Воображение рисовало ему, как он возродит величие дома Таргариенов и как мать и отец будут им гордиться. Потом драконы обязательно появятся и у его братьев и сестер, и вместе они будут летать в небе, совсем как в его снах. Слишком прекрасно и слишком недостижимо, но маленького Дейрона это не волновало. Он мог болтать про драконов без умолку, видя улыбки родителей и восхищенный взгляд Эйриона.
К десяти годам он уже забыл про свои детские мечты, но видения о драконах посещали его до сих пор. Дейрон ложился в кровать, уже зная что ему приснится, но в одну из ночей его сон резко сменился кошмаром. С неба, где парили драконы, начали падать огненные звезды. Всё окрасилось в красный, будто сам небосвод стал истекать кровью. Вспышки жгучего света резали глаза, а жар вокруг стал невыносимым.За пару мгновений и звезды, и драконы смешались в ужасный вихрь боли, а затем Дейрон проснулся, задыхаясь от страха.
Весь следующий год горящие звезды посещали его время от времени. Каждое видение было хуже предыдущего, но он старался не думать об этом. Дейрон должен был стать рыцарем, как отец, а рыцари не боятся глупых снов. К тому же Дейрон не мог понять, почему ему это снится. И звезды, и драконы казались бредом из детских сказок, которые он уже давно перерос. Осознание пришло к нему лишь на похоронах матери, когда Дейрон увидел ее тело, завернутое в звездное знамя Дейнов. После этого он метался в сомнениях всю следующую неделю, пока все же не решился пойти к отцу и рассказать ему. Это была ошибка. Мейкар тонул в скорби и даже не расслышал точно слова сына, но ответил со злостью в голосе: «Твою мать убили не глупые сны. Ты уже слишком взрослый, чтобы в это верить». Уходя из его кабинета, Дейрон чувствовал, как сам сгорает со стыда и проклинал себя.
Теперь ему все чаще снились неясные и странные видения, полностью сменив драконов. Дейрон видел, как членов семьи, так и незнакомых ему людей. Первые в его снах становились чудовищными и драконоподобными, вторые пугали своей мрачностью и исходящим от них холодом. Несмотря на скорбь по матери, он начал радоваться бессонным ночам, проведенных с братьями и сестрами. Дейла и Эймон закрылись ото всех и практически не разговаривали, а Эйгон и Рея,напротив, все время плакали. Отец без конца присылал к ним разных нянек, но все было без толку. Дети отвергали всех, еще не до конца понимая, что мама больше никогда не придет к ним. Дейрон сидел с ними сам, пытаясь хоть как-то отвлечь играми и шутками. Порой ему удавалось, порой они начинали плакать только сильнее, но с ними он хотя бы знал, что делать, в отличие от Эйриона.
Они всегда были близки, хоть Эйрион еще в раннем детстве стал завидовал его драконьим снам и тому, как гордо отец звал его своим «наследником». Теперь же Эйрион лишь огрызался на попытки Дейрона поговорить с ним. Тот много раз звал его посидеть вместе с ним с младшими, но Эйрион грубо отказывался, предпочитая быть в одиночестве. Дейрон в тайне радовался этому, ведь в его снах брат выглядел хуже всех остальных. В кошмарах практически все тело Эйриона покрывало мерзкая красная чешуя, его глаза горели зеленым пламенем, а на груди разрасталась черная дыра. Дейрон пытался бежать от жуткого видения, но оно всегда догоняло его, становясь похожем на брата, каким он был еще в детстве.Ребенок Эйрион плакал, пока его жрало пламя, а Дейрон мог лишь смотреть на это, не в силах не помешать, не проснуться.
В одно утро после особо жуткого сна Дейрон сидел вместе с ним в большом зале замка, греясь у камина. Эйрион от скуки водил палкой над пламенем, забавляясь тем, как оно меняют форму. Отвернувшись на пару минут, Дейрон внезапно услышал крик боли. Резко развернувшись, он увидел, как огонь схватил руку брата, оставляя свой уродливый красный след на коже. На мгновение ночной кошмар смешался с реальностью, и Дейрон замер не в силах пошевелится. Пришел в себя он, уже когда к Эйриону подбежали слуги. Не сказав ни слова, Дейрон молча развернулся и ушел из зала прочь. Его тело охватила дрожь, мысли путались, а перед глазами все плыло. Он сам не понял, как дошел до кухни и кладовых. Вид Эйриона упрямо не исчезал из головы, несмотря на все попытки забыть и переключиться. Рассеянным взглядом он заметил бутылку вина в одном из ящиков рядом. Дейрон быстро достал и откупорил ее, вспоминая вкус вина на похоронах матери. Тогда Дейрон тоже дрожал, но отец впервые не следил за его кубком и он выпил больше, чем за всю свою прошлую жизнь. В ту ночь его не посещали кошмары. Недолго думая, Дейрон сделал первый глоток.
Дорнийские вина исправно поставлялись в Летний замок, поэтому достать пару бутылок было совсем не трудно. Однако, алкоголь помогал не видеть сны лишь первые несколько месяцев. Со временем, он,наоборот, начал усиливать кошмары. Пьяный бред мешался с видениями, и Дейрон не понимал, где что, путая реальность со сном. Попытки перестать пить были безуспешны. Без вина образы во снах были слишком отчетливыми, а смесь из неясных событий и собственных страхов неожиданно переносилась легче. В редкие трезвые ночи Дейрон видел драконов, рвущих друг другу глотку, холод, идущий с севера, кровавую комету, рассекающую небо. Он видел высокого рыцаря в белых латах, танцующую девушку в лесу, безумного старика на троне и еще целое множество абсолютно разных людей. Несмотря на отличия, неизменным было одно: все эти люди были обречены и каждый раз умирали в его снах. Дейрон чувствовал это, просыпаясь в холодном поту.
Несмотря на это, Дейрон все еще предпринимал попытки следить за младшими и упражняться с мечом, поэтому Мейкар упрямо не замечал, как быстро в замке расходуется вино. Лишь изредка он мог прийти на тренировочный двор и поругать сына за недостаток стараний. В основном же они практически не общались. Все резко изменилось, когда уставший Мейкар вечером зашел навестить Эймона и Эгга. К своему удивлению, он обнаружилв их покоях Дейрона, спящегона полу. От старшего сына чудовищно несло вином, и Мейкар разбудил его, с силой тормоша за плечи. Со злостью он вытащил Дейрона из комнаты за шкирку и довел до своего кабинета. Полусонный Дейрон не реагировал на ругательства отца, что-то бормоча про свои сны, от чего Мейкар злился еще больше. Когда Дейрон снова не ответил на его вопрос, он не выдержал и резко ударил его по лицу. Все произошло быстро. Мейкар даже не понял, сделал он этосугубо из злости, или чтобы привести сына в чувства. Испуганно смотря, Дейрон резко отшатнулся от него. Страх и боль скрутили живот, и он снова упал на полв приступе тошноты.
С этого момента все окончательно пошло наперекосяк. Мейкар чередовал периоды безразличия с жесткой дисциплиной. Не видя полумер, он требовал от Дейрона проводить все дни в тренировках с мечом и копьем и верховой езде, грозясь отправить его на турнир или в Красные горы ловить разбойников. К еще большему недовольству Мейкара, результат от этого был обратный. Все прошлые умения Дейрона растворились, теперь он был способен лишь прикрываться щитом и держать меч дрожащими руками. Не помогали и телесные наказания. Он каждый раз просто замирал и молча терпел пощечины, смотря на отца пустым взглядом. Мейкар сумел добиться лишь того, что при любой возможности Дейрон начал сбегать из Летнего замка. Все таверны и бордели в округе радовались появлению принца и звону его монет. Они безотказно наливали ему вина, даря желанное пьяное веселье. Утром же Дейрон просыпался на грязных полах кабаков без денег, но с похмельем и дрожью от очередного сна.
За эти годы Дейрон так и не осознал свой дар в полной мере. Он замечал, что иногда сны сбывались, знал о провидцах в истории Таргариенов, но все еще сомневался. Раз за разом он твердил себе слова отца о пьяном бреде, гадал могла ли смерть матери оказать на него такое влияние и даже считал себя сумасшедшим одно время. Все это было лишь жалкой попыткой не признавать очевидное, ведь другого выхода Дейрон не видел. Конечно, во время очередной поездки в Королевскую гавань с семьей он мог бы пойти к деду и все рассказать. При дворе Дейрона Доброго спокойно жили его братья и сестры бастарды, которых обвиняли в колдовстве. Возможно, ему бы нашлось. место там, но отец бы точно не простил этого. Объявлять себя сумасшедшим колдуном в глазах Мейкара явно значило лишь позор и стыд, а терпеть еще больше его злости Дейрон не хотел.
В шестнадцать Мейкар для вида посветил его в рыцари. Дейрону было все равно. Слишком часто он видел во сне битвы и смерть, чтобы восторженно приносить клятвы и мечтать о подвигах. Он бы скорее выкинул ко всем чертям доспехи и меч, чем отправился бы на турнир.Честь и титул принца теряли для него значение все сильнее. Какой из него принц, если он валяется на полу трактира, как обычный пьяница? Зачем ему честь, если даже отец относится к нему хуже, чем к скоту? Порой Дейрону казалось, что родись он крестьянином все было бы проще. Так, ему точно бы не пришлось разыгрывать роль рыцаря, когда любые возможные поединкипугали его. Дейрон гадал, дело в нем или проклятой крови их семьи. Возможно, родись он без валлирийской крови, и кошмары бы не сводили его с ума.
Хуже бесчисленных битв были только сны с его семьей. Они продолжали ему сниться, удивляя своим разнообразием. В кошмарах смешивались призрак матери, жестокий отец, безумный смех Эйриона-чудовища и плач остальных братьев и сестер. Дейрон не понимал, что это все значило. Чувство вины начало мучить его, ведь Эйрион все больше напоминал монстра из его видений. Младшие несколько раз жаловались на него, особенно Эгг. Дейрон не знал, что делать и с этим. Их связь с Эйрионом так и не возобновилась спустя время, оставаясь незаживающей раной. Когда-то восторженно смотрящий на старшего брата Эйрион теперь призирал его даже больше, чем отец. Он не мог простить то, что наследник не он, а жалкий пьяница, неспособный постоять даже за себя. Намеренно хвалясь перед отцом своими успехами, Эйрион никогда не упускал возможностиунизить Дейрона. Мейкар не обращал на это внимания, но было видно, что в глубине души он согласен с Эйрионом. Дейрон осознавал, что идти к Мейкару после всех этих унижений абсолютно бессмысленно. Ему оставалось лишь молча выслушивать братьев и сестер, надеясь, что остальные его сны про Эйриона окажутся ложными.
Привычную жизнь нарушил приказ деда отправить Эймона в цитадель.Дейрон несколько раз писал ему и дяде Эйрису о любви младшего к книгам и нежеланию слушаться отца, но не думал, что все зайдет так далеко. Было больно прощаться с ним на несколько лет, но он старался думать, что так будет лучше для самого Эймона. В окружении старых книг и мейстеров он будет в безопасности. Там ему не придется видеть вечно угрюмого отца, его пьянство и жестокость Эйриона. Однако, слабые надежды Дейрона разбил новый сон спустя несколько дней после отъезда Эймона. В нем младший брат стоял в старых мейстерских лохмотьях, его лицо и руки были изрезаны морщинами, а глаза побелели от слепоты и застывших в них слез. Он был далеко на севере, вокруг него бушевала пурга и трескался лед, а холод и тьма тянули к нему свои руки. Дейрон проснулся, чувствуя, как слезы текут у него самого и нервно сглотнул. Хотелось кричать и проклинать богов за то, что этот сон приснился слишком поздно. Под утро он уже пытался успокоить себя вином и мыслями, что Эймону точно нечего делать на севере, а значит у кошмара нет смысла.
После этого начались сны о пожаре в Летнем замке. В них он видел Эгга. Тот был то ребенком, то стариком, но всегда пел что-то непонятное на древнем валлирийском, пока огонь медленно пожирал его. Иногда Дейрон видел рядом с Эггом еще людей с серебряными и черными волосами. Они казались смутно знакомыми, и он пробовал докричаться до них, но огонь вставал между ними преградой. Дейрон просыпался сам бормоча какие-то заклятия и пугался до смерти. Хотелось навсегда забыть валлирийский, чтоб избавить себя от малейшей возможности понять эти слова.
Теперь он больше не мог представить себя без бокала в руке и с тревогой ожидал, когда его начнут посещать видения про сестер. Дейла и Рей были нечастыми гостями его ночных видений, и Дейрон радовался хотя бы этому. Вся его жизнь окончательно превратилась в чередование безрассудного пьянства и вечных страхов. Казалось, уже даже отец устал пытаться вразумить его, но приглашение на турнир в Эшфорде, напомнило ему о рыцарском титуле сына. Узнав об этом, Дейрон не стал даже спорить с отцом, лишь молча кивнул и отправился к себе, слыша, как радуется Эгг, а девочки просят тоже взять их собой. Он уже понимал,что в лучшем случае проедется лицом по грязи, а в худшем сломает себе что-нибудь, но его это не волновало. Сейчас важнее было утопить новость в вине и сбежать в бордель, пока все заняты сборами.
Тревога настигла Дейрона в паре дней пути к Эшфорду. Он никудышный рыцарь, которого сбрасывает с себя даже его собственная лошадь.Очевидно, что собравшиеся лорды не упустят возможности ранить его и втоптать в грязь, чтоб сильнее позлить и без того вечно угрюмого Мейкара. Дейрону предстояло терпеть боль, а храбрости в нем уже давно не было. При первой возможности он уехал вместе с Эггом в какой-то старый трактир, не зная, что делать дальше. К его счастью, даже в этом захудалом местечке были рады напоить принца, но в этот раз забыться не получилось. Вино вместо беспамятства навеяло новый сон.
Впервые с детства он видел дракона не как монстра, а как нечто прекрасное и величественное, выражающее всю утраченную мощь Таргариенов. Зверь занимал все турнирное поле, а его крылья закрывали свет солнца. В рычании дракона слышалось что-то родное, а в его глазах Дейрон видел свое отражение. Чувствуя связь с драконом, он хотел протянуть к нему руку и коснуться морды, но видение резко изменилось. Дракон повалился на траву, и Дейрон почувствовал то, как на него брызнула кровь. Громадный зверь обернулся разлагающимся трупом. Отшатнувшись от него, он увидел, как из-под головы дракона вылез высокий рыцарь, держа в руке меч и осколки щита. Дейрон видел его и раньше в белых доспехах в битве, и в пожаре вместе с Эггом. Ему хотелось убежать и проснуться, сделать что-то, чтобы изменить видение, но сон упрямо не менялся. Дейрон чувствовал себя прикованным к дракону и не мог пошевелится, глядя то на кровь вокруг, то на рыцаря. За секунду до пробуждения ему показалось, что тот занес над ним меч.
Дейрон проснулся с мыслью, что скоро умрет.