Work Text:
На Стэнли темно синий галстук и такого же цвета пиджак, серьги морского перелива и в глазах появились тёмные оттенки синего кита, который никак и никогда не найдёт своих сородичей. На Стэнли большой груз ответственности и ход истории, а ещё Линия Приключений™ больше не хочет быть жёлтого цвета.
Он смотрит на множество экранов, как Кеван в очередной раз медленно плетётся к одному из окон полностью игнорируя ведро. За окном никогда не появится ничего кроме бесконечного белого, но они мечтали о море, когда-то давно, ещё в прошлой жизни.
Теперь Стэнли позволено иметь свой голос, выражать мысль, но зачем это нужно? Кеван постоянно считывает его жесты и каждый раз смотрит с таких ужасающе дышащим отчаянием: откуда я знаю твои говорящие руки, почему в горле ком, почему ты молчишь и про какое море ты говоришь?
Стэнли почти никогда не оставляет его бродить по бесконечным корпусам одному, всегда спускается, всегда лыбится и пытается язвить и бесконечно трепещет хрупкое равновесие в сознании когда видит улыбку, закатывание глаз, да что угодно — только не эта тишина эмоций.
— Почему ты так редко говоришь?
Они сидят в кабинете босса, до этого сталкивая книжки с полок, стаскивали бумажные отчёты из стола. Вокруг хаос и спокойствие — Стэнли чувствует крупицу того же, что происходило с ними до этого сраного перезапуска, когда разум играл с ним в другую сторону.
Вопрос доходит не сразу: останавливается из-за наперебой звучащих и тарабанящих мыслей. Это спрашиваешь у меня ты? Я же твой главный герой, я должен был молчать.
Он усмехается и сползает на пол к пыльным книгам. В каждом вопросе он чувствовал от Нара испуг. Не дикий и бешеный, когда на тебя надвигается цунами и сбежать уже слишком поздно, затопило каждый уголок и тебя не обойдет. Страх со смирением и это самое ужасное, он не понимает от чего, что он сделал не так. Земля-Луна, контакт-контакт, вас не слышно, скажите наконец что мне блять делать и в какую из дверей пройти.
— Не хочу лишнего наговорить, — голос сиплый, хрипит от неиспользования, — А ты? Такой голос приятный и так мало говоришь.
Нар как-то сжимается на своём месте и отводит взгляд, всегда так делал когда Стэнли подмигивал или заигрывал, а теперь хватает даже такого.
— Я-я, — Да чтоб Стэнли на месте иссохнул, этот человек и заикался в своей речи? Ну это же сон просто, — Я же всë ещё не знаю кто ты. По сути. Или что ты.
Стэнли наваливается на диван спиной и ковыряет ковёр на полу, но он идеально чистый, ни одной пылинки-подсказки что же ему делать. Он смотрит на Кевана и видит смятение, а ещё чувствует желание задать вопрос. Пожалуйста, спроси меня кто ты, что ты делал, что МЫ делали, спроси, нельзя мне самому нырять, спроси и мне можно будет утонуть.
Нар Кеван делает вдох и замирает, он выдыхает так ничего и не сказав. Сердце задыхается солёной водой.
Комната отдыха. Это их место силы, но не сейчас. Сейчас никому не нужна возможность получать напитки из автомата и это ли не ступень к взрыву вселенной?
Кеван ходит по комнате, а Стэнли хочет спать. Никакой истории сегодня — он так решил. И это ли не ужасно? Это решил Стэнли! В каком мире он вообще посмел бы что-то решать, но в этом он смог.
— Слушай, — зовет Стэн, — Не хочешь поспать?
На него смотрят с недоумением, как раньше, когда он просил чайку, веник или часы с кукушкой.
— Нам же не нужно здесь спать.
Хмурый взгляд и даже часть недоверия. Стэнли так скучает, как же он скучает по ним.
— А кто нам запретит? Ну, как хочешь.
Он пожимает плечами и разваливается на синем диване — когда-то он раздражал и доводил до иступления, а сейчас он частичка воспоминаний. Какой же сюрреализм, отпустите его уже.
— Я лучше кофе попью, — фыркает Кеван и готовит. Он всë ещё до ужаса напряжен рядом с ним и скорее бы он привык к Стэнли он хочет как раньше, хотя бы пародию на прошлое.
Стэнли начинает дремать и лучше бы ему снилось ведро с ножками и бегаюшие черти, чем это.
Вот они в квартире и готовят омлет, потому что скучно, потому что сценарий осточертел даже Нару, потому что готовить вместе омлет это приятно.
Нар, не Кеван. С закатанными рукавами и абсолютно бесстыже красивый. Сон распадается на фотоны и атомы, а Стэнли чувствует это всем телом. Ещё секунды назад он чувствовал на себе прикосновение тёплых рук, а позже они стали горящими остриями, разрезающие кожу до мяса. Он подрывается на месте и тяжело дышит, хватается за сердце, за голову, за остатки самосознания, но как же быстро оно убегает в этом месте. К нему подходит Кеван и смотрит с волнением, трогает лоб Стэнли и садится рядом на диван. Он неловко мнется на диване и смотрит на руку, которой трогал лоб.
— Поэтому не хотел спать. Я же уже пробовал, помнишь? Когда уже сценарий начался заново, по кругу. Мне тогда снилась какая-то кнопка. Ты нажимал, а ждал тебя веками, бесконечно ждал тебя. И всë это время один сходил с ума. Ты выглядел по-другому, не так... Пафосно? Не знаю, тут всë странное и сны тоже.
Стэнли смотрит на него не дыша, глаза бегают про профилю и не верят. Стэнли начинает в голос смеяться и совсем не замечает как на глаза набегают водопады.
— Может ты чего-то хочешь?
Сегодня они не уходят далеко от кабинета. Стэнли всë еще помнит как проходили первые выходы из этого места и как тошнило от этих гудящих ламп — выносить это одному, только с повторяющимся текстом где-то на фоне, было до тошноты кошмарно.
Кеван что-то набирает в чудом работающем компьютере, а может там просто сработала игрушка, которую пытался скачать ещё Стэнли. Не этот Стэнли сейчас, а прошлый, истинно верный Стэнли, то что происходит сейчас это не правильно, это вывернуто и поставлено на уши.
— А что ты мне можешь дать? Ты уже сказал, что выпустить отсюда меня нельзя, а большего мне не требуется.
— Пива?
— Ужас. Тебе самому не противно?
Стэн замирает на пол пути открытия своей банки и закатывает глаза — банка исчезает. Но как же скрежет внутри: он никогда не одобрял его тягу сигарет или даже простой шутки о пиве.
Между ними опять тишина и она воет тоской — никогда у них не было такого раньше, но про это знакомое до скрипа не знает Нар, которого зовут не Нар нихрена, а Кеван.
Стэнли пытается вспомнить когда он решил, что их путь не закончится на том месте, где у всех обычно начинается. У них получилось нажать какую-то кнопку и на секунду он перестал чувствовать чужую руку в своей. На секунды они увидели настоящий закат и почувствовали дыхание ветра по шее. Он открывает глаза перед мониторами и видит на них Нара, на ощупь и почему-то зная куда нажимать: они перед друг другом и Стэнли готов поймать его в руки, чувствуя что сейчас рванёт, но на него смотрят глазами непонимания и он совершенно не знает кого он видит. И Стэнли не понимает про кого из них двоих он. История их стёрла и не оставила шанса стать счастливыми хотя бы оставив всë на местах, но теперь ему нужно было смотреть в глаза зелёные, а не совершенно замечательного солнечного цвета, в глаза, которые не знают кто он. Глаза, которые не знают.
Он пытался рассказать о случившемся, но как только пытался выдавить — Притча начинала душить, опрокидывала кипящий слой всего худшего и он молчал. Потом, заметил закономерность: если наводящий вопрос задавал Кеван, то ответить он мог, но только в пределах вопроса. Как же он устал. Неужели Нар тоже что-то скрывал? Неужели Стэнли тоже должен был вывернуть его всеми внутренностями наружу? История опять хочет придушить их.
— Ты меня слышишь?
Перед лицом Стэнли щёлкают пальцами и, как только он выбирается из осколков сознания, пальцы отстраняются как и владелец.
Кеван выглядит взволнованно и что-то в нём сейчас не такое, что-то тревожное и замыленное.
— Слушай, — Да чтоб Стенли не слушал, когда ты молчишь постоянно, чудище, — Ты спросил, чего я хотел бы.
Нар Кеван сжимается весь на своём месте за столом и как будто ему прямо сейчас хочется быть не здесь, куда-то в огни и тьму. А что если...
— Погоди. Пока ты не попросил. Мы можем сейчас сходить в одно место? Я не уверен, что оно как-то тебя зацепит, но почему бы не рискнуть?
Стэнли надевает на себя внимание, ласкает актёрскую игру, которая ехидно пытается сыграть демоненка на плече — уговаривает, заламывает мозги.
Кеван смотрит, впервые так уверено и точно соглашаясь. Всего один взмах ресниц и они уже на пути к комнате дзен.
Стэнли думает только об одном: лишь бы игра не поменяла свой ход и делать болезненные, кровавые шаги по лестнице будет он сам. Что это не придётся делать Нару(хватит, теперь это Кеван, хватит), ни за что на свете он не даст ему этого сделать.
Заходя в знакомые для Стэнли двери, которые так много его сжимали, давили, так долго глушило его скотскими перезапусками, он заметил только секундно странную потерянность в глазах Кевана: так выглядят только люди глубоко поражённые знакомым и досадным, ужасным и мрачным. Нет, он не мог узнать, всë это время Стэнли ограждал его от этой проклятой комнаты, хотя понимал, что возможно это та самая крупица связующая его с Наром, а не с Кеваном.
Зажигаются огни и Стэнли думает, что сейчас они выпустят искру и его охватит пламенем — прямо на месте, в пепел и распуская по этим светящим огням.
Кеван смотрит затаив дыхание и в его очках осткакивают окружающие огни и искры, он выглядит так кошмарно восхитительно, невозможно обеспокоенно и тревожно. Как же с него ноет где-то между рёбрами.
Тишину прерывает сам Кеван, смотрит из под очков и тихонько садится на пол Дзен-комнаты — Стэнли как по зову падает рядом с ним, потому что так правильно, так нужно.
— Про мою просьбу?
Стэнли отмирает и смотрит на Кевана: его хочется защищать, но как это сделать, если боятся тебя самого.
— Да, конечно, давай.
Стэнли садится в более собранную позу и внимательно вслушивается в дыхание, а не так давно дыхание делили на двоих и Нар рассказывал бредни, что он придумал Стэнли во время дождя и сам же хихикал над этим, но продолжал нести ответственность за пургу, которую сам намелил.
Нар- чëрт возьми! Это — Кеван. Кеван долго смотрит на подогнутые колени и когда собирается поднимает взгляд полный цвета лесной рощи и продевает сквозь оставшееся сознание Стэнли леску доверия.
— Можно мне сигарету?
Стэнли в ступоре. Стэнли умирает где-то на территории опустевшего сознания от смеха, а та часть, которая была ответственна за благоразумие кричала ещё громче от истерии.
— Что.
— Это не сама просьба! Я же не настолько идиот, чтобы так боятся чтобы спросить сигарету!
Кеван в потоке небольшой ярости останавливается и опять: тревога. А если наговорил лишнего? А если его не простит этот человек? Человек ли это? На что способен он?
Стэнли перестает улыбаться, он даже не понимает когда начал в принципе, но когда видит уже знакомую тревогу и беспокойство в чужих глазах — может только вздохнуть. Что-то в сердце рассыпалось маленькими осколками.
— Так, какая просьба?
В руках у обоих появляется по сигарете и это самое отвратительное — никогда бы Нар такого не допустил.
Он старается не смотреть на Кевана, потому что нельзя в такие моменты идти на растерзание собственной дурости, нельзя дать себе прекратить думать как спасти.
Они почти одновременно вдыхают едкий дым, а Стэнли держит его в лёгких дольше, лишь бы получилось уйти отсюда раз и навсегда, лишь бы никогда больше такого не переживать.
Кеван смотрит на огни плывущие по комнате, дым и наконец спрашивает:
— Что произошло? В смысле, у нас или между нами? Я чего-то не помню, это я уже понял, но видимо что-то очень важное? И кто такой Нар? Почему ты так часто молчал, хотя ты, вроде как, мой рассказчик?
Стэнли думает, что его сейчас сломает напополам, что от него останутся только пылинки, что его утопит в восторге отчаяния: задай ещё вопрос и меня порвет от счастья и дурной нежности к тебе.
Но Кеван, почему-то, не разделяет его радость утопления. Он, почему-то, тяжело дышит и зарывает руку в волосы, не смотрит в ответ и готовит ещё одну атаку вопросов.
— Почему ты не выпускаешь нас отсюда?!
Вот оно: горящий взгляд, дрожащая рука, скрип накатывающих слёз. Стэнли понимает, что плачет.
Кеван замирает и смотрит — слова закончились, а вопросов ещё так много. Хочется улыбаться ветру, но скорее его сдует ураганом и торнадо, чем он добьется благополучного выхода отсюда. А еще сердце как-то странно бьется глядя на плачущего Стэнли — таким видеть не хочется, становится плохо и больно, становится невыносимо. Прекрати, пожалуйста, что же мы такого натворили? Он тушит сигарету об пол, немного стыдливо — правильность и совестность в каждом движении.
Стэнли резко прижимает его к себе и держит-держит-держит. В венах кипящий, взбунтовавшийся океан и рыбу из него выкидывает на горящий берег. Лучше бы он не спрашивал, не может он это всë, не хочет чтобы опять между ними было пасмурно и он начинает говорить.
Жили-были такие мы: ругались, спорили и даже подрались, а потом сюжет, ведро, дополнения, кнопка, перезапуски и куча всего самого наилучшего и худшего, а еще, как же с тобой было замечательно держатся за руки.
Стэнли поет свою китовью песню и пытается позвать семью, но он слеп во тьме океана и не видит кружащего рядом финвала.
Кеван смотрит заворженно, потому что кругом огни, перед ним лучший звёздный мальчик которого он держит за руки и прижимается как может — его сейчас не станет, он грустная сказка и перед ним самый-самый отчаянно-прекрасный конец света.
Когда слова кончились, остались огни и они. Больше вопросов не было. Держаться вместе как аксиома, никогда не выпускать как данность, целовать губы как заповедь.
— Если ты хочешь, — Стэнли не хочет, он боится, ему невыносимо, — Мы можем попробовать ещё раз. Мы выберемся.
Говорит и сам не верит.
— Да. Пожалуйста.
Океан медленно превращается в море, потом в озеро, а уже через пару шагов — обычная лужа и про китов в ней никто никогда не слышал.
Выходя вместе, комната знала, что скоро они встрется снова и снова истории повторятся из других уст, с такими же яростными слезами и самыми теплыми жестами, с трепетными воспоминаниями.
Но кнопка ещё не нажата, приводя новое, чтобы произошло старое и старые воспоминания начиная что-то новое.
Жаль, что это всего-лишь начало конца и конец без начала.