Work Text:
Просветитель невольно поморщился, когда приоткрыл дверь кабинета Шан Дэ. Им всем давно пора было привыкнуть — и к тому, что ему дозволено входить без стука, и к тому, что — кого — он может там застать.
Найс лениво отстранился от лица Шан Дэ, бросил на Просветителя ядовито-равнодушный взгляд.
— Иди.
Найс кивнул и вышел, оттеснив Просветителя плечом. Словно мебель. Тот так и остался стоять, разглядывая Шан Дэ.
И как он вообще до такого дошёл — является сюда снова и снова?
— У тебя что-то важное?
— По другим поводам и не прихожу, — усмехнулся Просветитель.
Он двинулся внутрь, навстречу протянутой руке Шан Дэ в перчатке. Папка с документами легла в чужую ладонь, и Просветитель едва сдержал дрожь предвкушения.
Он всегда был хорош в том, чтобы искать, соединять неочевидное, находить связи там, куда иной бы и не посмотрел. Такой человек и нужен был Шан Дэ — всевидящее око, способное прорваться своим взором сквозь ткань реальности, ради правды, ради…
Шан Дэ продолжал хмуро изучать материалы в папке. Просветитель сложил руки за спиной и ждал. Что-то в чужом взгляде обожгло, укололо — едва ощутимо, но едко.
Просветитель знал, что винить себя за это не стоило. Он лишь помог, был тем, кого попросили… И все же мерзкий голосок внутри напоминал: если бы не ты, Шан Чао не связался бы с тем мальчишкой, не стал жертвой омерзительных планов Янь Мо — и ничего бы не случилось.
Вселенная сложила свой сюжет именно так безжалостно, и теперь Просветителю лишь оставалось понять ее замысел — постфактум.
Он не должен был испытывать вину — и иногда о ней даже забывал. Куда хуже, что даже без вины в нем навсегда поселилась ответственность. Может, она и не была его личной — но правда стала его долгом, когда он назвался Просветителем.
За Шан Чао он стал ответственен, когда согласился на просьбу Шан Дэ.
За него он тоже был ответственен. Когда согласился — захотел — утешить, хоть немного заглушить боль от потери сына…
В глазах Шан Дэ вспыхнул злой огонёк. Он усмехнулся:
— И как ты только это раскопал?
Просветитель едва заметно поклонился.
— Есть свои методы.
Шан Дэ усмехнулся и продолжил читать, выкладывая страницы на стол. Распечатки статей и документов, собственные заметки Просветителя — доставленные лично, чтобы никто не перехватил цифровую копию. Уж он-то об этом позаботился.
Его идеальное детище. Искупление и отмщение одновременно.
У Ян Мо не было и шанса. Ему оставалось только склонить голову перед правосудием с сияющим клинком.
Шан Дэ захлопнул папку.
— Спасибо, Просветитель. Ты проделал впечатляющую работу. — Он ненадолго замолк, пробежался взглядом по листам, разложенным на столе.
От похвалы в груди Просветителя разлилось ни с чем не сравнимое ощущение нужности. Он сделал все правильно — и это оценили.
А потом Шан Дэ добавил:
— Деньги будут на счете завтра. О прочем я позабочусь сам.
Просветитель замер. Кабинет показался бесконечно большим — и вместе с тем давящим.
— Прости?..
Шан Дэ вздохнул, хрустнул пальцами.
— Я полагал, ты все понял. Не вынуждай меня повторять.
— Ну уж нет. Что значит — “позаботишься сам”?
Дерзость сама вырвалась изо рта — хотя следовало молчать. Он — исполнитель. Все равно что меч в руках правосудия… Он сам отдал себя в руки Шан Дэ, а не бесстрастного Закона.
— Именно это и значит. Мне достаточно твоих доказательств. А наказание — уже не твоя забота.
— Нет же! Моя!
Просветитель был готов наброситься на Шан Дэ, схватить за воротник, кричать в лицо. Он обещал — сам себе, Шан Дэ — отомстить за Шан Чао. Заставить всех виновников предстать перед законом. Чтобы их осудили, чтобы наказали — так, чтобы видели все, чтобы все узнали о напрасной жертве парня, который мог сделать так много, бесконечно много хорошего…
Шан Дэ отвёл протянутую к нему руку.
— Не зарывайся. Если я несколько раз позволил тебе немного больше прочих, — он хмыкнул, — это не значит, что доверю тебе лезть еще и в мои дела… настолько. Мой сын — не твоя забота. Твоей было собрать доказательства. С этим ты справился.
— Ты обещал, — Просветитель сжал зубы от того, насколько жалко это прозвучало.
— Скажу так — мои взгляды изменились, — лицо Шан Дэ помрачнело. — И ты не имеешь права меня осуждать.
— Я не осуждаю, — выдохнул Просветитель. — Лишь хочу понять…
…почему? Ведь сам Шан Дэ об этом мечтал — о справедливом возмездии. А кто, как не Просветитель, мог его нести? Стать тем, кто вынесет приговор Ян Мо — и…
— Месть — не то, что следует делать достоянием общественности, — Шан Дэ принялся медленно вымерять шагами комнату. — Понимаешь? Будь благодарен, что я вообще говорю с тобой об этом.
Он остановился возле Просветителя, заглянул в лицо.
— И не смей примешивать свое тщеславие к смерти моего сына.
— Я не…
— Я тебя насквозь вижу, Просветитель, — Шан Дэ отстранился. — Двести пятидесятый в рейтинге, верно?
— Двести сорок девятый…
— Не суть. Ты — прирождённая ищейка, и я ничуть не умаляю твоих талантов, — в конце концов, потому именно к тебе я и обратился. Но твое стремление к славе…
Ладонь Шан Дэ скользнула по плечу. Просветитель вздрогнул.
— …само по себе не так плохо. Только вот пойми — ему никогда не принести плодов. Даже если бы я позволил тебе публично вести дело Шан Чао…
Просветитель отчаянно хотел возразить, выкрикнуть, поспорить — но горло словно сдавило крепкой рукой.
Потому что Шан Дэ…
— …никто не ищет справедливости.
Просветитель разлепил пересохшие губы:
— Где бы сейчас все были, если бы я — такие как я — не пытались ее искать?
— В месте немногим хуже того, где мы сейчас. Но ты же не думаешь, что ты двести… сорок девятый просто потому, что тебе не повезло?
Слова Шан Дэ бились в черепной коробке. Почти оглушали.
— Людям не нужна справедливость. Им нужны зрелища. Когда кого-то бросают на растерзание толпе, она счастлива. А когда насытится кровью, будет ждать следующую жертву — только и всего. Люди не будут превозносить того, кто принес её на заклание, — они будут его бояться. Потому что глубоко внутри понимают — если у этого человека нашлось досье на жертву, то найдется и… на каждого из них.
Шан Дэ взял в ладонь прядь его волос — всего на долю секунды.
— Шан Чао не будет разменной монетой в этом спектакле. Да и ты — признай уже — не получишь этом того, чего ты хочешь. Мне же нужна месть, и ее ты свершить не способен. Вот и все.
Просветитель рванулся отчаянно, как утопающий, как задыхающийся — и сжал лацканы чужого пиджака.
— Я могу! Моя месть — единственная справедливая… Это мой долг, и я хочу, чтобы Шан Чао…
Шан Дэ почти не изменился в лице — лишь залегшие под его глазами тёмные круги будто стали глубже.
— Ты не сможешь убить.
Просветитель разжал руки.
Ответить ему было нечего. Оставалось лишь отступить.
Однако он умел находить связи. Умел соединять неочевидное. А еще он запомнил взгляд Найса.
Уж он-то убивать может.
Осталось доказать это. Показать всем.