Chapter Text
— Да что за… — Хёнджин резко затормозил, почти вдавив педаль тормоза в пол. Он ударил по рулю, издав раздраженный вздох. Взглядом Хёнджин проводил машину, которая подрезала его прямо перед светофором.
С заднего сиденья раздалось недовольное угуканье. Хёнджин обернулся, поджав губы.
— Ну, что я сделаю? Извини, — отозвался он, глядя на ребенка, который выглядел крайне недовольным. — Не смотри так на меня, Чонин.
Малыш издал еще одно угуканье, нахмурив брови. Хёнджин повернулся обратно к дороге, как раз в момент, когда светофор переключился и разрешил движение. Судя по часам и нескольким пропущенным звонкам от начальника, они опаздывали. Точнее, опаздывал Хёнджин, Чонин тоже, но в детском саду его отсутствие было замечено, видимо.
Хёнджин свернул к детскому саду и остановился на парковке возле небольшого здания, обшитого пластиковыми панелями. Он практически вывалился из машины, вытащил из кресла Чонина и перехватив его подмышкой, схватил сумку с вещами. Мысленно Хёнджин молился, чтобы в сумке было все, что было перечислено в списке, и он не забыл ничего закинуть с утра.
Чонин заскулил, вцепившись в свитер Хёнджина.
— Ну, хватит-хватит, — протянул он, перехватывая ребенка. — Извини. Но мы торопимся.
Чонин издал всхлип, и Хёнджин поднял глаза к небу. Лишь бы не расплакался. Детскую истерику ему выслушать сейчас было не по силам.
Быстро проскочив парковку, Хёнджин поднялся на крыльцо и дернул дверь. Она не поддалась, и он понял, что не заметил домофонный замок. Шикнув, Хёнджин набрал три цифры, указанные на объявлении рядом и позвонил. Голос с той стороны попросил его назвать имя, и не раздумывая Хёнджин ответил свое. Чонин на руках уже начинал всхлипывать активнее, явно демонстрируя свое расстройство.
Дверь открылась с короткой мелодией, и Хёнджин вбежал в холл, почти упав возле дивана для посетителей. Он посадил Чонина рядом с подушкой и сел на колени, начав снимать его ботинки и куртку.
Чонин отозвался громким всхлипом.
— Пожалуйста, не надо… — умоляюще попросил Хёнджин, посмотрев на ребенка. — Ну, не плачь… Все же нормально…
Чонин снова всхлипнул. В уголках глаз собрались слезы, а нос покраснел. Хёнджин прикусил губу, остановившись.
— Все нормально, не плачь, пожалуйста… — еще раз попытался Хёнджин, но Чонин не внял его просьбе и залился плачем. Закрыв лицо рукам, он плакал и пинал Хёнджина, пытавшегося его успокоить.
Хёнджин отчаянно не знал, что делать. Он пытался отвлечь его погремушкой, пытался пощелкать пальцами, но Чонин плакал и мотал головой. Телефон Хёнджина то и дело вибрировал в кармане из-за новых сообщений.
— Ну, хватит, пожалуйста, хватит плакать, — повторял Хёнджин, не теряя надежды успокоить ребенка, который активно отпинывал его.
Однако в какой-то момент он замолчал, уставившись на что-то, что было за спиной Хёнджина.
Хёнджин был слишком занят тем, что воспользовавшись затишьем, сменил Чонину ботинки на детские сандали и наконец снял с него куртку. И только потом он обернулся, поняв, что Чонин молчит подозрительно долго.
За ним стоял человек, определенно сотрудник детского сада. Об этом говорил бейджик на цветном шнурке. Очень быстро Хёнджин понял, почему Чонин резко замолчал, завороженный новым знакомым.
— Добрый день, — сказал сотрудник, склонив голову.
Он подошел ближе, и Хёнджин, не поднимаясь с колен, следил за ним пристальным взглядом. Голос этого человека был низким, но мягким, поэтому Чонин не испугался (зато сердце Хёнджина, кажется, стало биться чересчур быстро).
— Я воспитатель, — продолжил сотрудник. — Ли Феликс. А это… Хёнджини?
— Да, все так, — Хёнджин поднялся с коленей, и воспитатель одарил его невероятно теплой улыбкой.
— Здорово, — сказал он, посмотрев на Чонина. — Хёнджини, все хорошо? Пойдем со мной?
Воспитатель протянул свою руку ребенку, Чонин смотрел с непониманием. Хёнджин и сам удивился, но потом осознал, в какой нелепой ситуации он оказался.
— Нет, вы не так поняли, — сказал быстро он. — Хёнджин — это я. Это Ян Чонин.
— А, вот как, — Феликс поднял брови. — Ясно. Я и подумал, что странно, у нас в списке не было малышей с такими именами. Видимо, вы назвали свое имя при входе, а не имя ребенка.
— Да, видимо, — отозвался Хёнджин, почувствовав как горят щеки. — Извините…
— Ничего страшного, — Феликс улыбнулся. — Вы… Отец?
— Опекун, — Хёнджин сунул руки в карманы куртки, отведя взгляд, как только воспитатель взглянул на него.
— А, хорошо. Извините, — Феликс снова склонил голову, но затем посмотрел на Чонина. — Ну, что, пойдем? А то ты и так задержался, дружок.
Чонин, к удивлению Хёнджина, сам протянул руку Феликсу и взялся за нее. Хёнджин ожидал новые слезы, но Чонин уже успокоился; Феликс достал платок из кармана и вытер его щеки. Он помог Чонину слезть с дивана.
Хёнджин издал облегченный вздох, как раз в тот момент, когда его телефон издал новый вибро-отклик. Ему не следует так долго тут стоять, если он не хочет быть уволенным.
— Извините, мне надо спешить. Позаботьтесь о нем, пожалуйста, — Хёнджин поспешил поклониться и, не дожидаясь ответа, бросился к выходу. Конечно, с его стороны это было крайне безответственно вот так сбегать, но работа его не ждет. Нужно торопиться.
Заскочив в машину, он вытащил телефон и проверил, кто так настойчиво ему писал. Куча сообщений от Джисона — знак, что все катастрофически плохо. Нужно спешить.
К счастью, пробки на дорогах почти не попадались ему. Он ехал довольно быстро и попал в офис уже через пятнадцать минут (как будто это искупило бы его опоздание на полтора часа). Хёнджин надеялся, что в кабинете никто не заметит его появления, поэтому ему не придется извиняться; он крался как мышь, на ходу поправляя сбитую одежду и пытаясь привести в порядок взлохмаченные волосы.
— Хван Хёнджин, вот и ты.
Менеджер Со Чанбин остановил его в двух шагах от рабочего места. Хёнджин попытался сжаться до размера атома.
— Да, здравствуйте, — сказал Хёнджин, опустив голову.
— Привет, — кивнул Чанбин, прижав к груди папку с документами. — Ну, что?
— Мне очень жаль… — начал Хёнджин тихо.
— Как ребенок? Хан Джисон сказал, что он заболел. Я уже думал, ты не приедешь, сказал директору, что у тебя экстренная ситуация, — перебил его Чанбин.
— А… — Хёнджин был поражен, но решил только кивнуть. — Да. Но я нашел с кем оставить. Извините, что не предупредил сам.
— Ничего, — Чанбин отмахнулся, правда потом хлопнул Хёнджина по плечу и погрозил пальцем. — Но в следующий раз лучше напиши мне. Не передавай через Джисона, директор из-за этого ворчал.
— Понял.
— Все, — Чанбин чуть повысил голос, как он всегда делал, — иди, давай работать. У тебя там на почте несколько писем от заказчиков, Сынмин должен был переслать.
Хёнджин кивнул и, поклонившись, быстро занял свой стул. Его руки немного тряслись, но, к счастью, ему крупно повезло. Хорошо, что в Джисоне нашлась та наглость, которая позволила ему соврать не моргнув глазом и спасти Хёнджина от выговора. Вроде бы все проблемы утра решились. Чонин был в детском саду, в хороших руках (вроде бы) и Хёнджин был на работе (точно) не в хороших руках.
Он открыл почту на компьютере, начав проверять все то, что ему отправили. Заказчики торопили с отправлением их рисунков. Хёнджин проверил, какие из них звучали в письмах более озлобленно, чем остальные, и выбрал их, чтобы доделать. Он достал планшет, чтобы продолжить работу над разными этикетками и вывесками, которые просили заказчики.
Работа потянулась спокойно; Хёнджин надел наушники и все время сидел в них, беззвучно подпевая мелодии. Несмотря на абсолютно проваленное и ужасное утро, сейчас Хёнджин стал чувствовать себя лучше, как минимум спокойнее.
Сосредоточившись на отрисовке множества лепестков, Хёнджин не услышал, как сзади к нему кто-то подкрался. Хлопок по плечу заставил его почти вскрикнуть, но Хёнджин подавил в себе этот вскрик и обернулся. Джисон помахал ему рукой; Хёнджин снял один наушник.
— Пойдешь на обед? — спросил Джисон, склонив голову.
— А сколько сейчас?
— Уже почти час, — Джисон показал время на своих часах.
— Да. Пойдем, — кивнул Хёнджин. — Только выйдем в кофейню?
— Без проблем.
Хёнджин отложил перо и наушники, встав из-за стола.
Когда они вышли из офиса и зашли в маленькую кофейню, которая была на первом этаже здания их офиса. Они сделали заказ и сели за единственный стол, который, по счастью, пустовал в обеденное время.
Хёнджин потер переносицу, зевнув. Он откинулся на спинку стула, но потом сел ровно, посмотрев на Джисона, листающего соцсети в телефоне.
— Спасибо тебе, — сказал Хёнджин наконец. Джисон поднял взгляд на него и отмахнулся.
— Брось, — хмыкнул он. — Ты бы сделал так же на моем месте. Но я реально начал переживать. У вас… Все нормально?
— Да, — кивнул Хёнджин, подперев рукой щеку. — Просто… Я проспал. Потом вспомнил, что надо собрать Чонина, взять его вещи…
— Ужас. Почему ты не сделал это с вечера? — удивился Джисон.
— Я забыл… — Хёнджин издал усталый вздох. — Это ужасно сложно… Все держать в голове. Он еще вчера и ныл почти весь вечер.
— Может, у него что-нибудь болело?
— Нет, ему хотелось смотреть мультики на моем телефоне.
Бариста принес им их заказ: два кофе и круассан для Хёнджина.
— Я и не взял обед, — продолжил Хёнджин, почувствовав необходимость пожаловаться. Джисон покачал головой, отпив кофе.
— Понимаю-понимаю, я и сам не успел ничего толком приготовить, — сказал он. — А что твои родители? Они что-нибудь говорят?
— Ага, — фыркнул Хёнджин. — Говорят, что мне нужно следить за ним год. Как минимум.
— Ого, то есть ты… Официально будешь это делать? — Джисон поднял очки на макушку, с интересом рассматривая Хёнджина.
— Ну, да, — вздохнул Хёнджин, сделав несколько глотков кофе. — Социальные службы были у меня позавчера, сказали, чтобы я оставил его у себя. Условия очень хорошие и так далее. Жить можно.
— Вау, — Джисон выдохнул. — Ну, если они считают так…
Хёнджин покачал головой. Он постарался съесть круассан быстро, хотя бы потому что растягивать обеденный перерыв после опоздания было не самой лучшей затеей. Один раз ему повезло, но вот второй… Чанбин может сильно разозлиться.
Они вернулись в офис, и Хёнджин продолжил работу над заказами. День стал идти как обычно.
Надо сказать, что Хёнджин никогда не думал, что окажется в такой ситуации. За прошедшую неделю он узнал очень многое: о своей семье, о себе и о социальных службах. Когда на пороге оказались его родители — он не удивился, но в руках они держали маленького ребенка, который смотрел на Хёнджина совершенно непонимающе. Хёнджин недоумение нового знакомого разделил.
Оказалось, что у Хёнджина все это время был троюродный брат, который был немногим старше его самого. У брата была девушка, но то ли родственники были против их отношений, то ли друзья, то ли все вместе — в общем, это стало поводом для конфликтов и ссор в той части семьи, которую Хёнджин если и видел, то последний раз лет в восемь на какой-нибудь праздник. В конечном счете все закончилось появлением ребенка, от которого быстро самоустранились родители: сначала брат, потом и его девушка; бросили малыша на пожилых родственников, которым самим нужна помощь.
— Вся надежда на тебя, сынок, — сказала мама, передав малыша Хёнджину. — Мы бы взяли, но ты сам знаешь: я в разъездах, отец тоже в командировках…
Хёнджин собирался возразить, что у него тоже есть работа, на которую нужно ходить, но ему не позволили, быстро сказав, что малыш Чонин определен в такой-то детский сад и может его посещать.
Были ли среди его родственников другие, кто мог бы позаботиться о ребенке?
Хёнджин ни секунды в этом не сомневался. Но так уж получилось, что все шишки — скорее, погремушки, — посыпались на его голову. Потому что он, как выразилась потом по телефону бабушка, единственный адекватный человек в этой семье. К тому же, еще никого не портил уход за ребенком. Хёнджин был уверен, что так оно и есть, но проверять на себе ему не очень-то хотелось.
И все-таки Чонин стал жить с ним.
Надо сказать, что родители привезли и вещи ребенка, и даже кроватку для него. Ее поставили возле кровати Хёнджина в его небольшой двухкомнатной квартире (где от «двух» была только первая часть, так как по задумке создателя квартира эта однокомнатная и потом ее разделили перегородкой). В первой части выставили узкий и неудобный диван, столик, во второй — кровать с жестким матрасом. Хёнджин не жаловался. Жилье за такую цену в достаточной удаленности от бешеного центра, но не в настолько большой, чтобы требовалось подниматься в четыре утра, должно было радовать.
Он и радовался, пока к нему не подселили Чонина. Хёнджин отчетливо видел на ледяном лице сотрудницы службы опеки брезгливость и неприятие этих стен (обои почти новые, просто кое-где отваливаются), этого пола (он скрипит только в паре мест) и самого Хёнджина (ну, он оделся прилично). Однако девушка оставила росчерк на документах и сказала, что условия «терпимые». Непонятно только кто терпит.
Родители помогли Хёнджину первую неделю, но у них были дела и своя работа, поэтому Хёнджин с тяжестью на сердце принял свою участь. Чонина быстро определили в детский сад, куда он впервые пришел и впервые опоздал по вине своего опекуна, — это было выходом, но не самым лучшим. Большинство забот все еще лежало на плечах Хёнджина.
В офисе довольно быстро узнали о ребенке, Хёнджина поздравляли и сочувствовали. Некоторые девушки-коллеги сказали, чтобы он не зазнавался сильно и не использовал племянника как приманку для хрупких девиц. Хёнджин был удивлен, потому что не очень понял взаимосвязь между хрупкими девицами и своим племянником. Джисон сказал, что Хёнджин со всем справиться. Хёнджину хотелось бы иметь столько уверенности, сколько имелось у его бездетного друга.
Это была первая неделя, которую Хёнджин проводил с Чонином только вдвоем, это было испытание. Серьезное и суровое, которое им придется пройти.
Чонин не казался проблемным ребенком. Для своего возраста (думал Хёнджин так, словно разбирался в детях) он был спокойным, не плакал (по крайней мере не настолько часто), но почти не говорил. В интернете писали, что дети в этом возрасте довольно общительны, Чонин по большей части сохранял молчание и лишь изредка говорил что-нибудь на детском языке, сразу делая недовольное лицо, потому что Хёнджин ничего не понимал. У Чонина было немного игрушек: плюшевая обезьянка, погремушка, с которой он не расставался, и несколько машинок (которыми он не играл), но малыш довольствовался тем, что имелось. Это почему-то сильнее всего трогало Хёнджина, потому что в детстве родители задаривали его кучей игрушек.
— Эй-эй, — Джисон щелкнул пальцем прямо возле уха Хёнджина, и тот вздрогнул от неожиданности. Он резко повернулся к другу, выронив из руки перо. — Собираешься домой?
— А… — Хёнджин не заметил, как за работой над глупым баннером из цветков он просидел целый день. Часы на компьютере показывали полседьмого, и офис сильно опустел. — Да… Да.
Он выключил компьютер, быстро собрал свои вещи и вместе с Джисоном вышел из офиса.
— Тебя подвезти? — спросил Хёнджин, когда они оказались на улице.
— Разве нам по пути? — удивился Джисон, поправив рюкзак. — Тебе разве не нужно забрать мелкого?
Хёнджин непонимающе посмотрел на друга, а потом шикнул.
— Черт, я забыл… Блин, я опять… Ладно, — Хёнджин заметался, в конце концов, быстро помахав Джисону рукой, пробежал к своей машине. Он сел за руль и выехал с парковки, надеясь, что воспитатели не возненавидят его.
Как назло именно сейчас весь город заглохнуть в пробках, а остановки на светофорах издевательски тянулись целую вечность. Хёнджин то и дело проверял время: казалось, что оно неумолимо бежит вперед, и совсем скоро на его экране высветилось — семь вечера.
Когда он подъехал к детскому саду, часы насмешливо показывали полвосьмого. Парковка опустела, на улице темнело и казалось, что вокруг ни души. Это давило на совесть Хёнджина с невероятной силой. Он приготовился выслушать всевозможные упреки и недовольства.
Опустив голову, Хёнджин вошел в детский сад, прошел холл и заглянул в открытую дверь, которая вела в группу. Оттуда доносился уже знакомый голос, который что-то зачитывал. Хёнджин подумал, что, наверное, он не один такой и Чонин сидит с такими же крохами, как и он. Однако стоило Хёнджину пройти, он понял, что ошибся.
Чонин сидел на мягких плитках на полу, а возле него сидел тот самый воспитатель, Феликс, который встретил их утром. Хёнджин прикусил губу, тихо поздоровавшись. Чонин сразу отвлекся, посмотрев на него, но, вопреки всем ожиданиям, не бросился к Хёнджину, а только тяжело вздохнул. Наоборот, Феликс улыбнулся и осторожно поднялся с пола, помогая встать Чонину.
— Здравствуйте, — сказал он. — Все в порядке?
— Да, извините, — Хёнджин опустил глаза. — Я задержался снова. Спасибо, что присмотрели…
— Не переживайте, — Феликс подвел Чонина за руку к Хёнджину. — Сад работает до восьми. Вы не опоздали.
Удивительно, как этот человек сохранял доброжелательность. Хёнджин думал, окажись он на его месте, был бы крайне раздражен. Как Чонин, который стоял и кривил губы, прямо сейчас.
— Спасибо, — Хёнджин поклонился и присел на корточки, чтобы посмотреть на своего подопечного. Феликс отпустил его руку, и Чонин неохотно взял за пальцы Хёнджина.
— Он очень хорошо себя ведет, — сказал Феликс, сложив руки за спиной.
— Да, идеальный ребенок, — вздохнул Хёнджин, выходя в холл. Он стал вспоминать, куда дел куртку и ботинки Чонина; но Феликс уже достал их из маленького ящичка. Хёнджин еще раз (наверное, миллионный) поблагодарил его.
Чонин улыбался Феликсу, Хёнджин это заметил. Воспитатель стоял неподалеку, опираясь на стойку с журналами и прочими бумагами, которые вручали родителям. Ребенок явно радовался больше этому человеку, чем самому Хёнджину.
— Я должен сказать, — вдруг заговорил воспитатель, — что вам нужно будет принести несколько сменных вещей, чашку и тарелку. У нас есть запасные, но обычно родители приносят свое.
Хёнджин обернулся к воспитателю.
— Но я же приносил. Все его вещи были в сумке, которую…
И он тут же вспомнил, что никакой сумки он не отдавал. Феликс поджал губы и смотрел на Хёнджина с искренним сочувствием.
— Боже, — Хёнджин приложил руку к лицу. — Простите. Мне очень жаль.
— Ничего, все в порядке, — Феликс мягко улыбнулся ему. — Принесете завтра.
— Д-да, конечно, — Хёнджин кивнул, стыдливо пряча взгляд.
Он одел Чонина и решил донести его до машины на руках. Тем более, судя по всему он уже собирался уснуть.
— Если вам нужна будет помощь, — сказал Феликс, провожая Хёнджина, — всегда обращайтесь. И постарайтесь не опаздывать завтра. Утром к ним приезжает кукольный театр.
— Спасибо, — кивнул Хёнджин. Он поклонился с Чонином на руках, поэтому тот закрутился как жук. Хёнджин быстро выпрямился, хмуро взглянув на ребенка. — До свидания.
— До свидания, — воспитатель улыбнулся и посмотрел на Чонина. — Пока, малыш.
Тот что-то протянул в ответ, и это заставило Феликса заулыбаться еще больше. Хёнджин был поражен. Долго он рассматривал лицо этого удивительного человека. Казалось, оно светилось и было ярче, чем все звезды или лампочки.
Еще раз попрощавшись, Хёнджин наконец вышел из детского сада. Вместе с Чонином они загрузились в машину, где на заднем сиденьи Хёнджин наконец обнаружил проклятую сумку.
— Ладно, этот день закончился, — вздохнул Хёнджин, сев за руль.
— Мгм, — отозвался Чонин. В зеркале заднего вида Хёнджин видел, как ребенок смотрит в окно; он и сам туда посмотрел, но не увидел ровным счетом ничего, кроме здания детского сада.
— Понравилось там? — спросил Хёнджин, выезжая с парковки. Чонин угукнул в ответ. — Завтра приедешь.
Ребенок сзади зевнул. Хёнджин его очень хорошо понимал в данный момент.