Work Text:
Леон Кеннеди не был трусливым человеком. Он без задней (а иногда даже и без передней) мысли бросался в адское пекло раз за разом, проходил через очередную безумную круговерть с победой, пусть и отдающей горечью на языке иногда, и шёл дальше.
Но почему-то ноги упорно отказываются ему повиноваться, пока он стоит перед армейской палаткой, на которую ему указал один солдат после их с Грейс эвакуации.
Зайти туда было страшнее, чем в руины полицейского департамента Раккун-Сити. Господи, ноги подкашиваются, дайте Леону сил, кто-нибудь.
Ну что за детские глупости, он же тренированный агент, в самом деле!
Вдох – выдох – и пошагали.
Леон шагает.
Он стоит, склонившись перед столом, спиной к Леону. Отчёты изучает, наверное. А руки его сжимаются в кулаки, стоит только Леону зайти.
Кеннеди тяжело сглатывает. А что ему было говорить? Сам виноват. Исчез, не предупредив, больше, чем на сутки. Только Шерри знала, где он. И сам он не знал, выживет или нет, сможет вернуться, или–..
С губ сорвалось тихое, почти молящее:
– Крис...
Ему хочется сказать что-то ещё, извиниться, быть может, но ком в горле мешает, как же мешает, слёзы в уголках глаз тоже мешают, и, прежде чем Леон успевает сообразить, его сдавливают в объятьях.
Ноги всё-таки подкашиваются. Возраст уже не тот. Даже после вакцины.
Леон хватается за чужие широкие плечи и вжимается в них так отчаянно, так искренне.
– Леон... – хрипит Крис, сжимая Кеннеди в своих руках, а потом спохватывается, отпускает, и вглядывается в чужое лицо, вглядывается, ищет подтверждение каким-то своим мыслям.
Леон знает, о чём думает Крис, эти мысли травили их обоих всё последнее время, всё то время, пока вирус активно пожирал организм Леона, и никто из них не мог с этим ничего сделать, только беспомощно наблюдать–..
– Я... всё хорошо, Крис, посмотри, всё нормально, правда, Элпис сработал, я чист, – частит он, обхватывая руками лицо Рэдфилда, и руки его не покрыты перчатками, и металл кольца на безымянном пальце Крис тоже чувствует.
Крис смотрит на Кеннеди полными муки глазами. Так боится поверить, боится обрести надежду, которую снова уничтожит очередной тест, очередное чёрное, чужеродное, пятно на коже.
Но он больше не видит пятен. Кожа Леона действительно чиста. От вируса, во всяком случае. Только тонкие ниточки шрамов указывают на когда-то поражённые участки.
Большие руки Рэдфилда касаются лица Леона так нежно, будто тот вот-вот рассыпется. Пальцы проходятся по новому шраму, чуть заходящему на щёку с шеи. Кеннеди льнёт к этой нехитрой ласке, прикрывает глаза на секунду, всего лишь секунду. Он так скучал по этим прикосновениям, по возможности касаться самому, как же ему этого не хватало, и как же сейчас это ощущается правильно.
Этой секунды Крису хватает, чтобы жадно Леона поцеловать, дикое облегчение в его груди сменяется жгучим желанием то ли придушить за то, что тот скрылся вот так, ничего ему не сказав, за то, что отправился в суицидальный поход за призраком надежды, то ли и дальше целовать, целовать до потери дыхания, а лучше ещё и к столу припереть, чтобы точно не сбежал снова, и ещё раз поцеловать–..
Рвано дышащий Леон, с зацелованными губами, с румянцем на лице, сидящий на его столе, с блестящими в тусклом свете лампы глазами – ну как, как от такого можно оторваться.
– Рэдфилд, имей совесть, полегче, – фырчит Кеннеди, утыкаясь в чужое плечо и смаргивая предательские слёзы, потому что он впервые за долгое время дышит полной грудью, и дело даже не в том, что чёртов вирус был в его лёгких, не давая даже стоять прямо, – У меня ноет вообще всё, даже то, что, как я думал, ныть не умеет.
Крис глухо смеётся в чужой висок, но отступает на половину шага. Он ещё успеет. Они ещё успеют. Теперь есть время, есть, и от радости хочется взобраться на какую-нибудь крышу и закричать во всё горло и на весь мир.
– Организовать тебе поездку в какую-нибудь клинику? – подкалывает Рэдфилд, за что удостаивается тычка в бок, – Всё, всё, понял, никаких клиник.
– Дурак ты великовозрастной... – Леон бурчит добродушно и тянется, чтобы взъерошить чужие волосы своей рукой, а потом заглядывает в чужие глаза, – Тебе Шерри ничего такого не говорила?
Крис прищуривается и с подозрением в голосе отвечает:
– Нет. Я уже должен беспокоиться?
Кеннеди тут же машет руками и мотает головой, понимая, что сам же и подставился:
– Не-не-не, это я так, просто спросил.
– Леон... – с притворной угрозой тянет Рэдфилд.
– Ну что "Леон", сам знаешь, издержки профессии, так сказать, – усмехается Кеннеди и отвлекает уже собиравшегося что-то ему высказать Криса поцелуем.
А Крис и рад отвлечься.
Единственный, кто этому был не очень рад, так это Роландо Эльба, который хотел отчитаться перед командиром о завершении операции и передаче полномочий АПБ. А застал то, что застал. Как дети, честное слово. А ведь взрослые люди, даже свадьбу сыграли.
Заодно сцапал за шкирку перед самой палаткой девчонку Эшкрофт, которая зачем-то хотела Кеннеди найти, и как сюда просочилась только. Потом найдёт. Не надо этим двоим сейчас мешать.
– Какая ещё поездка на мотоцикле на небоскрёб, Леон?!
– Оно само как-то получилось, я этого не планировал!
– Да ты никогда не планируешь, только мне от этого не легче!
– Ты меня всё равно любишь.
– Люблю, конечно, но больше никаких заездов по небоскрёбам.
– Не могу ничего обещать.
– Я знаю.