Work Text:
— Мам, — раздался в трубке незнакомо робкий голос её сына, — а ты сейчас где?
Ирина усмехнулась.
— И тебе привет, сынок, — мягко сказала она. — Я думала, ты мне позвонишь не раньше воскресенья. Как у тебя дела?
— Да, привет, — стушевался Илья на том конце, крякнул, будто переворачиваясь, меняя позу, и вздохнул. — Дела у меня хорошо. Жив, здоров, меня даже пока что в озере не утопили… Как думаешь, успех?
— Да, милый, это точно успех, — Ирина хихикнула и почувствовала, как губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке. Сын в трубке тоже рассмеялся.
Это удивляло её до сих пор — как Илья Розанов, взрослый самостоятельный мужчина, звёздный капитан «Бостон Рейдерс», гроза хоккейного мира, много лет уже борющийся за звание лучшего игрока НХЛ с Шейном Холландером, становился рядом с ней простым мальчишкой. Он крыл трёхэтажным матом звонившего иногда брата, едва ли скорбел по почившему отцу, огрызался на противников, до хрипа спорил с судьями и безжалостно подкалывал сокомандников — а ей шептал «мама», ложился, приходя в гости, головой на колени, подставлял под нежные руки свои непослушные вихры и будто становился снова маленьким шебутным мальчишкой, так сильно привязанным к единственному близкому человеку во всём мире.
Сейчас Илья, насколько она понимала сложившуюся ситуацию, подставлял свою буйную голову кому-то другому. У кого-то иного он лежал на коленях — у того, кому мог бы, задыхаясь от восторга и счастья, шептать о любви, кому мог готовить завтраки, целовать взахлёб и скрывать от всего мира в крепких объятиях.
Ирина нарадоваться не могла, когда сын, смущённо почёсывая затылок, сообщил, что две недели своего межсезонья он проведёт не с ней, а в гостях в канадской глуши. Она смеялась тогда, вспоминая, как в детстве он морщился, когда ездил к бабушке в деревню, а теперь вот, прямо-таки бурлил от нетерпения и предвкушения. Ирина не вмешивалась, не требовала подробностей, только попросила звонить хотя бы разок в неделю, чтобы поговорить о красотах полудикой природы, и думала о том, что явно неспроста Илья так выпучился на экран во время просмотра финала плей-офф, когда Скотт Хантер внезапно решил выйти из шкафа и поцеловал своего парня на виду у всего мира.
— Ладно, — прервал её размышления Илья. — Ты сейчас где?
— Странные у тебя вопросы, сынок, но допустим. Я дома, в гостиной, сериал смотрю. А что? — в груди зашевелились нетерпение и любопытство. Сейчас что-то точно произойдёт, она нутром понимала. Что-то важное.
— А вот посмотри, пожалуйста, на фотографию, которая над телевизором висит, — попросил Илья, внезапно перейдя на английский, снова крякнул и, судя по звукам, включил громкую связь. Рядом с ним, если слух Ирину не подводил, кто-то предвкушающе сглотнул.
Затолкав поглубже нетерпение, она подняла глаза и взглянула на фото. Со снимка почти десятилетней давности на неё смотрел её сын, юный Илюшка, почти ещё мальчишка, и гордо ухмылялся, растянув в руках джерси только-только задрафтовавшей его команды и показывая пальцами свой первый номер.
— Посмотрела. У тебя, если ты вдруг переживаешь, рогов на ней не выросло.
— Это удивительно, мам, — хихикнул Илья. — Я ведь тот ещё чёрт, а?
Рядом с ним раздалось чужое фырканье, затем глухой удар, снова фырканье и хлопок, будто широкой ладонью ударили по голому животу.
— Хорошо, — вздохнул Илья. — А теперь скажи мне, что бы ты сделала, если бы я привёл домой мужчину и представил его как своего парня?
— Милый, мы же уже обсуждали это с тобой, — нахмурилась Ирина. — Не то чтобы с тех пор многое изменилось. Я люблю тебя и горжусь в любом случае, и мне совсем не важно, кто тебе нравится. Ты в любом случае останешься моим любимым сыном, мне важно лишь, чтобы ты был счастлив.
— Спасибо, мам, — где-то за много километров от неё её Илюша шмыгнул носом, в который уже раз донельзя расстроганный её принятием. — И всё же, что бы ты сделала?
— Ну… — она замялась, раздумывая. — Полагаю, я бы вкусно вас обоих накормила? И обняла бы. Тебя уж точно, да и парня твоего, если бы он был не против…
— Он будет не против, — всхлипнул Илья. — А если бы… Если бы я привёл не какого-то абстрактного мужчину, а того, кто на той фотке стоит рядом со мной с вымученной улыбкой и показывает второй номер?
У Ирины сжалось сердце в груди. Она не врала сыну ни единым словом, она бы приняла его выбор, сделала бы всё, что в её силах, чтобы принять его партнёра как часть своей семьи, надеялась только, что человек окажется этого достоин, но сейчас… Сейчас она не могла поверить в то, что говорил Илья. Неужели её прекрасный сын сумел покорить мужчину вроде Шейна Холландера? Не просто вроде, а именно его — Шейна Холландера, золотого канадского мальчика, своего принципиального многолетнего соперника, их взаимную ненависть с которым СМИ как раздули много лет назад, так и подпитывали старательно при любом удобном случае. Не любого другого хоккеиста, а из всех мужчин на Земле — самого Шейна Холландера?
— Мам? — неуверенно окликнул её Илья, когда молчание затянулось.
— Я… — начала она, но язык отказывался ворочаться в пересохшем рте. — Мне… — она замолчала, глубоко вздохнула, представив, как на другом конце связи двое двадцатишестилетних мальчишек застыли, испуганно ожидая её реакции. Ещё разок сглотнув, Ирина улыбнулась. — Кажется, Шейн более строг к своему питанию, чем ты? Составьте список продуктов, которые я не могу использовать.
— Спасибо, мам, — Илья громко выдохнул с заметным облегчением, и рядом с ним кто-то — не кто-то, не абстрактный его возлюбленный, а Шейн Холландер! — шмыгнул.
— Напиши мне, когда сможете приехать, Илюш, — мягко попросила Ирина. — И, мистер Холландер?
— Просто Шейн, прошу Вас, — хрипло выдавил тот.
— Хорошо, просто Шейн, — Ирина невольно хихикнула, ощущая, как их всех потихоньку отпускает напряжение. — Не утопи там моего сына в озере, он хоть и дурак, а всё же хороший, правда?
— Да, он хороший, — Шейн рассмеялся. — Ладно, я не стану его топить, я его подушкой задушу.
Ирина рассмеялась, слушая, как возмущается Илья тем, что его предали, и как двое взрослых мужчин, опытных хоккеистов, чемпионов принялись возиться, будто дети малые, иногда прерываясь на поцелуи и, кажется, совершенно забыв, что она всё ещё на связи.
— Мальчики, — мягко позвала она, когда возня стихла, — я так за вас рада. Будьте счастливы вместе.
— Спасибо, мам, — в голосе Ильи, дрожащем от сбившегося дыхания, было заметно облегчение.
— Спасибо, миссис Розанов*, — вторил ему Шейн.
— Просто Ирина, милый, — попросила она и, попрощавшись, положила трубку. Когда эхо их счастливых голосов и смеха перестало звучать у неё в ушах, она снова посмотрела на фотографию над телевизором.
Кто был мог подумать, что это их соперничество кончится вот так… А было ли оно вообще, это соперничество?
* — Это не ошибка, я намеренно не стала склонять, потому что у англоговорящих фамилии в принципе не то чтобы склоняются или изменяются по родам