Chapter Text
— Мам, я умираю! Ох, ещё немного и я точно умру…
Такие обещания (весьма заманчивые, надо сказать) Гарри слышал с самого начала лета, но Дадли пока что не спешил их выполнять.
Это утро началось, как и многие предыдущие: Дадли сидел за столом с видом мученика и держался за живот. Перед ним на тарелке лежала четвертинка грейпфрута — рекомендация врача, чтобы Дадли в свои четырнадцать не покинул сей бренный мир от инфаркта, или что там обычно вызывают чрезмерные жировые отложения. Так что отныне в холодильнике семьи Дурсль царила пугающая пустота. Дядя Вернон тоже был раздражён и громко шуршал газетой, едва не разрывая её при перелистывании, будто это она была виновата в том, что в доме теперь подают обезжиренный творог.
Все были злые и голодные. Все, кроме Гарри. Он молча пил чай и старался не привлекать к себе внимания. В отличие от Дадли, он не страдал от голода: Драко, как и обещал, время от времени присылал домовых эльфов с готовыми блюдами, упакованными, по мнению волшебников из высшего общества, по-походному. Жаркое из оленины, пироги с фазаном и нежнейшие десерты — пожалуй, это была самая вкусная еда, которую Гарри когда-либо ел. Гермиона тоже присылала ему угощения — торты собственного приготовления, а Рон отправил целую коробку экспериментальных сладостей близнецов, которые, как заявлялось, не должны были вызывать никаких побочных эффектов, однако Гарри так и не отважился их попробовать.
Нет, от голода он не страдал. Он изнывал от тоски.
Лето едва перевалило за середину — даже день рождения Гарри ещё не наступил. До тридцать первого июля оставалось ещё несколько унылых дней, и мальчику казалось, что они будут тянуться бесконечно. Он, вероятно, был самым странным ребёнком на свете, потому что больше всего мечтал поскорее вернуться в школу, к своим друзьям. К Драко.
Иногда Гарри казалось, что то волшебное мгновение в поезде, разделенное на двоих, произошло не с ним, а с кем-то другим. Со смелым, уверенным в себе Гарри. Лёжа ночью в постели, он подолгу смотрел в темноту, снова и снова представляя лицо Драко — поджатые губы, тень от ресниц на щеках. Воспоминания были настолько реальными, что, казалось, стоит протянуть руку, и коснёшься чужих пальцев. Тогда целый мир сжался до тесного купе, точки в пространстве, и до одного-единственного шага, который они оба так и не сделали.
Поцеловать Драко.
Это было бы так просто — чуть податься вперёд и коснуться его губ своими. Гарри представлял это так ясно, что сердце замирало, а в животе появлялось странное, ни с чем не сравнимое ощущение — сладкое и волнительное. И немного пугающее. Что, если он всё это придумал? Может, он просто слишком замечтался о невозможном, и воображение услужливо дорисовало детали? Драко вернулся домой, к занятиям и светским ужинам, и то короткое мгновение стёрлось для него, как что-то неважное, ненужное. И поэтому за всё лето он не прислал Гарри ни одного письма, только короткие записки на зачарованном пергаменте. Гарри понимал, что Драко опасается отца, который коршуном следил за всей домашней корреспонденцией, и всё же каждое утро при виде пустого листа что-то болезненно сжималось у него в груди. Он бы отдал что угодно, лишь бы оказаться рядом с Драко хоть на минуту. Заглянуть в его внимательные светлые глаза, наяву услышать насмешливый голос, который иногда озвучивал мысли Гарри наряду с его собственным... Встряхнуть хорошенько за плечи и спросить, какого чёрта он с ним сделал?
Боже, если бы кто-то ещё в прошлом году сказал Гарри, что он будет лежать ночью без сна и думать о Драко, он бы поспешил отправить фантазёра в больницу Святого Мунго. Но вот он здесь: застрял в веренице одинаковых серых будней, когда лучшим временем суток стали его фантазии перед сном.
Именно поэтому день, когда ему пришло сразу два письма, стал настоящим событием.
***
Первое письмо доставил почтальон. В нём не было ничего необычного, если не считать смехотворного количества марок, едва уместившихся на конверте, но его содержание чуть не заставило Гарри прыгать до потолка.
— Какой ещё, к чёрту, Чемпионат мира? — прорычал дядя Вернон, вчитываясь в убористый почерк миссис Уизли.
— По квиддичу, — ответил Гарри, хотя его ответ не имел ровным счётом никакого значения.
Удивительно, но дядя Вернон, кажется, действительно обдумывал предложение семейства Уизли забрать Гарри за неделю до начала учебного года. Идея избавиться от племянника пораньше явно пришлась ему по душе. От раздумий его отвлёк грохот, раздавшийся из кухни.
Распахнув кухонную дверь, Гарри увидел громадную сову, с трудом протискивающуюся в приоткрытое окно. По пути птица едва не сбила вазу с искусственными цветами, так что, протягивая Гарри лапку с привязанным к ней письмом, она выглядела очень недовольной.
— Ради всего святого, это ещё что такое?! — возопил дядя Вернон. — Я же запретил тебе переписываться со всякими ненормальными! Теперь соседи подумают, что мы какие-то чокнутые!
— Они и так это думают, — пробормотал Гарри, но достаточно тихо. Он держал в руках плотный кремовый конверт из дорогой бумаги, украшенный витиеватой «М», переплетённой с тонкими линиями герба. Ему не нужно было читать подпись, чтобы понять, от кого оно.
На обороте письма красовалась надпись:
Опекунам мистера Гарри Поттера
Тисовая улица, 4
Литтл Уингинг,
Суррей
— Это тоже для вас, — протянул Гарри, не уверенный, стоит ли отдавать дяде письмо. Лицо мистера Дурсля побагровело до цвета спелого баклажана: будет нехорошо, если он свалится с сердечным приступом, держа улику в руках.
— Ну так давай сюда! — рявкнул дядя Вернон.
Смерив Гарри уничижительным взглядом, он сломал печать и развернул бумагу. По мере того, как дядя читал письмо, его брови поднимались всё выше и выше. Гарри умирал от любопытства, но не вмешивался, пока тот трижды не перечитал письмо.
— Что это такое? — севшим голосом спросил мистер Дурсль. — Это что, шутка такая?
— Не знаю, — ответил Гарри, изо всех сил сдерживая раздражение, — я же его ещё не читал.
Дядя Вернон молча, что было для него несвойственно, передал Гарри письмо. Бумага на ощупь оказалась плотной и как будто шершавой — Гарри пригляделся и заметил едва различимое тиснение. Письмо гласило:
«Опекунам мистера Гарри Поттера,
Надеюсь, это письмо застанет вас в благополучии.
Мы с Вами не знакомы, но, я уверена, вы наслышаны о моём сыне, который является близким другом мистера Поттера. Меня зовут Нарцисса Малфой, и я пишу Вам, чтобы сообщить о намерении семьи Малфой пригласить мистера Поттера присутствовать на предстоящем Чемпионате мира по квиддичу — событии, значение и масштаб которого, смею предположить, не нуждаются в пояснениях.
Данное приглашение, разумеется, согласуется с пожеланием нашего сына, для которого мистер Поттер является желанным гостем. Поскольку мой супруг и я располагаем возможностью присутствовать на обозначенном мероприятии в числе приглашённых гостей, мы сочли уместным предложить мистеру Поттеру разделить это событие с нашей семьёй.
Кроме того, мы были бы рады видеть мистера Поттера в нашем родовом поместье в Уилтшире за несколько дней до Чемпионата. Мы располагаем возможностью обеспечить ему надлежащие условия пребывания, соответствующие его положению.
Буду признательна за ваш ответ с этой же совой, дабы мы могли заблаговременно известить Министра магии о числе гостей, которое следует указать в официальном приглашении.
С наилучшими пожеланиями,
Нарцисса Малфой
Малфой-мэнор, Уилтшир»
Гарри потребовалось тоже дважды перечитать письмо. Суть его была предельно ясна, несмотря на несколько витиеватый слог миссис Малфой, но всё же у него не укладывалось в голове, что кто-то из семьи Малфой мог по доброй воле написать магглам. Может быть, это и в самом деле шутка? Драко мог быть достаточно жесток в своих розыгрышах, но это точно не его почерк…
— Родовое поместье? — крякнул дядя Вернон с гаденькой усмешкой, — Может, тебе следует явиться к ним, разодетым в бархат и кринолин? Кто это тебе пишет?
— Мой друг, — Гарри пожал плечами.
— Друг?! Ты думаешь, я поверю, что, — он потряс в воздухе дорогим конвертом, — тебя зовёт в гости какой-то аристократ? Кто там тебя ждёт, лорд Фаунтлерой?
Гарри изо всех сил сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Спокойно…
— Ну да, мой друг из знатного волшебного рода. Я не совсем уверен, кем работает его отец, но они богаты и всё такое…
Последнее, чего хотелось Гарри, так это хвастаться деньгами Люциуса Малфоя, но, очевидно, именно это обстоятельство здорово воодушевило дядю Вернона.
— О! — сказал тот. — О!
Судя по всему, в голове мистера Дурсля происходил какой-то сложный процесс. Отпустить Гарри на чемпионат означало позволить ему хорошо провести время. Тем не менее, зарекомендовать себя хорошими опекунами для Гарри перед богатой семьей с родовым поместьем и знакомым министром, пусть даже состоящей из сумасшедших, звучало заманчиво.
Гарри чувствовал его сомнения и, легкомысленно покачнувшись на пятках, бросил:
— Боюсь, мой крестный очень расстроится, что вы не отпустили меня в гости к его племяннику.
— Кому? — переспросил дядя Вернон, и его лицо заметно побледнело.
— Ну да. Драко — племянник Сириуса Блэка. Я думаю, ему не понравится, что вы не отпустили меня к его сестре.
Гарри немного слукавил, но ему показалось, что назвать Нарциссу кузиной Сириуса будет недостаточно весомо. О том, что сам крёстный вряд ли пришёл бы в восторг от подобного визита, он решил вовсе умолчать.
Дядя громко сглотнул и бросил быстрый взгляд на письмо, точно оно само было напрямую связанно с опасным преступником, которого в прошлом году показывали по телевизору.
— Ладно, — неохотно проворчал он. — Езжай куда хочешь. Но учти, что я не повезу тебя к этим… А где вообще находится этот чёртов мэнор? Родовое поместье, подумать только!
Гарри этого не знал. Также он понятия не имел, как следует ответить на официальное письмо миссис Малфой. По-хорошему, это должны были сделать его опекуны, но Гарри ни за что бы не поверил, что кто-то то из них способен сесть, написать ответ представителям волшебного мира, да ещё отправить его с совой. Поэтому он решил, что сам напишет Драко. А ещё Рону. Стоя в залитой солнцем кухне с двумя письмами в руках, Гарри ни на секунду не сомневался, кого хочет увидеть первым. Хотя он очень соскучился по семейству Уизли и Норе, но он ещё успеет погостить у них целую неделю перед началом учебного года, как следовало из приглашения миссис Уизли.
— Спасибо, — сказал он с искренней улыбкой (которую, надо признать, нечасто адресовал дяде), развернулся и помчался к себе в комнату, на ходу сочиняя ответ для Драко.
Выскочив за дверь, Гарри чуть не столкнулся с Дадли.
— Ты что, куда-то едешь? — сварливо осведомился кузен.
У Гарри было настолько прекрасное настроение, что вид насупившегося Дадли его даже развеселил.
— Да, — легкомысленно ответил он. — А теперь отойди, мне нужно написать Драко. Мы с тобой расстанемся раньше, чем могли бы. Ну разве не здорово?
— Драко? Кто это?
— Не твоё дело! — отмахнулся Гарри и побежал вверх по лестнице, но Дадли схватил его за подол чрезмерно длинной футболки и грубо дёрнул. Гарри очень быстро вспомнил, за что так не любит своего кузена.
— Я слышал, как ты разговариваешь с ним вслух, чокнутый. Драко то, Драко сё… Кто он, твой бойфренд?
Гарри сам не заметил, как его рука скользнула в карман и выхватила волшебную палочку.
— Очень на это надеюсь. А теперь прочь с дороги!
Дадли взвизгнул, но Гарри успел заметить на его лице помимо ужаса что-то ещё. Это выражение ему совсем не понравилось.
— Дадлик! — раздался встревоженный голос тёти Петунии. — Этот негодник пристаёт к тебе? Я иду!
Гарри воспользовался заминкой и скрылся в своей комнате, быстро закрыв дверь на замок. Сердце его колотилось от злости на собственную несдержанность. Нельзя рассказывать Дурслям о себе такие вещи! Перед глазами до сих пор стояло бестолковое лицо Дадли, озарённое догадкой.
Букля, сидевшая в клетке, поприветствовала Гарри недовольным уханьем. Вздохнув, мальчик подошёл к ней и ласково провел пальцами по гладким перьям.
— Просыпайся, красавица. Для тебя есть задание.