Work Text:
первое лето в жизни марко жаркое до невозможности, он бы никогда не подумал, что может так потеть даже в волчьей форме, волчонком он весь сезон проводит увязавшись за вале и уччо, ребята постарше вовсю купаются в речке, рассекающей их лес пополам, а ему нельзя. поэтому он сидит смирно и с грустью наблюдает как пекко топит луку и потом убегает от зубов франко разбрызгивая воду.
вторая зима в жизни марко холодная, до самых костей продирающая. они проводят все дни в волчьих формах свернувшись вокруг друг друга и марко невероятно тепло, пока он не высовывает мордочку на мороз. под громкое сопение вале ему думается что можно проспать и всю зиму. в разноцветном ковре волчьих шкур марко практически не видно, как самого младшего его закопали в самую гущу волчьего гнезда.
вторая зима в жизни марко - последняя с его стаей. точнее сказать, она последняя для стаи. охотники приходят внезапно, только-только начинается утро и лес еще погружен в темноту, за ветвями елей не видно алеющий рассвет.
они действуют четко. по выстрелу на каждого, кажется лука успевает сорваться с места, но марко тут же слышит, как на снег падает его тело. он весь застыл, не смея дрожать, не смея даже вдохнуть запах крови, которая маленькими капельками просачивается и падает ему на нос со шкуры, кажется, уччо.
его не заметили, марко совсем еще щенок и его спасают тела его семьи, под которыми он оказывается погребен. марко думает что он лежит вечность, ему больше не тепло, потому что никто рядом не дышит, ни у кого рядом не бьется сердце.
он выползает в новой темноте, успела наступить ночь. маленький марко выделяется черным пятном на белом снегу. его стая погибла в волчьей форме. не как шифтеры, а как настоящие звери. его всего трясет, за год жизни марко обращался всего несколько раз под наблюдением старших и делать это без них страшно, так страшно и холодно сидеть голышом на холодном снегу. так больно рыть слабыми пальцами промерзлую землю. так невыносимо в своих руках держать костлявые тела его семьи. он зарывается лицом в шкуру вале, вдыхая его запах напоследок и кладет его вместе со всеми.
с того дня марко не появляется в лесу по ту сторону реки, не обращается в человека, не забывает запах убийц, лишивших его семьи. он почти забывает какого это, думать человеческие мысли, иметь длинные пальцы и жить каждый день без желания умереть. на третий год его жизни марко набирается сил перейти через реку, снова зима и наконец-то встал лед. марко бесцельно бродит по заснеженному лесу, пугая птиц и белок. голодно. первую зиму в одиночестве марко пережил едва, охотиться одному сложно, тем более маленькому волчонку. на вторую зиму в одиночестве он вышел на охоту на человека.
несколько дней у него уходит чтобы наконец почувствовать едва уловимый запах смерти, страха и крови. он бежит, забыв о страхе, в котором жил последний год. бежит помня только о мести, которая не засыпала в нем ни на секунду.
чаща леса переходит в светлую березовую рощу, которая обрывается за несколько метров от строения. запах, ведущий марко становится сильнее. он видит человека. в форме волка он не видит цвета, но он уверен, будучи человеком он видел бы красный.
марко впивается зубами в руку человека, сидящего на пне возле дома, валит его на землю, в снег. его рот наполняет кровь, он вдыхает запах и понимает, что ошибся. перед ним не безжалостный охотник, а напуганный парень, который, однако, держит над его головой занесенный топор.
–отпусти меня.
марко слушается и внутри так гадко, так пусто и одновременно переполняюще, что его перебрасывает в человеческую форму и он сжимается трясущимся, голым комком прямо на истекающем кровью человеке.
–ты наверное пришел за моим отцом?
марко чувствует теплую руку на спине, та, в которую он вцепился лежит не двигаясь в снегу и смотреть на нее невыносимо.
–он умер в том году, я слежу за его домом. давай-ка встанем.
марко шатается, стоя на ногах, он чувствует себя не волком а новорожденным олененком, за рождением которого наблюдал притаившись в кустах однажды. в глаза действительно ударяет красный цвет. красная рубашка, дутый красный жилет и красная кровь, разлившаяся по белому снегу. парень проводит его внутрь дома, там невероятно тепло, так, как марко давно не было с тех пор, как он прижимался к теплому, мягкому боку уччо.
–меня зовут марк. раньше тут жил мой отец со своими друзьями. у них было что-то вроде "базы".
он кивает марко на стену, где на висящей там картинке в ряд стоят мужчины с ружьями.
"меня зовут марко. раньше мы жили в этом лесу с моей стаей. у нас было что-то вроде "семьи"."
марк исчезает на несколько минут, оставляя марко гипнотизировать фотографию убийц его семьи. он ногтем проводит по шее каждого. как так, не успел добраться. глупый, маленький, трусливый марко.
новый хозяин жилища возвращается со свежей перевязкой и теплой одеждой. он утирает марко слезы, вытирает кровь с его губ, но марко все равно отталкивает его, бросает извиняющийся взгляд на руку и на ходу путаясь в ногах убегает обратно в лес. марк растерянно смотрит вслед удаляющемуся черному волку.
марко не переходит реку. он скулит на границе чащи, вылизывая чужую кровь из своей шкуры, скитается голодным несколько дней, думая о том, как он подвёл свою семью, не успев отомстить за них. иногда в лесу он видит марка, тот обычно тащит сухарину в сторону дома, рубит деревья медленно и больно, рука не дает ему нормально работать топором, но иногда он подолгу вглядывается в сторону чащи, марко всегда с замиранием следит за ним в такие моменты. то ли боится увидеть в его руках ружье, то ли надеется, что тот крикнет его имя в глушь леса. он не знает его имени.
совсем озверев от голода марко наконец-то подходит ближе к дому, марк замечает его сразу же, охотничьи гены, но внимания не обращает, только оставляет обрезки кожи, кости и хрящи, оставшиеся от ужина на улице. волк утаскивает тарелочки на которых марк все это выносит в лес. в очередной раз схватив тарелку за край марко останавливает подкравшийся сзади марк.
–знаешь, у меня скоро кончатся тарелки кормить тебя. куда ты их складируешь?
марко опустив уши провожает марка до его логова, которое он вырыл под большим деревом. пять тарелок лежат там дугой вылизанные дочиста.
–я заберу их?
он сам не знает почему, но рычит на марка, когда тот тянется к тарелкам, встает между человеком и посудой и скалит зубы.
–хорошо-хорошо, тогда давай ты будешь есть у меня дома, и больше не забирать тарелки в лес? у меня реально их не так много осталось. а эти пускай лежат здесь.
"мне больше и не надо, только для себя"
марко завтракает и ужинает каждый день у марка в доме, хрустит сырыми яйцами, жестким мясом, даже воду марк наливает, такой он заботливый о том, кто чуть не лишил его руки. в метель марк настаивает, чтобы марко остался на ночь дома а не мерз в логове и он, к своему же удивлению не сопротивляется. послушно устраивается у печки и сложив на лапы голову смотрит за марком. тот перевязывает руку и марко замечает на его теле другие отметины, страшными полосами они прошивают плечи и руки марка. он сам не замечает, как начинает скулить. марк удивленно смотрит на волка и смеется.
–что такое? плохо выгляжу?
марко становится человеком и садится на коленки перед марком, хватая его покалеченную руку в свою. он не знает как извиняться, как утешить человека. когда марко было грустно пекко и лука зубами клацали его за уши, франко сворачивался вокруг него теплым меховым кольцом, пряча его от внешнего мира. все это не подходит, поэтому марко тычется лицом в ладонь, трется им о чистые бинты и замирает, уткнувшись в плечо, туда, где урон нанесен не им.
–так тебе меня жалко?
он снова хихикает и марко не понимает как можно смеяться, когда больно, когда ты выглядишь как марк.
–да.
–о, это первое слово которое ты мне сказал, это надо отметить!
марк оставляет марко сидеть на коленях у теплой печи и возвращается к нему уже с чем-то в руках.
–ты когда-нибудь ел тирамису?