Work Text:
Прошёл уже месяц. Месяц, как Эйвери зашёл в этот странный мир майнкрафта на ноутбуке со склада. Месяц, как он узнал о d3lord3. Месяц, как кто-то впервые за долгое время позаботился об Эйвери. Месяц, как Эйвери узнал о Дереке. Месяц, как завершилась история с Королём. Месяц, как Эйвери стал, так сказать, свидетелем смерти человека, с которым был знаком меньше суток и которого почти не знал. Месяц, как в новогоднюю ночь Эйвери лишился самого близкого человека. И месяц с тех пор, как пару часов спустя Эйвери узнал, что Дерек выжил.
Эйвери чуть не расплакался, увидев от знакомого никнейма сообщения в дискорде. Но он не расплакался. Нет. Не после того, как уже пролил все слёзы над прощальным посланием Дерека. Нет. Эйвери не верил. Но он надеялся. Эйвери надеялся, и поэтому ответил на звонок.
С замыленными глазами он глядел на демонстрацию экрана майнкрафта со знакомым аккаунтом и кричал Дереку закрыть эту дьявольскую игру, а ещё лучше — удалить её, как сделал он сам. Затем он дрожащим и срывающимся голосом суматошно расспрашивал Дерека о его состоянии, умолял обратиться в больницу и полицию и рыдал под утешающий шёпот Дерека.
По словам Дерека, он сам не знал, как выжил. Знал лишь то, что было очень, очень больно, а потом боль закончилась. И тогда Дерек понял, что Король из его головы исчез, как и практически все знания о вселенной. Остались лишь те, которые его мозг успел обработать, что тоже довольно много, но "Эйвери, эти знания лишь крупица по сравнению со вселенной, так что я легко их выдержу, не волнуйся" — "Ты собирался умереть и теперь говоришь «не волнуйся»?!".
Но Эйвери не мог всерьёз спорить на эту тему в ту ночь, когда облегчение вырывалось из его тела всеми способами. Случилось чудо. Новогоднее чудо, не иначе. Похоже, судьба сжалилась над ними обоими, потому что по-другому Эйвери это объяснить не может. Он и не хочет. Всё, чего он желает — это убедиться в безопасности Дерека, а после познакомиться с ним как следует.
Так и случилось. Дерек сходил в больницу (и Эйвери заставил, хотя тот уверял, что он ни капли не пострадал, в отличие от Дерека), и после тщательных осмотров, проверок и прочего оба выдохнули, когда стало ясно, что ни одному из них не грозит скорая смерть или типа того.
А потом осталось только исполнить второе желание. Эйвери и Дерек созванивались каждый день по несколько часов, не занимаясь ничем, кроме разговора (да, после произошедшего у Эйвери появился небольшой страх перед всеми играми, но не перед всей техникой, что уже похвально (Дерек сказал что это похвально (на самом деле он назвал это кучей куда более смелых слов, которые совсем не подходят под описание Эйвери, но Дерек не стал бы врать))). Но не нужно было ничего больше. Эйвери хватало и обычного разговора без деятельности на фоне (не хватало, он хотел сидеть в звонке дольше; почему людям нужна еда и сон?).
И, как оказалось, Эйвери не совсем не знал Дерека. Пока он переживал потерю, казалось, что кроме имени он и не знает ничего об этом человеке. Но это было не так, нет. Эйвери по записям игры уже знал, что Дерек умный, смекалистый, решительный, любопытный, невероятно добрый и заботливый, но ужасно одинокий, потому что к нему, как и к самому Эйвери, никто не заходил в новогодний вечер. Дерек делает небольшие паузы перед тем, как начать говорить, словно полирует и собирает мысли на языке, как пишет сообщение в чате: всё идеально поставлено, без ошибок и опечаток (в данном случае, оговорок). У Дерека был прекрасный голос, хотя немного другой, чем представлял себе Эйвери, однако смех его в точности соответствовал ожиданиям. Короткие, чуть хриплые, но почему-то всегд такие нежные смешки, идущие непрерывной волной в случае, если Эйвери сказал или сделал что-нибудь особенно забавное. Дерек был прекрасным слушателем всех рассказов, постоянно задавал вопросы по мелочам, на которые никто обычно не обратил бы внимания, и всегда показывал интерес, хоть и знал все истории Эйвери.
А потом они встретились лично. У Дерека был старомодный вкус в одежде, но каким-то образом это ему шло. Он был выше Эйвери. Улыбка у него была яркая. Оказалось, Дерек очень тактильный, но ни разу не проявит этого, если не коснуться его первым. До тех пор он будет ровно держаться, с выпрямленной спиной и руками по бокам. Руки Дерека всегда были тёплыми, волосы пушистыми, а тёмные глаза блестящими. Его хватка могла быть до боли крепкой, как когда он за плечо оттащил Эйвери от дороги; могла быть совсем лёгкой, но с ощущаемым присутствием, когда он пытался убедить Эйвери в чём-то; а иногда, когда он вёл Эйвери в любимые места, пальцы его чуть постукивали по чужому запястью от волнения. Объятия Дерека были надёжными, защищающими, безопасными. Дерек дышал ровно, прижимал к себе, руками выводил на спине Эйвери фигуры и прижимался подбородком к голове. Когда же случилось обниматься на лестнице, и Эйвери оказался выше, Дерек прикладывал ухо к его груди. А когда они валялись на диване во время просмотра фильма и оказывались на одном уровне, Дерек всегда прижимался щекой к щеке. Губы Дерека были тёплые, сухие и немного потрескавшиеся. Это Эйвери узнал, когда Дерек перед сном поцеловал его в лоб.
Потом им пришлось разъехаться, но Дерек обещал переехать поближе в скором времени (может быть, даже к Эйвери). А до тех пор они бесконечно созванивались и болтали, о чём придёт в голову. Как сейчас.
— И мне тогда предложили должность руководителя клуба, представляешь? — говорит Эйвери в телефон. — А я, блин, отказал. Конечно, я знаю, что у меня бы ничего не получилось, ведь у меня ни лидерских качеств, ни ума, ни видения, но попытаться стоило.
— Ты бы справился отлично, — отвечает ему Дерек.
— Ты не знаешь, — возражает Эйвери.
— Эйвери, мне буквально закачали знания обо всём мире, я знаю твоё прошлое, будущее и то, что с тобой никогда не случилось. И я знаю, что ты бы справился отлично.
— Да, точно, забыл, прости, — Эйвери неловко трёт затылок. Затем до него доходит, и он продолжает практически шёпотом. — Ты серьёзно?
— Да, Эйвери, — твёрдо заявляет Дерек. — Не недооценивай себя. У тебя бы вышло здорово, если бы ты попробовал. Но и в том, что ты не пробовал, нет ничего плохого.
— Я- спасибо, — пробормотал Эйвери.
Щёки его покраснели от смущения. Казалось бы, Эйвери должен привыкнуть, ведь Дерек постоянно хвалил его и делал ему комплименты, но с каждым разом смущение, наоборот, только росло. В горле щебетал, но так и не вырвался смех.
— Эйвери, пара скоро. Кончай сюсюкаться со своим парнем, а то не успеешь поесть и опоздаешь, — гаркнула одногоуппница, проходя мимо него.
Эйвери поперхнулся. Лицо горело.
— Это, э-э-
— Не обращай внимания, — просто говорит Дерек с едва заметной злостью в голосе из-за такого отношения, такой "заботы", особенно после знания о том, что Эйвери провёл новогодний вечер один, и двенадцать часов просто пробыл в оцепенении без чьей-либо помощи. Казалось, он совершенно не обратил внимание на остальное содержание слов.
— И не собирался, — отмахивается Эйвери. — Но пара действительно скоро.
— Не забудь поесть, — напоминает Дерек.
— Да, конечно, — а затем, в странном порыве, на одном выдохе произнёс: — Люблю тебя, пока.
— И я тебя, до встречи.
Гудок оповестил об окончании звонка. Эйвери тяжко вздохнул.
— Какой же ты, аргхх!
Не желая много думать об этом, он принялся яростно уплетать сэндвич. И если весь оставшийся перерыв и всю пару на лице Эйвери сияла дурацкая улыбка, то никто ничего не сказал.