Work Text:
Прогулка по весеннему парку в пригороде Питера затягивается. Луна уже почти поднялась, а солнце ещё до конца не зашло. И, видно, не зайдëт — знаменитые белые ночи потихоньку берут небо в свою власть.
В парке безлюдно. Время уже недетское, вечер ещё буднего дня, место непопулярное. Парни спокойно идут, держась за руки и не боясь никакой шальной камеры.
Точнее, так беззаботно идëт лишь Стас, а Саша всë оглядывается.
Но когда Стас на особо отдалëнной дорожке встаëт перед ним, преграждая путь, Саше становится не до паранойи. Всë его внимание лишь на его парне — нет, его мужчине — стоящем перед ним стеной.
— Саш, — зовëт, переминаясь с ноги на ногу.
— Да? — кивает он на обращение к себе, стараясь всем видом показать, что слушает.
— Ты же не бросишь меня? — выпаливает внезапную, терзающую душу мысль, которая откровенно пугает. И умоляюще-отчаянно смотрит. Так боязливо.
— Боишься? — уголки губ Саши чуть приподнимаются. Впрочем, не злорадно или ехидно как-то. Скорее, участливо или сочуствующе.
— Боюсь, — Стас слегка кивает в ответ. Его хватает на признание факта, но только такое маленькое, не на большее. Больше страшно для его уже не такого хрупкого, но и всë ещë не такого крепкого эга.
Саше бы излить как-то эту нежность, которая скапливается в области груди, когда он видит такого потерянного Стаса. Ему бы погладить его по голове, обнять и прижать со всей своей небольшой силы, уцепиться за плечи…
Но он решается на что-то более ценное и непривычно-опасное для себя.
— И я, Стас, мне тоже страшно, — ему бы убежать взглядом, спрятать его или что-нибудь ещë. Ему тоже страшно, что его бросят. И страшно это признавать. А смотреть в глаза Стасу после такого признания — невозможно.
Он панически боится быть отвергнутым.
Но его хватает на жест. Он обхватывает ладонь Стаса, чуть ли не цепляется за неë. Наверное, утопающие также за круг цепляются.
Более импульсивный и решительный на жесты Стас в ответ на такое непривычное откровение обнимает Сашу и притягивает его к себе ближе, несильно давя на спину где-то между лопаток. Саша поворачивает голову чуть вбок и буквально ложится на тëплый шарф на его груди, кудрями и затылком упираясь в подбородок. Он так лежал на голой груди Стаса ещë с утра, также и сейчас, только стоя.
— Мы с тобой оба дураки? — спрашивает Стас, пока кудри щекочут его подбородок, а ветер дует в лицо. На удивление, дует пока терпимо. Впрочем, руке, которая успокаивающе гладит Сашу по спине, уже тоже не так тепло.
— Дураки, — грустно вздохнув, подтверждает Саша и прижимается к Стасу лишь сильнее. И крепче хватает руку, стараясь хоть так показать, что тоже чувствует.
А ветер усиливается. Северная природа не очень благосклонна к вечерним прогулкам, да ещë и без шапки, которую оба не надевают.
— Холодает, — Саша чуть отклоняет голову назад и смотрит на Стаса снизу вверх и просяще. — Пойдëм в машину? — и ведь ему даже стараться не надо, а всë равно этот пресловутый щенячий взгляд получается.
Как минимум, в глазах Стаса.
— Пошли, — улыбается он, давя желание чмокнуть в лоб. Потому что знает, что иначе Саша всю дорогу будет отдëргивать руку и смущаться. Не первый же день встречаются всë-таки. На горьком опыте, так сказать.
И разворачиваются в сторону машины. Совсем забыв, что приехали они ради красивого пейзажа, что порекомендовал посмотреть именно в белые ночи друг Саши. До которого оставалась всего пара поворотов.
Но какая, к чëрту, разница, когда они просто счастливы медленно становиться всë ближе друг к другу и к лучшим себе, проходя этот путь вместе. Кто знает, может, им в этом пути тоже осталась пара поворотов?