Work Text:
8. Варии ОЧЕНЬ нужен квалифицированный иллюзионист 33 (15.42%)
1.
- А не засранец, который вчера из пеленок!
Сквало меряет шагами ставшую тесной комнату. Пять шагов, поворот, взметнувшиеся бледной волной волосы - и все начинается сначала.
Мукуро смотрит, как затянутая в перчатку ладонь рубит воздух.
- Вчера ездили к тунисцам, - говорит Сквало. - Вроде все нормально было. Сначала. А потом это милое дитя вдруг заявило, что ему скучно. А мы - мы и без него справимся.
- И как - справились?
Сквало вдруг подходит ближе и нависает над Мукуро - не угрожающе, совсем нет, но все равно это тревожит.
Или волнует - Мукуро еще не разобрался.
Длинная светлая прядь скользнула по руке, оставив ощущение прохлады и неясного удовольствия.
- Справились, - хмурится Сквало - и морщина, прорезавшаяся у него между бровей, тоже почему-то немного волнует сердце. - Мне бок зацепило, но твой засранец тут ни при чем, там у кого-то гранаты были. Им на иллюзии плевать.
- Смотря на какие, - говорит Мукуро, и, удивляясь себе, предлагает: - В следующий раз дай знать, я приеду. Подстрахую, пока ребенок не научится.
Сквало улыбается, с размаху - так, что скрипят пружины, - плюхается рядом, и по ногам Мукуро растекается такая слабость, что невыносимой кажется даже мысль о том, чтобы встать с дивана.
2.
- За которым не нужно подбирать сопли - что непонятно? Давай возьму девку - а мелкого в детсад, к этим. К тем, - говорит Занзас, уставившись в потолок.
Но даже не глядя, он чувствует, как Мукуро отрицательно качает головой.
- Насчет Хром у меня свои планы. А ребенок... он научится. И он не так уж плох.
Теперь Мукуро улыбается - это Занзас тоже чувствует не глядя, кожей, к которой в паузах между словами прижимаются губы. Поцелуи заставляют его вздрагивать - мелко, едва заметно, но Мукуро, конечно же, все замечает и целует опять, туда, где наливаются жаром шрамы.
- И где здесь наебка? Потому что она должна быть.
- Какой ты недоверчивый, - Мукуро почти смеется. - Нехорошо с твоей стороны.
Самое страшное, думает Занзас, что этот отброс ни хрена не боится.
Как будто его тело - по-прежнему не его, и поэтому можно дразнить смерть, в последний миг сбрасывая плоть, как ящерицы сбрасывают хвост.
Страшнее только другая мысль - что сюда он приходит, чтобы поиграть со смертью. Что это единственная причина.
- Ладно, - Занзас наконец-то переводит взгляд на Мукуро - точнее, на растрепавшийся пучок волос на своем плече, - привози сопляка. Но если он облажается...
- Если будет что-то сложное - вызови меня, - шепчет Мукуро, - и просто так тоже звони, и вообще, хватит о Фране, давай лучше...
Что лучше - Занзас так и не дал ему договорить, заткнув поцелуем.
3.
Яростная и веселая битва закончилась, и наступила тьма. Занзас выкарабкивался из нее медленно — да так до конца и не выбрался. Что-то мелькало перед глазами, какие-то серые кляксы — люди, догадался он, когда кляксы заговорили, — но голоса звучали, как сквозь вату, ни слова не разобрать. В тумане болотными огоньками мерцали приборы.
“Я победил или нет?” — подумал Занзас.
Преодолевая сопротивление густого, как желе, воздуха, он повернул голову. Тело обожгло болью, приборы запикали громче, тени задвигались, и что-то холодно кольнуло в предплечье. Мышцы сразу же онемели.
“Не спать, пока не узнаю…” — сказал себе Занзас и сразу заснул.
Проснулся он в темноте.
Не такой, как раньше — эта была зыбкой, готовой убраться прочь от щелчка выключателя и вспыхнувшей лампочки.
— Как ты себя чувствуешь?
У склонившегося над Занзасом врача не было лица — только расплывчатое пятно с звучащим из него голосом. Собрав силы, Занзас прищурился. Теперь у пятна появились глаза и рот.
— Что… — заговорил Занзас.
Горло сразу же ободрало как наждачкой.
— Не очень хорошо, судя по всему, — констатировал врач.
Наклонившись, он ткнул пальцем Занзасу в бок.
— Но жить будешь.
— Убью, — прошептал Занзас после того, как перед глазами перестали мелькать черные всполохи.
— А кто тогда расскажет тебе новости? — укоризненно отозвался врач.
Он присел рядом. От его белого халата ничем не пахло, вообще ничем — ни лекарствами, ни стиральным порошком, ни куревом. Занзас чувствовал, что это должно что-то значить. Но сейчас его больше волновало другое.
— Говори, — приказал он.
Врач наклонился ниже.
— Во-первых, ты проиграл. А во-вторых, это произошло восемь лет назад.
Занзас смотрел на шевелящиеся губы и не слышал ни слова.
— Эй, ты понял, о чем я?
В следующий миг Занзас сжал пальцы на тонкой шее, сдавил посильнее — еще чуть-чуть, и хрящи, кости, мясо превратились бы в кровавое месиво. Сердце колотилось, грозясь проломить грудную клетку, перед глазами все плыло, и непонятно было, кто хрипит, задыхаясь — сам Занзас или врач.
Если только это врач, мелькнула мысль — и Занзас, разжав пальцы, бессильно откинулся на подушку.
Тот, кто выдавал себя за врача, закашлялся и упал рядом, вжавшись лицом в подушку.
— Блядь.
Ругательство словно испачкало белый халат, превратив его в обычную тряпку, а фальшивого врача — в подростка, напялившего чужие вещи.
— Ну ты и мудак, — прохрипел он, косясь на Занзаса синим глазом.
— Додушить?
— Мечтай. Я просто не думал, что ты вообще можешь шевелиться. В следующий раз тебе так не повезет.
Теперь Занзас видел, что перед ним — его ровестник, может, младше на год. Хотя что там говорилось про восемь лет?
Занзас посмотрел на фальшивого врача повнимательнее. Багровые пятна на его шее — следы от пальцев, — уже исчезли, и кожа выглядела такой же гладкой, как раньше.
— Иллюзионист, — пробормотал Занзас.
— Можно и так сказать. А можно — тот, кто однажды тебя уничтожит. Всех вас.
Иллюзионист тронул себя за горло и поморщился.
— Но не сегодня, как бы мне этого не хотелось.
Потянувшись к тумбочке, иллюзионист взял графин с водой и глотнул. Потом, не спрашивая, приложил горлышко к губам Занзаса.
Вода потекла в рот и на простыню.
— Сегодня я расскажу тебе, как ты проиграл Девятому дону и где провел эти восемь лет, — сказал он.
Он начал рассказывать. Занзас цедил сквозь зубы “заткнись”, и пытался встать, чтобы дотянуться до шеи, и до боли сжимал кулаки, и слушал, запоминая каждое слово и взвешивая, сколько в нем правды, а сколько — лжи, добавленной, чтобы подтолкнуть к нужным поступкам. Он слушал, и холодные капли пролитой воды высыхали на его коже.
Договорив, иллюзионист сказал:
— Скоро увидимся, — и выскользнул за дверь.
Но следующая встреча произошла только через несколько месяцев, в Японии.