Work Text:
Человек, которого они искали, обнаружился в Лиме — предпоследней остановке на пути тех, кто пытается убежать как можно дальше, в доме на окраине, белом и чистеньком, как сваренное вкрутую яйцо. Все дело заняло не больше полутора часов. Но возвращаясь в отель, Занзас чувствовал себя таким вымотанным, что чуть не попросил Мукуро сесть за руль — остановило его только то, что это было бы гарантированным самоубийством. Так что Мукуро смог продремать все двадцать минут, которые заняла дорога до отеля, и отхватить еще полминуты в лифте.
Наверное, поэтому он первым сообразил, в чем дело.
— Он использовал все шесть плоскостей, — сказал Мукуро, запирая дверь и закрывая номер плотным слоем иллюзий.
Секунду или две Занзас пытался понять, что все это значит.
Наконец, до него дошло.
— Значит, мы этого мудака несколько раз мочили. А он отматывал все назад.
— Скорее всего, он заранее выставил граничное условие — изменить реальность в случае его смерти, — Мукуро сдвинул в сторону вазу с фруктами и поставил в центре стола серую коробочку. Впрочем, серой она казалась только на первый взгляд — если присмотреться, за мутной пеленой, как за стеклом, мелькало что-то цветное, только вот определить, какого оно цвета, никак не удавалось…
В лоб что-то ударило, и Занзас, вздрогнув, перевел взгляд на покатившееся по полу яблоко.
— Не смотри, оно затягивает, — напомнил Мукуро, вытаскивая из вазы второе яблоко и с хрустом впиваясь зубами в алый бок.
Занзас подумал, что нужно заказать в номер какую-нибудь нормальную жрачку. И выпить.
Но это попозже. Успеется.
Он опять покосился на коробочку — осторожно, так, чтобы не затянуло в едва заметные переливы красок. Ему вдруг захотелось прикрыть коробочку чем-то — да хоть носовым платком, — только бы избавиться от ощущения, что что-то изнутри за ним наблюдает. Все было не так, как когда-то с коробочкой Бестера — совсем не так.
Мукуро грыз яблоко и о чем-то сосредоточенно размышлял. Когда от яблока остался только огрызок, Занзас сказал:
— Опять спрячешь это дерьмо под иллюзиями — руки узлом завяжу.
— Брось, если бы я тогда не сказал, что это огрызки, ты бы и не догадался, — пробормотал Мукуро, небрежно роняя огрызок в вазу. — Подумай лучше о другом. Эта коробочка меняет реальность так, что у ее хозяина появляется шанс на победу даже при самых неудачных обстоятельствах. Прежний владелец пытался сделать это несколько раз — но безуспешно.
— Потому что был лохом. Некоторые любой шанс проебут.
— Есть такое, — со странной интонацией сказал Мукуро, но Занзас решил к интонации не цепляться. Интереснее было узнать, что Мукуро надумал.
— Меняет реальность, — веско повторил тот — и до Занзаса вдруг дошло.
— Стоп. Это получается, что мы сейчас совсем не в той реальности, что была утром.
— Ага. И кто знает, чем она отличается. Этот мир — не тот, что был пару часов назад. А мы — все те же, — меланхолично добавил Мукуро. — Может, в этой реальности Девятый и имени твоего не слышал. А может, все как было — кроме какой-нибудь ерунды, ну, например, лучшие тачки здесь делают в Италии.
— Так и есть, — пробормотал Занзас.
— Серьезно? — искренне удивился Мукуро. — А в кино — всегда американские.
— Больше смотри всякой хуйни.
Мукуро фыркнул.
— Что бы ты понимал!
— Пока я понял, что нужно проверить, что не так с этим миром — чтобы куда-нибудь не вляпаться, — буркнул Занзас и вытащил мобильник. — Мусор? Что там у нас?..
Со Сквало, кажется, все было как обычно — насколько с ним вообще что-то могло быть обычным. Он орал, допытывался у Занзаса, когда тот вернется, что-то кому-то приказывал, едва отвернувшись от мобильника и снова орал — пока Занзас, так и не сумев придумать подходящий вопрос, не нажал на отбой.
— Ну, по крайней мере, мы знаем, что Вария никуда не делась, — пожал плечами Мукуро.
— Не хочешь позвонить своему сопляку?
Мукуро покачал головой.
— Он может о чем-нибудь догадаться. А ему как раз и не стоит над таким задумываться.
Занзас придвинул к себе вазу с фруктами, выбрал виноградную кисть, внимательно осмотрел — хотя иллюзии, которые Мукуро накладывал на оставшиеся после него огрызки, не смог бы почувствовать даже другой иллюзионист, — и отщипнул пару ягод.
— А как все хорошо начиналось, — пробормотал он, вспоминая, как год назад остановился возле гостиной, где его ждал старый пень — остановился, потому что не хотел видеть, как тот улыбается в седые усы. Старик с кем-то разговаривал. Занзас успел услышать слово “выдумка”, а потом какая-то сила потянула его в сторону, в нишу, занятую полуголой мраморной нимфой. “Ш-ш-ш, — прошептала нимфа и сощурила левый, ярко-синий глаз. — Давай послушаем, что еще скажут”.
Потом они долго спорили — о том, существует ли на самом деле коробочка, способная дать своему владельцу шанс все изменить и о том, для чего ее можно использовать, — и понемногу собирали информацию. Мукуро, кажется, увлекся этой идеей всерьез — а Занзас не мешал ему, не до конца веря, что где-то на свете живет человек, сумевший создать такую штуку и не попытавшийся пустить ее в дело. На все ушел почти год, и однажды Мукуро сказал, что знает, где искать владельца коробочки. Они поехали в Лондон, оттуда — в Марсель, из Марселя — в забытый богом городишко в Аризоне, такой скучный, что пришлось пить неделю, ожидая новую информацию, а протрезвев — не смотреть друг на друга, пока все случившееся не стало казаться сном.
Тогда тоже была ночь, тоже отель — не такой роскошный, как этот, — было нетерпеливое ожидание окончания поисков, и бубнящий телевизор с ночным каналом, и бутылка виски. Мукуро не пил — но и к себе сваливать не торопился. Валялся на кровати, листал журналы, что-то сверял в своих заметках, иногда говорил что-то саркастичное — но чаще молчал, никак о себе не напоминая. И все равно забыть о его присутствии не удавалось — за исключением той ночи, когда Занзас двинул сжатым на члене кулаком и вдруг почувствовал, как к головке прижимается что-то холодное и скользкое.
Как змея. Или гибкий лотосовый стебель.
Мукуро, глядя на Занзаса, открыто ухмылялся. Можно было бы дать ему в зубы — и Занзас наверняка так и сделал бы, если бы не заметил, как напряжен Мукуро и как оттопыриваются у него в паху джинсы. И тогда Занзас вместо того, чтобы ударить, упал сверху, задвигался, прижимаясь до тех пор, пока не перехватило дыхание, пока не стало так хорошо, что захотелось немедленно сказать об этом Мукуро. Или хотя бы поцеловать его — потому что все слова в тот момент вылетели из головы.
Сейчас нужные слова тоже не находились.
Занзас взял коробочку, не глядя, ощупал и потер пальцем выемку для кольца.
— Не стоит, — сказал Мукуро.
— Зассал?
— Просто не идиот. Хотя ты, конечно, можешь потратить один из своих шансов ради эксперимента — и чтобы мы окончательно запутались.
Мукуро потянулся за коробочкой. Пальцы у него были теплые и жесткие, и сначала Занзас удивился этому, а потом увидел — Мукуро снял перчатки. Мелькнула мысль: может, это и есть изменение реальности, может, оно проявляется вот в таких мелочах. А потом Мукуро со стуком придвинул стул ближе.
Губы у него точно такими же, как тогда, в том маленьком отеле, и целовался он так же — жадно и беспокойно, как будто боялся что-то упустить, толкаясь языком Занзасу в рот, вздрагивая от шаривших под рубашкой пальцев. До конца раздеться не получилось — не хватило терпения, как и на то, чтобы добраться до кровати. Когда Занзас, протиснув руку между бедрами, обхватил пальцами оба члена, Мукуро зажмурился — и сразу же опять открыл глаза, выдохнул и быстро улыбнулся.
Чуть позже Занзас подумал, что надо бы встать — принять душ, заказать ужин и перебраться, наконец, в постель. Но сил хватило только на то, чтобы дотянуться до мобильника, мигнувшего новой эсэмэской.
— Что там? — спросил Мукуро.
— Мусор что-то забыл, — буркнул Занзас и открыл сообщение.
“Скажи боссу Эстранео, пусть позвонит мелкому засранцу”, — писал Сквало.
Мукуро придвинулся ближе и сонно задышал в плечо.