Work Text:
Дверь в номер была не заперта — для того, чтобы не пустить внутрь нежеланных гостей, хватало иллюзий. Хибари переступил порог и сказал:
— Я получил твое сообщение.
— То, которое про минералку? — уточнил Фран, не поднимая головы от айпада.
Хибари поморщился.
— И это тоже.
Он подошел к окну. Дорога просматривалась до самого поворота — на двадцать с лишним секунд, прикинул Хибари.
— Они проезжают здесь в три часа дня, — пробормотал Фран. — Плюс-минус десять минут. И кстати, у них есть иллюзионист.
— Знаю. Иллюзии они почувствуют.
— Так что насчет минералки? Жарко.
Хибари обернулся.
— Я получил семьдесят четыре сообщения про минералку, — сказал он, глядя на вытянувшегося поперек кровати Франа — абсолютно голого, если не считать лежавшего на животе айпада и шапки на голове. Выбившиеся на лоб зеленые пряди казались влажными. Руки сразу зачесались сорвать шапку — и плевать, что она была иллюзорной.
— Я подумал — вдруг ты забудешь? Или неправильно поймешь, — сказал Фран.
Он потянулся, и айпад свалился на кровать.
Заметив взгляд Хибари, Фран добавил:
— Хочешь, сделаю тату? Набью что-нибудь из Сайгё. Или из Наруто.
— Вперед. Я тебе даже иероглифы напишу. “Засранец” будет особенно хорошо смотреться.
— У Сайгё ничего такого нет!
Хибари ослабил галстук и начал расстегивать рубашку.
— Тебе-то откуда знать, ты даже в слове “суши” делаешь пять ошибок.
— У меня было тяжелое детство. Меня не пускали в школу и запрещали смотреть “Наруто”. Капитану оно не нравилось. Он орал, что там все неправильно и кто им ставил бои. А босс заставлял сопровождать его в оперу. Меня это на всю жизнь травмировало.
Хибари повесил брюки на стул и сел рядом с Франом.
— Мне тебя не жаль.
— Ну, мне сто раз говорили, что ты — бессердечный мудак. Так что я даже не обижаюсь. Разве что чуть-чуть. И то потому, что ты проигнорировал мои семьдесят шесть сообщений о минералке.
— Семьдесят четыре.
— Посмотри внимательнее, Кея.
Хибари посмотрел — но не в мобильник.
— Решишь набить тату — скажешь. Сам сделаю, — пробормотал он, подув на напрягшийся член. Курчавые завитки в паху казались чуть темнее травянисто-зеленой челки — Фран всегда был очень внимателен к деталями, — и мягко щекотали ладонь.
— Ты не умеешь, — пробормотал Фран, заерзав на смявшемся покрывале.
— Не проблема. Научусь на ком-нибудь. Мало ли травоядных шляется.
Хибари замолчал — рот его был занят членом, язык гладил твердый ровный ствол, то облизывал его, то заглатывая так, что головка начинала тереться о нёбо, то выпуская и дотягиваясь до яичек. Фран то и дело пытался толкнуться глубже. Шумно вздыхал, хватал Хибари за плечи, за волосы — и наконец выплеснулся ему в рот теплой густой спермой.
По подбородку потекли липкие капли. Хибари поднял руку, чтобы стереть их, но Фран успел раньше.
— Может, и мне поучиться делать тату. У меня есть неплохие идеи, я уверен, что неплохие…
Хибари сунул пальцы ему между ягодиц.
— Ох. Потом расскажу.
Можно было не сомневаться, что расскажет — Фран редко что-то забывал. В общем-то, все началось с того, что однажды он вошел в кафе, где Хибари пил апельсиновый сок. Я тебя помню, сказал он, я тогда еще мелким был, но тебя запомнил, а кофе здесь, кстати, отвратительный, и знаешь, из чего на самом деле сделан сок, который ты пьешь? Сначала Хибари было скучно, потом он начал раздражаться, потом Фран сказал, что на улице его ждут друзья, можно, они тоже с нами посидят? — и Хибари захотелось кого-нибудь избить. Ладно, ничего страшного, сказал чуть позже Фран, лениво пиная чье-то тело, они мне даже не особо нравились, и вообще я их час назад впервые увидел.
Почему-то это показалось Хибари забавным. Он даже улыбнулся. Фран скорбно поджал губы. Хибари фыркнул, Фран сморщил нос — и через мгновение они ухмылялись друг другу, как сообщники. Когда завыли полицейские сирены, Хибари сказал, что у него тут байк — и от кафе они уехали вместе.
Вместе оказалось неплохо. Даже хорошо — иногда признавался себе Хибари.
Даже слишком хорошо — в такие минуты, как эта. Фран раскачивался, сильнее насаживаясь на член, шептал что-то неразборчивое, кусал губы — а внутри у него было так жарко и тесно, что кружилась голова. Когда Хибари кончил в него — потому что ему хотелось увидеть, как вытекает на покрывало сперма, — Фран выдохнул:
— Кея…
И замолчал, чтобы заговорить только через полчаса.
— Кея, уже почти три пополудни.
Хибари потянулся за рубашкой и тонфами.
Мимо отеля промчался черный бронированный джип местного босса.
Из-за поворота медленно выехала фура с красно-голубой надписью “Минеральная вода “Ледниковый период” — остудит надолго!”, и перегородила джипу путь.
Хибари распахнул окно и выпрыгнул в дрожащее над асфальтом раскаленное марево.
Уже вырубив первого охранника, он бросил взгляд на открытое окно.
Фран сидел на подоконнике, свесив вниз ноги, и держал иллюзию, что нигде ничего не происходит.