Work Text:
если вы заправляете прядь человеку за ухо — вы любите. в каких бы отношениях вы ни находились
Кудрявые волосы Максима, из-за которых в нëм можно распознать еврея среди других людей, отрастали быстро. Примерно как чужие дети. Вот только его, в отличие от чужих детей, Илья видел часто. Каждый день не по одному часу. И время от времени замечал, что сводящие его с ума кудри стали подлинее.
К его огромному сожалению, это замечал и Максим. И едва волосы начинали касаться плеч, он сразу же шëл в парикмахерскую. И каждый раз, возвращаясь оттуда, видел грустный взгляд.
Илья очень любил заправлять передние пряди длинных волос мужа. Причëм, везде. не только дома, но и, прости господи, на людях. Для Каца это был караул!
Ну что может быть лучше хуже этого смущающего жеста и степени его нежности, которая переполняет до краëв так, что ещë немного — и выльется слезами. Ужасно тяжело переживаемый жест. И любимый. В чëм, конечно, Кац не признается.
А Илья, даже… Нет, особенно читая всю эту палитру эмоций на лице мужа, не перестаëт так делать. И не перестанет даже когда в их доме поселяется третий житель. Точнее, появляется третий член семьи.
В первый раз это происходит странновато.
Саша всë ещë не привык к своему новому дому. Ему странно думать, что это его новый дом. И он, как ни странно, проживает что-то типа кризиса ориентации. Пытается уложить и синхронизировать в голове несколько мыслей: «Двое мужчин могут встречаться, любить друг друга и это нормально», «Это может происходить в России», «Теперь они мои отцы».
Получается с трудом, но он старается. И всë ещë ведëт себя как-то зажато, даже относительно его обычного поведения. Что, в общем-то, неудивительно.
Тем не менее, когда Илья зовëт его обедать, он идëт. Хотя знает, что за столом будет небольшое напряжение.
«Или большое напряжение,» — думается ему, когда он слышит только звуки столовых приборов и тишины. И Ильи, который пытается хоть как-то разговорить их обоих.
На удивление, в этой ситуации Максим очень похож на Сашу. Ему тоже страшно и тревожно. Разница лишь в том, что Саша — тринадцатилетний подросток, а Кац — почти тридцатилетний взрослый.
Саша как-то отвечает на вопросы, время от времени задаваемые Ильёй. Не односложно, но и подробными его ответы не назвать. И время от времени посматривает на отцов, сидящих напротив.
В один момент смотрит очень вовремя. Когда Илья по своей излюбленной привычке заправляет переднюю прядку за ухо Максиму. Тот реагирует мгновенно, смотря на него широко открытыми и возмущëнными глазами. А посмотрев на Сашу понимает, что их уже засекли. взгляд становится ещë и обречëнным.
— Илья, ну не при ребëнке же! — возмущëнно произносит он, даже не думая откладывать выяснение отношений.
— Я тебя даже не поцеловал, успокойся. Да и не думаю, что психика нашего Саши настолько хрупкая. Ему тринадцать лет, сомневаюсь, что он не в курсе того, о чëм ты только что подумал. Не смотри на меня таким паническим взглядом, — последнюю фразу уже шепчет, хотя в тишине всё равно слышно всем, — Как будто ты в тринадцать этого не знал, — по мере этой речи взгляд Максима теряет всякую надежду на исправление ситуации, а Саша разрывается между улыбкой и желанием деться куда-то подальше отсюда
— Молчи лучше. И ешь давай, — не сразу, но быстро находит, что сказать Максим. Игнорирование — лучшая стратегия. В краткосрочной перспективе, конечно. В долгосрочной этим ничего не добиться.
Но, на удивление, увидев эту сцену, Саша несколько продвинется в разрешении его небольшого внутреннего кризиса. Не прям сильно, но всякие шаги хороши в подобном пути.
И все остальные проявления любви своих новоприобретëнных отцов он тоже запомнит. Но именно это останется в его мягкой, несформированной, уже не детской, но и ещë не взрослой психике как рисунок печати остаëтся на застывающем сургуче.
Первый раз всегда запоминается лучше. А именно тогда он увидел нежный, влюблëнный взгляд Ильи, направленный только на Максима и предназначенный только ему.
Илья не ошибся в своëм предположении — конечно, он уже знал тогда, что такое секс. И порно видел. Но до того дня он не видел любви, вызывающей столько эмоций в нём самом. Да и не то что бы в такую верил.
Потому Саша забрал этот жест с собой. Не специально. Но однажды всë же поймал себя на мысли, что заправляет прядь кудрявых и отросших волос Стаса. Также нежно, как однажды он видел.
Когда-нибудь он решится сказать своим папам, что любит их. За то, что они полюбили его и показали ему любовь своим примером.