Chapter Text
— Гарри, сосредоточься, — голос Гермионы выдернул его из ступора, и картинка перед глазами обрела земные черты.
Гарри стоял посреди «Магазина Поттаж», неуверенно пялясь куда-то между двумя начищенными до блеска медными котлами, с пузатых боков которых на него смотрело в ответ его кривое отражение с абсолютно отсутствующим выражением лица. Яркие ценники с номерными названиями высокомерно-насмешливо переливались под искрящимися чарами привлечения внимания, и Гарри бы не удивился, если бы прочитал на них что-то вроде «Нимбус 2000». Звучало как самое подходящее название для напыщенных кастрюль ценой в полторы метлы и размером с бочку огневиски, занимающих половину помещения.
Гарри посмотрел на свои руки с зажатой меж пальцев палочкой и ещё чуть заторможенно моргнул, вспоминая, что должен был сделать.
— Котлы, Гарри, — устало вздохнула Гермиона.
А. Точно.
Гарри перевёл взгляд в сторону соседнего стола с выставленными на нём более адекватными по размеру и виду экземплярами. Гермиона держала палец на одной из строчек в списке вещей, которые им нужно было купить, но всё ещё смотрела на него, контролируя, чтобы Гарри снова не выпал в астрал, а занялся помощью.
— Э-э-э... — он потупился, ища взглядом нужные. — Вот эти три, да?
Гермиона вздохнула.
— Да, оловянные, размер номер 2.
— Вингардиум Левиоса.
Не самый аккуратный строй из трёх котлов неуверенно воспарил в воздухе, тут же неспешно поплыв по направлению к главному прилавку, погребённому где-то под бурлящей толпой нервно выкрикивающих свои запросы магов, каждый из которых непременно куда-то спешил и не мог протиснуться через таких же нервных покупателей в обнимку со своим драгоценным новеньким медным котлом эксклюзивной разборной модели, продающейся-только-сегодня-всего-за-79,99-галлеонов, ни туда, ни обратно.
— Рону ещё нужны весы и мне новый набор ножей. Позови меня, если сможешь подобраться к стеллажу у прилавка, а я пока пойду за досками.
Обречённо вздохнув и почувствовав, как от одного взгляда на эту ужасающую картину желание жить неумолимо покидает его через рот вместе с воздухом, Гарри собрался с духом и уже сделал один неуверенный шаг в сторону бурлящего человекоподобного монстра, изрыгающего из себя время от времени помятых и тяжело дышащих людей, явно только что переживших одну из своих самых яростных распродажных схваток в жизни, когда вдруг его взгляд зацепился за знакомую вытянутую фигуру совсем рядом с собой, на периферии зрения. Гарри машинально повернул голову, впиваясь взглядом в светлый затылок, склонённый к одному из тёмных по цвету котлов, в которых Гарри всё равно не разбирался.
В самом деле, Малфой.
Он просто стоял у котла, задумчиво потирая пальцами подбородок, судя по движению, как обычно, безупречно чистой, выглаженной и безумно дорогой мантии на плечах, и выглядел... Как Малфой. Единственным отличием от давно привычного Гарри образа были слегка вьющиеся светлые волосы, впрочем, едва ли выглядящие от этого как-то неопрятно. Это же был...
Малфой вдруг резко обернулся через плечо, будто почувствовав прожигающий дыру взгляд на затылке, и встретился с ним глазами, на мгновение так и застыв посреди неоконченного движения. В любом случае, он достаточно быстро взял себя в руки.
— Поттер, — ровно сказал он, прежде чем Гарри успел хоть как-то отреагировать. От момента, когда он только заметил Малфоя в толпе, до этого смятого взаимодействия прошло, казалось, меньше пары секунд, будто время вокруг него вдруг начало стремительно ускоряться.
От тона его голоса Гарри внезапно почувствовал себя как-то... Странно. Наверное, потому что прозвучал он слишком непривычно — без знакомой насмешки и налёта снисхождения, въевшихся в образ Малфоя у него в голове. Перед глазами тут же стали яркими вспышками проноситься воспоминания последних пары месяцев до окончания войны, наслаиваясь на более ранние, по большей части глупые детские препирательства. Малфой в туалете плаксы Миртл. Малфой в Астрономической башне. Малфой в мэноре. Малфой в зале Визенгамота.
Гарри понял, что, на самом деле, не слышал в его голосе насмешки уже очень давно.
— Малфой, — тупо сказал он, всё ещё просто не соображая, что ещё должен сказать. Что нужно сказать?..
Гарри бы так и смотрел на него в лёгком ступоре дальше, если бы Малфой вдруг не отвёл глаза, чуть склонив голову, и как-то заторможенно кивнул ему, что на фоне всего остального Гарри, как ему показалось, наблюдал как в замедленной съёмке.
Воспоминание о том, как Гарри протягивает всё ещё не смеющему поднять с пола взгляда Малфою палочку из боярышника, пронзило насквозь, заставляя скользнуть взглядом к чужим рукам. Больше не дрожащим и не сжимающим до побеления костяшек края собственных одежд, как тогда, когда принимали из его собственных тонкое тёмное древко.
Больше ни о чём подумать в своей и так время от времени теряющей сегодня связь с реальностью голове Гарри не успел, потому что Малфой так же резко отвернулся от него, что-то быстро и отрывисто отчеканил подошедшему к нему младшему продавцу и так же быстро развернулся обратно, чтобы размашистым шагом пройти мимо него по направлению к выходу из магазина, всё так же не смотря Гарри в глаза.
Волна прохладного воздуха едва коснулась его руки, когда Малфой обогнул его по неровной дуге, всколыхнув поношенную чёрно-красную мантию, небрежно закреплённую на плече. Всё ещё безуспешно пытаясь понять, что сейчас произошло, Гарри ощутил какое-то смутное чувство в груди, но оно ускользнуло от него прежде, чем он смог бы его распознать.
Такое же мимолётное, как скрывшаяся в толпе чужая спина, чтобы он успел на нём сосредоточиться.
***
В следующий раз голова Малфоя мелькнула поверх безупречных рядов одинаковых чёрных мантий в ателье мадам Малкин, когда они уже успели встретиться на улице с Роном, накупившим четыре сумки всякого гремящего, искрившегося и, по подозрениям Гарри, рычащего барахла в любимом магазине близнецов, которое он окрестил «необходимым сырьём для новых разработок Джорджа» перед новым открытием их магазина вредилок после войны, и теперь пришли выбирать новые парадные наряды. Гермиону они предварительно оставили в «Слизне и Джиггере» с её шифром из названий непонятных растений, камней и каких-то абсолютно невыговариваемых ингредиентов для зелий, часть которых звучала подозрительно похоже на что-то Непростительное, и от смутного чувства дежавю от знакомой картины чужого профиля Гарри на секунду показалось, что ему мерещится.
У Малфоя всегда были такие светлые волосы?..
— Я вас слушаю, молодые люди, — обратилась к ним невысокая полноватая ведьма из-за своего прилавка, оценивающе глядя поверх своих очков на немного потерянных и явно некомфортно себя чувствующих среди всего этого обилия мантий и многослойных запахов свежей ткани и драконьей кожи будущих восьмикурсников. Гарри взмолился про себя, чтобы его чёлка плотно прикрывала шрам на лбу, а более тонкая, чем на колдографиях в Пророке, новая оправа очков не выдавала его слишком сильно. Он уже успел наслушаться сегодня комплиментов, слов благодарности, мольб и воплей об автографах в каждом углу Косого переулка, и пусть он и сказал себе и Рону с Гермионой, что должен стойко перенести это испытание чужой благодарностью и научиться гордо нести на себе груз имени Героя Волшебной Британии (ведь это то, чем ему всё равно нужно будет заниматься всю дальнейшую жизнь), в конце концов он всё ещё оставался человеком с определёнными пределами возможностей. Терпения и запаса энергии, в первую очередь, которые и так уже успели изрядно истощиться за последние несколько часов.
К счастью, ведьма не стала ничего добавлять к своему обращению, пусть Гарри на секунду и показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, и тогда он позволил себе немного расслабиться, оставив часть своего мозга на полуавтомате поддакивать пытающемуся обличить в слова свои расплывчатые пожелания Рону, даже не заметив, как основное его внимание снова уплыло в сторону светлых волос, маячащих в противоположном углу комнаты за спиной у швеи.
Гарри было удобно наблюдать со своего места, как Малфой хмурился и сосредоточенно кивал что-то объясняющему ему полуэльфу в строгом костюме с моноклем. Тот поочерёдно указывал сухими кривоватыми пальцами с зажатой в них булавкой на швы на куске тёмной ткани в своей руке.
Честно говоря, Гарри даже не знал, почему на него смотрел. Не то что бы у него успела появиться хотя бы одна оформленная мысль на этот счёт в голове с момента их столкновения в котельной лавке. Он отстранённо понял, что вообще не думал о Малфое всё прошедшее лето, и попытка обратиться к каким-нибудь эмоциям от наблюдения чужих, казалось, ещё сильнее растрепавшихся с их последней встречи кудрей, не увенчалась даже малейшим успехом. Гарри не успел проанализировать, как он себя чувствовал по этому поводу, потому что его тут же отвлекли, но на этот раз поставил мысленную засечку вернуться к этому вопросу чуть позже.
— Две парадные мантии и две повседневные, всё верно, господа? — строгим повышенным тоном осведомилась та же ведьма, привлекая обратно внимание Гарри. Гарри рассеянно кивнул вместе с уже совершенно несчастного вида Роном, явно проигравшим битву с собственным красноречием, краем глаза замечая, как Малфой тоже покосился в их сторону, привлечённый громкими звуками, и явно их заметил, снова замирая на месте на бесконечную долю мгновения и с усилием возвращая себя обратно в норму. Серый взгляд на пару секунд заметался по окружающему пространству, и Гарри увидел перед собой как наяву его бледное, осунувшееся лицо в Малфой-мэноре с переполненными страхом и узнаванием глазами, и что-то снова проснулось где-то у него внутри.
А, ну да. Неправильность. Вот, что это было.
С другой стороны комнаты повеяло почти осязаемым беспокойством, и Гарри вдруг даже захотелось отойти как можно дальше или даже скрыться за плотными рядами тёмной одежды, просто чтобы Малфой прекратил так дёргано двигаться и щурить глаза, усиленно стараясь не смотреть в их сторону. Все эти посыпавшиеся на него в рекордные сроки одно за другим желания и прозрения настолько его удивили, что Гарри был рад в итоге быть полностью возвращённым обратно в реальность суровым голосом, начавшем выдавать им с Роном короткие указания. Пройти в примерочные, снять старые мантии, встать на табуреты, выпрямиться, не двигаться, не дёргаться, не мешать. Гарри поймал себя на том, что вздохнул от облегчения, когда увидел, как за ними задёрнулась плотная занавеска, отделяя от основной части магазина и посетителей в ней. Он сказал себе, что это потому, что от ощущаемого кожей чужого волнения он уже и сам начинал испытывать дискомфорт.
— Чувак, всё в порядке? — спросил его Рон, с подозрением переводя взгляд с его лица на ещё не переставшую немного колыхаться ширму. — Ты сегодня прям не в себе.
— Да, — всё также рассеянно протянул Гарри. — Думаю... Не могу привыкнуть к этому... — он забегал глазами по освещённой тёплым сиянием магических камней комнатушке, ища подходящее слово. — Всему, — в итоге закончил он, так и не решившись посмотреть Рону в глаза. Он не был уверен в том, что с ним сегодня вообще происходит, и ещё меньше был уверен в своём желании и способности сейчас всё это объяснять.
Рон понимающие кивнул, тут же оправленный на своём месте строгим взглядом снующей вокруг них швеи с кучей лент, иголок и булавок вместе с палочкой в руках, произносящей одно за другим множество заклинаний. Их результаты ложились ровными строчками на парящие рядом с ними пергаменты с Прытко Пишущими перьями, едва поспевающими за указаниями своей заклинательницы.
— Держись, Гарри. Популярность — жестокая штука.
Гарри устало моргнул. Если бы только это... Наверное, всё это ощущалось бы сейчас не так сложно. Хотя за весь этот, по ощущениям, бесконечный день он и правда уже очень устал, и сейчас хотел разве что оказаться на любимом диване у камина на Гриммо и, возможно, тёплым пледом на коленях. Не сказать, что он настолько сильно тяготился повышенным вниманием к своей персоне, как самим походом за покупками в тысячу и один магазин перед новым учебным годом в Хогвартсе. Пусть это и был их последний, исключительный специально для их курса год обучения, и он должен был стараться ценить каждый его момент, который больше никогда в его жизни не повторится. В конце концов, Гарри просто не любил шоппинг, вот и всё. Он слишком сильно выматывал.
— О, уж ты-то сегодня прочувствовал всю её жестокость на себе, да? — он ухмыльнулся, подавляя порыв потянуться на неустойчивой табуретке и пихнуть Рона локтём. — Объятия той девушки выглядели действительно опасными. И как ты только остался способен дышать?
— О, да ты бы видел!.. Ты бы... Гарри! — запыхавшись от воспоминаний, Рон всплеснул руками, загребая воздух развёрнутыми кверху ладонями. Выражение его лица более чем красноречиво передавало все его впечатления, которые он снова не мог сложить в слова на языке. Гарри не выдержал и прыснул, сгибаясь в три погибели и прикрывая рот руками. Он уже едва ли сдерживал смех, когда сам это начал.
— «Мистеры герои такие отважные и великодушные», — безыскусно попытался спародировать французский акцент через смех Гарри, изо всех сил заставляя себя не задыхаться. — «Им не будет слишком трудно помочь заблудившейся даме найти дорогу домой, не правда ли?»
Рон тоже не выдержал, пытаясь засмеяться в себя и от этого ещё комичнее выпучив и без того большие глаза.
— Какой «домой», Гарри? Она что, живёт на чердаке «Чайного пакетика», с этой цветочной шляпой на голове?
— «Чайный боггарт из розового сундука Розы Ли».
Рон уже выглядел так, будто его покрыли тремя слоями этой ярко-розовой краски со стен приторно-миловидной чайной с главной улицы, едва не задыхаясь от его тупой шутки.
— Тогда это определённо был бы твой боггарт, а не мой.
— И правда.
Им прилетело скреплёнными булавками выкройками по затылкам, и они встали по стойке смирно с ломаными извинениями, впрочем, продолжая давиться выступающими слезами и спёртым воздухом в горле. Уже больше от выражения лиц друг друга, чем от чего-то ещё.
Гарри даже не заметил, как все его недавние пространные размышления испарились, оставляя безоблачную пустоту в голове. И он уже абсолютно ни о чём не думал, когда, придя в себя, Рон предложил:
— Нам надо заскочить в «Дырявый котёл», как наконец закончим со всем этим. Я ещё не выпил ни стакана огневиски, а у меня уже кружится голова.
Гарри покачал головой.
— Гермиона будет не в восторге.
Рон от него только отмахнулся.
— Ой, да когда она была в восторге? Мы же не собираемся торчать там весь вечер. Выпьем всего пару пинт, чтобы перевести дух. Ты со мной? Пожалуйста, Гарри?
Гарри тяжело вздохнул, глядя в умоляющие глаза друга. Пожалуй, он был бы не против пропустить по стаканчику чего-нибудь обжигающего после всех сегодняшних мучений, но только не в «Дырявом котле». От пребывающих в полном сознании возбуждённых от встречи с национальным героем лиц на улицах его уже почти мутило, и он не хотел даже думать о том, что с ними случится пускай даже за всего пару часов в полном пьяных колдунов и ведьм замкнутом помещении. Рона с Гермионой тоже не полностью обошли стороной восторженные почести и внимание прессы, и имена всех троих сейчас можно было слышать попеременно из каждого угла и чайника, пусть с подавляющей частотой только одно определённое. Чары отвода глаз пусть и помогали с переменным успехом, но даже они не были в состоянии справиться с таким всеобъемлющим и целенаправленным вниманием со всех сторон. Гарри был просто молчаливо благодарен таким, как обслуживающая их сейчас ведьма-швея, без лишних криков и внимания взаимодействующих с ними, даже явно понимая, кто перед ними стоит.
— Только ненадолго, — наконец сдался он. И тут же поспешно добавил, пока комната не наполнилась радостными и одобрительными возгласами Рона: — Но если там станет невыносимо душно или сбежится толпа пьяных зевак и репортёров, мы тут же оттуда сбежим, ясно?
— Конечно, чувак. Я тоже не хочу, чтобы меня унесли куда-нибудь чайные или ещё какие-нибудь боггарты, — отозвался Рон с деланой серьёзностью в голосе. — Мне вполне хватает своих двоих, — он кивнул в его сторону, прекрасно зная, что Гарри понимает, о ком он.
***
Один раз — случайность. Два — совпадение. Три — система. Но Гарри из этих слов не помнил ничего подобного. Он, на самом деле, был слишком пьян, чтобы помнить о чём-либо вообще. Картинка перед глазами плыла неровными кругами, и то стихающий, но набирающий силу шум разномастных голосов накрывал волнами липкого жара, пока он прижимал ко лбу в привычном жесте ладонь, безуспешно пытаясь вернуть себе чувство равновесия за заставленным пустыми кружками столом.
Через ряд чужих плеч он отчётливо видел только светлые волосы, выбивающиеся из-под натянутого до самих глаз капюшона, и бледную шею с каймой чего-то голубого, выступающего из-под линии тёмной мантии, скрывающей чужую фигуру. И, как невозможно было развидеть то, что уже смог однажды рассмотреть под нехитрой иллюзией, теперь Гарри видел — даже сейчас, едва способный нормально соображать. Мозг обрабатывал картинку на автомате, за пределами сознательного контроля как будто только быстрее расставляя по местам в голове то, над чем думать на трезвую, кажется, и вовсе не хотелось.
Видел то, где безупречная, изящная, всегда такая благородная осанка шла на едва заметный излом, вряд ли видимый невооружённым взглядом. Видел то, как были опущены чужие плечи, так и не вернувшие своей привычной уверенной твёрдости. Видел, как опущен был подбородок и взгляд, прикипевший сейчас к полупустой кружке на стойке.
И Гарри знал, что не должен был видеть в этом ничего удивительного. Но удивляться и видеть удивительное, наверное, всё же могло быть разными вещами, да? Гермиона и Рон теперь тоже сидели перед ним по-другому. Наверное, по-другому сидел и он сам. Конечно, дело было, в целом, не в сидении... Слова даже для себя самого не давались никак, растягиваясь в разные стороны, будто были очень тугой резиной, которую Гарри изо всех сил пытался скрутить в узел в самой её середине, пока её яростно тянули в разные стороны. Гарри просто не думал о Малфое до этого ничего. У него не было ожиданий — и никакого его образа ни в трезвой, ни в пьяной голове.
Как будто... Он начал сначала. Как будто видел Малфоя впервые и вместе с тем нет. Как будто он вообще никогда его не знал.
Как будто Малфой был сложной мозаикой, снова разбитой перед ним на куски.
Гарри безучастно моргнул, переводя взгляд на свои руки, сжимающие точно такую же кружку в руке. Эмоций всё ещё не было — абсолютно никаких, — и он бесцветно хмыкнул, внезапно подумав о том, что точно знал, что сказала бы сейчас Гермиона. Пусть она и в самом деле говорила: увлечённо рассказывала что-то им с Роном двоим, сидя чуть правее за круглым столиком, и звук её высокого голоса со скрипом оседал в разбухшей голове, от перманентного шума и мечущегося по сторонам разбитого на части внимания почти потерявшей любую чувствительность. Когда Гарри пытался сосредоточиться на какой-то одной мысли, начинала невыносимо кружиться и болеть голова.
Гарри на самом деле всё это не любил.
Сколько бы он ни пил, он никогда не получал больше, чем это. Головокружение, шум, стучащая в висках вместе с лихорадочным пульсом кровь, обещающая скорую боль, что обязательно придёт на её место. Гарри не знал, почему каждый раз заставлял себя верить, что под градусом ему станет легче; заставлял себя проникаться словами Рона, Дина или Симуса, так вдохновлённо доказывающих ему, насколько свободнее он должен себя чувствовать.
Он не чувствовал ничего, кроме ужасной путаницы в мыслях, скачущих от одной яркой вспышки к другой.
Глаза к Малфою больше не возвращались, сотрясая перед Гарри окружающее пространство тем больше, чем больше он пытался сосредоточить их в одной точке, и смутное ускользающее чувство снова коснулось чего-то в груди, будто нарочно в который раз заставляя тщетно напрягаться.
В его простом мире, после суда, их с Малфоем больше абсолютно ничего не связывало, но недавнее столкновение и подчёркнуто ровный голос теперь вспыхнули незримой пощёчиной у Гарри на лице. Горечь осознания обжигала язык — ну конечно, связывало.
Только связывало не его.
И эта мысль, в конце концов, оказалась слишком тяжёлой для того, чтобы он не уронил на стол потяжелевшую голову, так, будто его только что подстрелили.
Ну какой же он идиот.
— Малфой, — поражённо пробормотал он в свой локоть, и Рон с Гермионой, прервавшись на полуслове, уставились на него так, будто видели его впервые.
— Гарри, у тебя начались галлюцинации?
— За столиком в углу. Я вижу его уже третий раз за день, — он обессиленно махнул рукой, безуспешно пытаясь вернуть себя обратно в вертикальное положение. Налитая свинцом голова не слушалась, и желания расставаться с приятной прохладой полированного дерева было недостаточно всё равно.
Рон и Гермиона синхронно обернулись, заозиравшись по сторонам.
— О, да не смотрите вы на него, — Гарри сконфузился, хватая особо энергично крутящего головой Рона за мантию. — Он нас заметит.
— Дай угадаю, этот хорёк опять что-то задумал?
Гарри отвёл от тут же посерьёзневшего лица друга глаза, так и не объяснив себе этого порыва.
— Нет. Он бы не стал. Ну... По крайней мере, я так не думаю, — он резко заткнул себя, прикусив губу, потому что понял, что почему-то начинает оправдываться, но воспалённое сознание продолжило выталкивать из горла всё новые и новые слова против его воли. — Он просто делал покупки и разговаривал с портным в ателье. — И спустя ещё пару секунд: — Похоже, он тоже готовится к возвращению в Хогвартс.
О.
— А почему он один?
Гермиона окинула его таким взглядом, будто Рон спросил, на какой стороне встаёт солнце.
— Очевидно почему.
— В каком смысле? А как же... — начал было Рон, но быстро затих. Рыжие брови поползли к переносице.
Никто не стал заканчивать мысль, читавшуюся на лицах друг друга. Теперь у них были темы, на которые они договорились больше не говорить.
В конце концов Гарри нарушил молчание первым.
— Как думаете, кто ещё вернётся с других факультетов?
— Луна говорила, что поедет к родственникам в Норвегию, — задумчиво ответила Гермиона. Она уже начала следующую фразу, но Гарри не видел её лица и перебил её.
— Ей же остался ещё один курс?
— Она сдаёт ТРИТОНы сама. Или переводится в одну из тамошних академий, точно не знаю. Невилл, кстати, тоже не вернётся. Ханна писала, что ему предложили предварительно место помощника ботанемага в Министерской оранжерее, мало шансов, что он передумает.
Рон почесал затылок.
— Дин и Симус вроде говорили в мае, что могут вернуться. Но я не уверен.
Пять гриффиндорцев и один слизеринец. Слизеринец Драко Малфой. Три гриффиндорца и один слизеринец. Слизеринец Драко Малфой. Прекрасно.
Гарри запихал в себя подальше все мысли на этот счёт и предпочёл молча надеяться на лучшее. Чем было «лучшее» он тоже не очень-то хотел знать.
— Готов поспорить, что с Рейвенкло мы не увидим никого.
Из всех гипотетически возможных вариантов на ум приходили только уехавшая Луна и ненормально улыбчивый Бут, все знания Гарри о котором ограничивались этим фактом. Не то чтобы он помнил оттуда хоть кого-нибудь ещё.
Рон невесело хмыкнул у него над головой.
— С этим не поспоришь.
В тот момент, когда Гарри наконец нашёл в себе силы оторвать голову от стола, Малфой поднялся со своего места и направился к выходу. Ни Рону, ни Гермионе не было видно его со своих мест, но Гарри, кроме разве что чужих спин за столами между ними, ничего не помешало во всех деталях рассмотреть то, что произошло дальше.
Всё случилось, казалось, за доли секунд.
Нагруженная сложной полулевитирующей конструкцией из пинт сливочного пива молоденькая ведьма-разносчица, которую Малфой попытался обогнуть, аккуратно маневрируя между столами, чуть оступилась, едва успев заметить его тёмную фигуру, показавшуюся из-за её пирамиды в последний момент, и наступила на край его мантии. Накинутый на голову капюшон, скрывающий бледное лицо, тут же упал на спину, открывая десяткам пар помутневших от спиртного глаз белоснежную шевелюру. Слишком заметную даже в полутьме забитого пьяными телами паба.
Слишком узнаваемую.
Волна поражённого шепота рваным импульсом покатилась в разные стороны зала, не заставив себя долго ждать. Послышалось пара слишком громких выкриков, очевидно чересчур пьяных, чтобы контролировать их громкость, моментально привлекая к себе ещё больше внимания и устремляя его обратно к парализованной, будто под Ступефаем, тонкой фигуре в самой гуще толпы. Гул шальных голосов стремительно нарастал, будто кто-то стал резко выкручивать микшер громкости на старом магловском радиоприёмнике. Гарри едва не затошнило от того, как хорошо он знал, что сейчас произойдёт.
Малфой отмер, резко дёрнув плечом, и скрылся под широким отворотом быстрее, чем Гарри смог распознать движения его рук, но было уже поздно.
Не беги.
Но в этот же момент тот сорвался с места, поднимая вслед за собой порыв воздуха и самых импульсивных волшебников с их скамеек, уже во весь голос посылающих проклятья ему вслед. Ещё без магии — но до момента, когда кто-нибудь наконец выхватит палочку, у него оставалось не больше пары секунд. Ещё через мгновение за ним с треском захлопнулась тяжёлая входная дверь, и Гарри резко выдохнул, запоздало осознав, что задерживал дыхание.
Дерьмо.
Пол под нетвёрдыми ногами накренился, и Гарри чуть не свалился набок, стоило ему подорваться из-за стола, с усилием послав импульс действия в ватные конечности. Голова соображала слишком медленно, и он знал, что нет смысла бежать следом, потому что едва ли кто-то на самом деле будет преследовать Малфоя на улице, но инстинкт защиты был быстрее него, слишком знакомый и слишком очевидный. Заметавшийся по комнате взгляд тут же выцепил четыре искрящихся заклинания в разных её частях и невербально разбил три из них прежде, чем чужие руки схватили его, рванув на себя, и взволнованные голоса ворвались в его сознание.
— Гарри, Гарри! Стоп! — Гермиона кричала ему в лицо в унисон с Роном, выражение лица которого застряло между паникой и замешательством, пока он метался взглядом между ним и дверью, судорожно соображая. — Успокойся!
— Блядь, — выдохнул он, сморщившись от прострелившей затылок боли. Отдача была моментальной. Невербальное беспалочковое колдовство с двумя литрами спирта в крови не могло быть более потрясающей идеей. Гарри в очередной раз превзошёл самого себя. — Мерлин, твою мать, — он сложился пополам, вдавливая пальцы в пульсирующие от боли виски. Перед глазами расплывались тёмные круги, мешая разглядеть движения с другой стороны зала. — Не дайте им... — пойти за ним, не смог закончить он. Не хватило воздуха в лёгких.
— Никто никуда не бежит, — наконец завершил свою оценку ситуации Рон, тут же понимая, что Гарри хочет услышать. Дыхание стало чуть ровнее. — Все садятся обратно. Что произошло? Кто это был?
— Малфой, — спустя секунду закончила напряжённо всматривающаяся в его лицо Гермиона, отнимая руки от запястий Гарри. Она развернулась на месте и направилась прямо к брошенному столу в углу за их спинами, пока никто не додумался сделать то же самое. Гарри всё ещё не успел до конца понять, зачем ей это понадобилось, когда Гермиона уже возвращалась обратно. В её руках был зажат бумажный свёрток, перетянутый шёлковой тесьмой.
Темнота и рябь перед глазами отошла на второй план, уступая место подкатившей к горлу тошноте.
— Какого— Зачем ты взяла это, Герм? — Рон выпучил глаза. — Это Малфоя. А если оно сейчас взорвётся? Мы же на воздух тут все взлетим!
— Тогда мы тем более должны немедленно унести это отсюда. Рон, помоги Гарри. Мы уходим. Сейчас же.
***
Спустя несколько часов в ушах все ещё стоял перезвон противных скрипучих голосов, покрывающих Малфоя поэтичными пятиэтажными конструкциями, понять и оскорбиться большей частью из которых дано было, наверное, только такому, как он. Гарри столько новых волшебных слов не слышал, пожалуй, за все семь лет обучения в Хогвартсе, вместе взятые. По биологии магических существ и животных он вообще прошёл экспресс-курс и скорее всего чувствовал бы себя сейчас способным сдать по ней экзамен экстерном, если бы на самом деле запомнил всё, что услышал в том пьяном безумии.
Терпкая горечь антипохмельного до сих пор неприятно оседала на языке, и Гарри поморщился, дернув уложенной на сцепленные руки головой. Вылазка в Косой переулок спустя всего три месяца после всеобщего безумия от победы над Темным Лордом не обещала быть лёгкой с самого начала, но то, во что всё это превратилось в итоге, оказалось за рамками любых его ожиданий.
Невидящий взгляд проскользил по комнате, останавливаясь на злосчастном бумажном свёртке на краю стола. Гарри показалось, что тот смотрел на него как-то укоризненно.
Это было... странно.
Почти всё лето Гарри провёл на площади Гриммо, скрываясь от волшебного мира, потерявшего вместе со страхом перед Волдемортом ещё и последнюю совесть (ведь Гарри явно не мерещились все эти заглядывающие в его окна в четыре утра репортёры со своими колдопаратами), пытаясь, вроде как, привести бывшее поместье Блэков в порядок и пригодный для собственной жизни вид, но по большей части просто приходя в себя после бесконечных круговоротов празднований и поздравлений, оо которых его уже тоже начало в какой-то момент тошнить. И, ну, знаете, пытался как-то свыкнуться с мыслью, что наконец-то ему не надо бегать по лесам, скрываться в палатках и отлавливать Тёмных Лордов. Не до следующей осени, когда он вернётся в Хогвартс и всё начнётся заново. А никогда.
И Гарри на самом деле так сильно успел от всего этого устать, что не думал ни о чём, связанном с тем, что произошло за последние два года, включая Малфоя, ни секунды больше требовавшегося — ровно до тех пор, пока за ним не закрывалась тяжёлая дверь Визенгамота. Её мрачные цвета до сих пор вставали перед глазами каждый раз, стоило ему провалиться слишком глубоко в свои мысли.
А теперь всё будто перевернулось с ног на голову — и вот уже весь день в его мыслях мелькал один только Малфой со своими растрёпанными платиновыми волосами, будто решил поселиться у Гарри в голове.
Гарри моргнул, цепляясь расфокусированным взглядом за реальность, и с силой потёр лицо руками. Перед ним всё ещё лежал непонятный и потенциально опасный бумажный свёрток Неизвестного Малфоевского Происхождения размером с новенький бладжер. Причём тут вообще были его волосы?
— Что будем делать? — кивнул на их находку вернувшийся в гостиную Рон. Он уже в третий раз за вечер задавал один и тот же вопрос, и Гарри не хотел думать о том, что вызвано это было, скорее всего, его собственными полурастерянными гляделками с желтоватым пергаментом на протяжении всего этого времени, пока Гарри рассеянно собирал свой чемодан. Даже у Рона была не настолько плохая наблюдательность, тем более теперь, а вот для Гарри такое поведение и вовсе выходило за грани разумного.
Не то чтобы приступы диссоциации или неконтролируемых навящивых мыслей не стали частью его ежедневной рутины, что Рону этого знать необязательно.
— Откроем его? Не можем же мы просто выкинуть его или оставить тут.
Гермиона опустилась на свободный стул рядом с Гарри, переводя свой обеспокоенно-анализирующий взгляд со свёртка на него и обратно. Тот самый взгляд, от которого Гарри становилось некомфортнее всего, будто она пыталась решить его, как сложную арифмантическую задачу, а не сформулировать слова дружеской поддержки.
А почему она вообще отдала этот свёрток ему?..
— Мы уже поняли, что лучше не делать этого, Рон. Да, мы... Не можем быть... Уверены, что там нет ничего опасного, — она морщилась на каждом слове, будто боролась внутри сама с собой. — Но если бы оно должно было взорваться без направленного вмешательства, полагаю, оно бы уже это сделало.
Гарри уставился на неё, но сформулировать толком ничего не сумел. Сзади снова раздался голос Рона.
— А у тебя есть другие идеи?
— При Министерстве есть отдел Бюро Забытых Вещей, — медленно проговорила она. — Если завтра с утра встать пораньше, мы можем...
Рон застонал.
— Мерлинова борода, Гермиона. Хогвартс-Экспресс отходит в девять утра!
— Большинство Отделов Министерства начинают работу с восьми, — упрямо и задумчиво продолжила она. В кудрявой голове уже крутились шестерёнки, подгоняя потенциальное расписание. — Если прийти заранее...
Гарри перестал слушать и перевёл взгляд обратно на помятый свёрток. Тот всё ещё смотрел в ответ укоризненно, будто Гарри был перед ним виноват.
Несмотря на решительные, продиктованные опытом и почти инстинктивные действия посреди оживленного паба, теперь никто из них не спешил принимать окончательное решение. Пускай каждый и чувствовал подвешенный в воздухе реальный вопрос, не дающий никому по-настоящему расслабиться и заняться любыми более важными делами, чем снова начинать ворошить чужие гнёзда, в очередной раз впутывая себя непонятно во что.
Тем не менее, Гарри до сих пор было непонятно, почему потенциальная перспектива взлететь на воздух, надышаться ядовитыми парами смертельно опасных зелий или проклясть весь свой род до пятого колена при малейшем взаимодействии с неизвестным малфоевским артефактом была так легко отброшена им почти сразу, как они покинули «Дырявый котёл».
Он снова прокрутил в голове слова Рона в пабе, дошедшие до мозга только сейчас, и недавние слова Гермионы о взрывоопасном содержимом, и будто резко вынырнул из-под толщи воды.
Мерлин и Моргана, ну конечно же, у Малфоя не было ни единой причины заниматься спонтанными террористическими атаками за два дня до официального возвращения в Хогвартс, после похода по чертовым магазинам, покупок мантий и новых котлов. Даже то, что такая мысль вообще могла прийти им в голову, теперь казалось ему просто нелепым.
Истолковав, по всей видимости, его оживлённые гляделки с комком бумаги как-то по-своему, Гермиона начала допрос:
— Гарри, ты видел, как Малфой выкладывал его на стол? Может, ты помнишь, говорил ли он что-нибудь при этом? Какой-то заговор или заклинание?
Гарри раздражённо вздохнул. Окончательно догнало осознание, как всё это должно было выглядеть для них со спины.
— Нет, — отрезал он. — Дело не в том, что я не видел, Малфой, он...
Он осёкся так же резко, как начал. Слова вылетали изо рта, будто знали лучше Гарри, что он хочет сказать. Сам Гарри понятия не имел, к чему он ведёт.
— ...он не выглядел так, будто хочет кого-то взорвать, — закончил он. Уверенность в голосе истаяла на середине фразы. Гарри не спешил отрывать глаза от своих рук, понимая, что не выдержит направленные на него взгляды.
Что он вообще мог знать о Малфое?
Призрак искаженного гимасой ужаса бледного лица промелькнул перед глазами. Заострённые черты высвечивало тёплое зарево пламени, оставшегося за пределами размытой картинки воспоминания. Дрожащие руки, крепко сжимающие его за бока сквозь слои одежды. Гарри моргнул, сгоняя наваждение, и стал листать назад, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь ещё в ворохе обрывочных воспоминаний о Малфое, каким он должен был помнить его до войны.
Дрожащие руки преследовали его остаточным изображением, как будто Гарри слишком долго смотрел на свет.
Наконец внутренний взор зацепился за представление Грюма на заднем дворе Хогвартса, закручивая испуганного тринадцатилетнего мальчишку перед ним в водоворот трансфигурации. Малфой был трусом. Вот, что Гарри точно о нём знал.
Он вскинул голову, встречаясь глазами с Роном и Гермионой. Те ожидаемо смотрели на него, как на приведение.
— Дружище...
— Да зачем ему это надо, ну? — ровно произнёс Гарри, смотря неотрывно друзьям прямо в глаза. Собственный голос звучал для него приглушённым эхом, будто с другой стороны толстенного хогвартского гобелена. — Он покупал котлы и новые мантии в тех же местах, что и мы, накануне отправления школьного экспресса. Зачем ему всё это, если в итоге он собирался выкинуть какой-нибудь мерзкий трюк?
— Да, скорее всего, он собирается в Хогвартс, — спокойно ответила Гермиона. Одна из её рук уже взметнулась к подбородку в привычном жесте, свидетельствующем о разворачивающемся мыслительном процессе в косматой голове. — Таково же было реабилитационное постановление Визенгамота. Ты прав, Гарри.
Гарри не мог вспомнить ни одного подобного постановления. По правде говоря, он не помнил ни одного прозвучавшего в тот день в осточертевшем зале слова после того, как был оглашён краткий окончательный вердикт — оправдан. Воспоминаний о бездушных серых стенах и монотонном голосе Верховного судьи было слишком много, чтобы они не слились в одну бесконечную бесцветную кашу.
— Тогда у него нет причин взрывать Дырявый котёл.
— Да.
Рон смотрел на них с застывшем на лице нескрываемым сомнением. От предыдущего выражения оно отличалось мало.
— Рон, ты подумай. Ему стоило засветить случайно лицом посреди толпы, и на него сразу же наставили палочки дюжина пьяных волшебников, – Гарри нужно было убедить его в безопасности малфоевского артефакта больше затем, чтобы не тащить его сейчас из Норы куда-нибудь на улицу, чем зачем-то ещё. Прошедший день его слишком измотал, и потому он не хотел лишний раз отрывать от стула мягкое место. Да. — А ведь он даже ничего не делал и ни с кем не говорил. Он же трус, — ещё раз напомнил под конец Гарри больше себе, чем кому-то из них.
Слишком много Малфоя для одного его Мерлином проклятого дня. Первого дня за пределами Гриммо с июня, раздосадованно подумал он. Ну какого гиппогрифа.
— В общем, я больше чем уверен, что это не что-то опасное. Зачем бы Малфою вообще это понадобилось, если он хочет вернуться обратно в Хогвартс?
— Да почему вы так уверены? — Рон не унимался. — Может, эта штука не должна взорваться сейчас. Может, он купил её, чтобы сделать с ней что-то в Хогвартсе. Вдруг там целый мешок, набитый нарглами? Они не нужны мне тут в моём доме.
— Тогда мы тем более должны сдать его в Бюро Забытых Вещей, — ответила Гермиона.
Решение к Гарри пришло само собой.
— Хогвартс-Экспресс, — сказал он, привлекая внимание. — Он же завтра тоже поедет на Хогвартс-Экспрессе, так? — и тут же закончил, не дожидаясь ответа: — Отдадим ему его мешок с нарглами там.
Гермиона поняла, что он хочет сказать, ещё на середине фразы, и сейчас уже склонилась над столом, с помощью палочки выводя замысловатые узоры над спокойно лежащим бумажным свёртком, и бороматала себе под нос сканирующие заклинания.
Гарри понаблюдал за ней полминуты, по отсутствию реакции или любых изменений понимая, что никаких опасных заклятий или тёмных артефактов найдено не было, и молча обернулся к Рону.
Тот мгновение пожевал губу, наблюдая за той же картиной, но всё же поморщился и махнул на него рукой.
— Ай, да Мерлин с тобой, Гарри. Ты же всё равно его откроешь. Только выбитые окна потом по всем этажам сам чинить будешь.
Гарри не стал спорить, развернулся и направил палочку на стол.
Палочка коснулась бумаги в легком заклятии обнаружения, и её мятые края поползли в разные стороны, разглаживаясь на деревянной столешнице.
В картонном лотке лежало шесть одинаковых пыльно-серых яиц размером едва ли чуть больше куриных. Только одно из них выделялось своим размером и насыщенностью цвета скорлупы. С одного взгляда было понятно, что оно впитывает магию.
Все трое переглянулись и опустили напряжённые плечи. По крайней мере, взрывов сегодня можно было не ждать.