Work Text:
Ему стоило уйти. Ещё в самый первый раз, когда он проснулся где-то в четыре, проживая синий час и звуки раннего утреннего Лондона после ночного дождя. Он должен был аккуратно высвободить себя из рук, не разбудив их владельца, покинуть тёплое гнездо кровати и раствориться в воздухе, отдаваясь падению в бесконечном небе.
Но он остался. Наперекор самому себе, он остался. Некоторое время он, размышляя, проводил уходящую ночь взглядом в окно и, вдохнув, закрыл глаза, утыкаясь носом в макушку золотых кудрей, вдыхая их запах, пока его грудь щекотало чужое дыхание. Он остался, в чужих руках, в чужом объятии, пока вновь не провалился в сон.
И вот он, полностью проснувшийся, лежит один, в чужой кровати, в чужой квартире. Майк находит это слегка ироничным, хоть и звуки и запахи из глубины явно дают понять, что её обладатель, вероятнее всего, на кухне.
Это его, собственно, и разбудило. Хлопок, не слишком громкий, скорее всего, от дверцы шкафа, но для Майка этого было достаточно: прошлые года, проведённые в напряжении и тревоге, с пристальным вниманием к каждой тени и каждому звуку умирают с трудом, и вот он лежит на кровати, с широко раскрытыми глазами, глядя в потолок. Опасности нет, его разум это понимает, Фигуры больше нет, он свободен, и теперь он может за себя постоять, однако телу, выдрессированному на годах выживании и бегства, не так просто объяснишь то, что понимает разум.
Были мгновения тишины, разрушаемые лишь шумом улицы и приглушёнными далёкими звуками дома где-то там, прежде чем домашняя возня вновь началась.
Майк не спит. И у него есть второй шанс уйти. Тихо одеться и юркнуть за дверь, на балкон или в окно, или, даже не выходя, упасть в объятия его Титана. Но он этого не делает, второй раз наперекор самому себе. Что с тобой, Майк, спрашивает он сам себя, и не отвечает, предпочитая таким мыслям скользить взглядом по комнате.
Вчера у него не было толком возможности что-либо сделать, всё шло слишком быстро, и пространство квартиры его ночного спутника было далеко не первым делом у него на уме. Майк бы сказал, что это выглядит как самая обычная спальня. Книжный шкаф, заваленный книгами, классика, несколько простеньких по оккультизму, энциклопедии по морским существам, и декоративными диковинками, такими как корабли в бутылках или фигурками медуз, рабочий стол, заваленный какими-то бумагами, стул рядом же, на чьей спинке и сидении ещё со вчерашнего дня покоилось одежда, стены, украшенные постерами ABBA и схемами с видами акул, шкаф и комод, для одежды, скорее всего, и кровать, больше, чем для среднестатистического человека, впрочем, с учётом роста, который Майк заметил в самый первый раз, это объяснимо.
Ему стоит уйти, вновь сказал внутренний голос, и Майк поморщился. Его бы уже не было, в любой другой ситуации, но здесь это ощущалось неправильно. И он обещал, хоть и догадывается, что его собеседник не вспомнит этого.
Он сполз с кровати, вставая на ноги, подтягиваясь и разминая шею. Стоит отдать должное, не смотря на рост и общую неуклюжесть, которую Майку уже не раз удалось наблюдать, из его объятий смогли аккуратно выбраться, не разбудив его самого, что он находит впечатляющим и даже милым. Он был в том же, в чём и заснул, его одежда, но без рубашки – она и его пальто и шарф должны висеть где-то в коридоре или прихожей, уже сухими после дождя, в который они попали, он надеялся.
Судя по шуму снаружи и освещению, сейчас около восьми утра, хоть и небо затянуто серыми облаками, из-за чего всё намного темнее. Майк потёр свои глаза, лисьим шагом направляясь в коридор, туда, где он думал, висит его рубашка. Выйдя в коридор, его взору предстала залитая тёплым светом кухня и, собственно, причина, почему он вообще здесь находится.
Майкл.
Какое совпадение, что они оба носят одно и то же имя. Майкл сейчас стоял к нему спиной, сосредоточившись у кухонной стойки, что-то тихо, стараясь, по крайней мере, тихо, разрезая, пока на плите что-то шипело. Майк облокотился о дверной проём, всё ещё, в основном, находясь в тени квартиры, тут же отодвинув причину своего похода на второй план. Майкл, как и он, тоже был без верхней одежды, в одних домашних штанах да тапках. Его длинные золотые кудри скрывали почти всю его спину, но по нагим плечам Майк мог понять, что тот тоже после пробуждения пока ничего не надел. Хотя на том сейчас домашние штаны, а не джинсы, так что, вероятно, он просто не хотел будить спящего Майка, что даже немного трогало.
Этот дождливый вечер пятницы определённо пошёл не так, как Майк предполагал. Он ничего не ожидал, заходя в бар; встретив там немного подшофе Майкла, он ожидал всякое – драку или словесную перепалку, попытку взять у него заявление, неловкое игнорирование; выходя же с ним с ним пьяным в обнимку, он ожидал секс, однако, чего он не ожидал, так это раскрытую нараспашку горюющую душу, чью боль и страх, к его шоку, он понимал. Чего-чего, но пить Майкл точно не умел, или же его разносило от очень небольшого количества алкоголя, ибо, как заметил Майк, пока он был там, тот ничего больше не заказывал и лишь попивал свой наполовину опустошённый стакан.
От него веяло горем и, что Майк заметил сразу, страхом. Очень знакомым, особенно ему, страхом. Он сел рядом и ушёл под дождь с ним чисто из интереса, но вот почему именно он в квартире остался, сказать точно не мог. Избавившись от мокрой верхней одежды и обуви, оставив их сушится где-то в коридоре, вместо томных поцелуев он ощутил слёзы на своём плече, извинения и бубнение о чём-то, что из-за бессвязной речи он не мог разобрать. И страх. О, этот знакомый до боли страх, который тоже его преследовал, от которого он сам убегал многие годы. Будь перед ним кто-то другой, он бы, минимум, ушёл, а максимум, добавил бы ещё одну причину боятся, но тут он не мог, но тут он понимал этот страх как никто другой.
Так что он остался рядом, слушал неразборчивую речь о ком-то, кто, как он понял, был другом детства Майкла, до тех пор, пока что-то не произошло, пока Майкл, такой высокий, особенно по сравнению с ним, прижимался нему с содрогающимися плечами, ощущался таким маленьким сейчас. Ему не стоит доверять Майку, но всё же прямо сейчас он это делал, он ему доверял свою боль, свой страх, себя самого, и просил остаться, просил не оставлять его одного. Он успокоился лишь после обещания Майка, и всё равно отказывался отпускать его.
Так они и легли спать. Майкл заснул быстро, с всё ещё мокрыми глазами, утыкаясь носом Майку в шею. Майк же не мог заснуть, думая о том, что будет утром, вспоминая свой опыт об Искажённом Обмане, ощущая, как они похожи, одно имя, оба гонимые Страхом невозможного, размышляя о том, насколько человечен Майкл, искренен, не смотря на принадлежность к Храму Ока, и это лишь вторая их встреча.
Видимо, это самое Око дало о себе знать, ибо Майкл резко обернулся, ощутив долгий взгляд на своей спине, с удивлением обнаружив Майка в дверном проёме. Майку удалось скрыть усмешку, наблюдая, как лицо Майкла поменяло твой тон от обычного к бледному к покрасневшему за эти секунды молчания.
"О, э- Я- Извини, я не знал, что ты уже проснулся," быстро собрал себя в руки Майкл. "Я тебя не разбудил, надеюсь?" в его голосе ощущалась неловкость, что, ввиду всей ситуации было понятно и ожидаемо.
"Нет, я сам встал," соврал Майк, и на себе ощущая неловкость всего разговора, особенно после пьяных рыданий на его груди.
"О! Хорошо! Хорошо," Майкл неловко засмеялся, и, ах, этот смех, он как-то приятно щекотал что-то внутри Майка ещё с самой первой их встречи.
"Я, э, я не знаю, что ты обычно пьёшь с утра. Или пьёшь что-либо вообще. Так что, у меня есть чаи, кофе, могу сделать горячий шоколад. Или какао. Или что-то ещё."
"Всё в порядке, я предпочту чай. Чёрный, с молоком."
"О, хорошо, да," кивнул тот.
Долгое молчание, наполненное неловкостью и неуверенностью.
"А, ты останешься на завтрак?" сказал Майкл, не выдержав давления тишины и Майк смог уловить что-то в его тоне. Останься, пожалуйста.
"Да," тут же отвечает он. Он мог бы уйти, ему стоит уйти, он прекрасно знает, как влияют на людей подобные ему. И всё же.
" Ах! Хорошо!" на лице Майкла расцвела улыбка. "Э, чуть дальше по коридору слева ванная, если тебе нужно. Там висит твоя одежда."
"Спасибо," кивнул он, следуя направлениям.
Вот и ванная, и действительно, его одежда там висит, как и Майкла. По ощущениям она уже вся высохла, что хорошо. Майк прислушался. Не похоже, что Майкл сдвинулся куда-то с кухни. Хорошо, значит, он тоже не наденет ничего, да и рубашка слишком уличная, чтобы ходить в ней дома. Ванная, он заметил, довольна маленькая, ванна закрыта за занавеской с дельфинами, из-за чего комната казалась ещё меньше, разительно отличаясь от его собственной просторной ванной. Ему хотелось быстрее выйти из неё, вернуться в тёплый свет кухни и запахами чего-то съедобного.
Майк умылся и посмотрел на своё отражение в зеркале. Он выглядел как он, разве что глаза чуть сонные после пробуждения, да волосы взвились от дождевой воды. Его шрам оплетал его левую руку, переходя на грудь, спину, шею и щёку паутиной фракталов, что горели белым электричеством на его коже. Он не должен быть особой проблемой, всё же Майкл уже видел его, и, если судить по первой встрече, хоть ему и было любопытно, он не выглядел отторгнутым. Майк вздохнул. Надо возвращаться.
Всё тем же лисьим шагом он вернулся на кухню, сообщая о своём прибытии отодвинутым стулом, в который он сел. Майкл среагировал слегка повернувшись боком, после возвращаясь обратно хозяйничать у плиты и стойки.
Судя по всему, тот решил соорудить им обоим на завтрак простой омлет с добавками, блины и бекон, Майк не был против, особенно сейчас – после Становления иногда ему трудно заметить голод собственного тела. И, пока Майкл бегает от кабинета к холодильнику и обратно к плите, ставит на плиту чайник и кастрюлю для молока, и намного более уверенно действует у стойки, не боясь никого разбудить, у Майка есть возможность его рассмотреть получше. В самой первой встрече он мог видеть лишь лицо, и то не так долго, а ночью было далеко не до любований телом, так что, пока есть эта спокойная возможность, он её возьмёт.
Майкл худ и угловат. Не так сильно, как Майк во время его поисков свободы, конечно, но у того это было видно и под одеждой. Он мог видеть выпирающие кости в каждом движении Майкла, мог видеть, как длинные пальцы пианиста хватали различные предметы и как хрящи и вены ладони волнами перемещались под кожей. Сейчас он стоял у плиты, уперевшись в неё коленом, сосредоточившись на сковороде. Его золотые с лёгким рыжим оттенком кудри всё также закрывали его спину, но некоторая их часть из-за возни теперь покоилась на плечах. Майк мог видеть позвонки Майкла и его лопатки, а также рельеф его кожи на спине. Её покрывали родинки, веснушки и шрамы от акне, пока вдоль позвоночника виднелись зажившие растяжки. Майк невольно сравнил это с туманностями и галактиками, где каждый след – своя собственная звезда, пока растяжки играли роль космической туманной пыли. У него выпирали рёбра, что не удивительно, но у него они выпирали как-то слишком сильно, особенно нижние, даже для его худобы. На его правом боку красовался шрам, от аппендицита, насколько Майк понимает. Светлые блондинистые волосы покрывали его тело будто позолотой.
Майк не будет врать, он находит Майкла красивым. И его шрамы, и россыпь веснушек, в которых он видит созвездия, и небольшой горб на шее от сутулости, и длинные элегантные пальцы, и локти, покрытые синяками из-за вечных случайных столкновений с разнообразными поверхностями. То, насколько настоящим он является, такая черта всегда нравилась Майку в других людях.
И вот его поток любования и мыслей прерывается; Майкл завершает последний действия своего кухонного волшебства, добавляет молоко в чай Майка, а в своё молоко какао порошок, ставит тарелки и кружки для обоих, вилки, между ними поставлена небольшая тарелка с нарезанным белым хлебом, вся утварь с узорами водорослей, заметил Майк. Запах готовой еды и свежезаваренного бергамотного чая ударил ему в нос, и в груди и горле разлилось тепло. Майкл перед ним сел напротив него, взгляд бегал, то к его собственной тарелке и какао, то к лицу и форме Майка, видимо, только сейчас замечая, что тот не накинул на себя ничего.
"Так! Кхм," Майкл откашлялся, устраиваясь по удобнее. "Приятного аппетита. Я не знал, что ты обычно ешь, поэтому, если что, можешь не съедать всё."
"Всё в порядке. Спасибо. Приятного аппетита," Майк ободряюще улыбнулся, первым делом совершая глоток чая. Ах, ещё один плюс в сторону Майкла, чай сделан именно так, как любит Майк. Он выдохнул, полный благоговения и, видимо, это принесло Майклу спокойствие, если судить по тому, как расслабились его плечи и он наконец взялся за свою вилку.
Завтрак шёл спокойно, тишина, разрушаемая лишь редким скрипом вилки по керамике, и всё же к концу трапезы, когда каждый остался лишь со своим напитком, Майкл вновь вёл себя так, будто его что-то тревожило, пока Майк неспеша попивал свой чай, позволяя своему взору гулять по лицу мужчины перед ним, который же сам старался смотреть куда угодно, но не на него.
Его круглое лицо обрамляли непослушные кудри и, как и спину и плечи, покрывали веснушки, родинки и шрамы от акне, и Майк, сидя так близко, мог уже видеть несколько созвездий. Его нос был длинным, острым, с горбинкой, на которой расположилась оправа его очков. На шее и на лице Майк смог заметить несколько ранок от неудачного бритья. На подбородке у него была ямочка, а у уголков глубоких синих глаз были видны начинающие зарождаться вороньи лапки. Светлые ресницы и брови, сейчас сведённые в переносице, давали ему будто ангельскую нежность. Губы у него были тонкие, всегда в немного кривой линии из-за неровных зубов и точащих клыков, которые Майк заметил ещё в самый первый раз. Неловкие черты, но при этом они все складывались в кого-то, кого Майк бы легко назвал одним из самых красивых людей, что он видел.
"Я хочу извиниться," неожиданно сказал Майкл, вновь прерывая любование им Майка. "За вчерашнее. Я обычно не пью и не веду себя так, но всё как-то накатилось вместе и-"
"Майкл," прервал его Майк, замечая, как странно ощущалось его собственное имя на языке, "Не извиняйся. Всё в порядке. Правда."
"И всё же-"
"И всё же я не против тут быть. И, признай, лучше я, чем кто-то ещё," усмехнулся тот. Ему действительно повезло, что никто Спиральный тоже не был в том баре вчера, да и с ним тоже повезло, что тот привёл не совсем незнакомца к себе домой, даже повезло с тем, что хоть Майк и ожидал секса, настроение было не совсем то, максимум взять на себя всю ведущую роль да смотреть, как партнёр корчится под ним. Майклу действительно повезло.
"О," только и сказал тот, наконец переводя взгляд на лицо Майка, бегая уже по его лицу взглядом, выискивая какие-то признаки лжи, и, не найдя их, явно с облегчением вздохнул. "Спасибо. Это хорошо. Я волновался," он улыбнулся и посмеялся и, вот они, ямочки на его щеках. Как кто-то может сочетать в себе столько уникальных черт? Из его образа хоть скульптуру делай.
Майк лишь кивнул, вновь прилегая губами к кружке с чаем. Они всё ещё в хороших отношениях с первой встречи, насколько он мог судить, что радовало. Не то, что бы прошло много времени с того момента, но удостовериться стоило.
Первая встреча… Да, таковой и была, оставив достаточно впечатлений на них обоих. На Майка, по крайней мере, точно, ибо он ещё не встречал людей, что бы впечатлили его, даже не обмолвившись одним словом с ним.
Это должен был быть простой разговор минут на пятнадцать-двадцать с Саймоном, однако тому нужно было что-то быстро сказать и передать его другу, Элаясу, если он таковым вообще является, и вот Майк стоит уже двадцать минут в коридорах архивов Института Магнуса в ожидании, когда это «быстро» Саймона закончится. Рози, секретарша этого самого Элаяса, видимо, сжалилась над его ситуацией и отвела его в то, что бы он назвал комнатой отдыха архивов, ждать конца разговора двух старых друзей. Взор Наблюдателя ему не был противен, к тому же он уже его встречал на своём пути, и всё же он мог чувствовать, что здесь ему не совсем рады, благо, сама Архивист, видимо, была занята, а её ассистенты были не здесь, что снимало тяжбу всеобщей неловкости и напряжённости с плеч Майка.
Тогда-то это и произошло. Одна из дверей открылась и в комнату вошло высокое нечто кудрявых золотых волос. Майкл, как он потом узнал от него же, пританцовывая, нёс пачку бумаг, уши заняты одним из первых плееров с громкой играющей ABBA, что была слышна и через наушники, только вот в процессе что-то пошло не так и он, запутавшись в собственных ногах, врезался лицом в одну из других дверей. Часть бумаг выпала из его рук, очки немного слетели с его лица, сложенные до этого кудри потеряли убранную форму, а на лице отобразилась смесь лёгкой боли от удара и удивление, пока одна из его рук ринулась к его носу и очкам, проверяя их целостность. Майк помог тому собрать бумаги, конечно, после того как сам отошёл от увиденного и ответом ему послужила искренняя благодарность и широкая улыбка.
Майкл отнёс то, что нужно и вернулся к Майку в комнату отдыха, поинтересоваться, что он тут вообще делает. Так и начался их разговор на следующие полчаса, где Майкл угощал его чаями, а Майк собирал в голове коллекцию милых звуков что тот издавал, пока он с ним безжалостно флиртовал. Стоит отдать должное, Майкл неуверенно флиртовал с ним в ответ, даже пообещав поцелуй, если они ещё встретятся, явно наслаждаясь неожиданным вниманием и отвлечением от обычной рутины.
Всё закончилось, к сожалению Майка, ожидаемо от этого места: Архивист решила проверить источник относительно громких разговоров, а «я заскочу на пять минут» Саймона как раз закончились, так что оба Майкла разошлись. На него эта встреча оставила неизгладимое впечатление, и он не мог найти точных слов, как именно, однако теперь он задерживал своё внимание на высоких блондинах, выискивая того самого.
По стечению судьбы ему удалось его вновь увидеть. Даже больше, сейчас он пьёт чай в его квартире, после того, что он бы легко назвал самым интимным моментом в его жизни к другому человеку.
"Наверное, мне нужно объясниться," вымолвил Майкл, смотря в глубину своей кружки с какао.
"Если хочешь," пожал плечами Майк. "Если нет, то ты не обязан. Я не буду лезть с личными вопросами."
"О... Хорошо."
Их вновь окружила тишина, на этот раз свободная от давления и напряжения.
"В детстве у меня был друг," начал Майкл, и Майк опустил свою чашку от губ, показывая, что слушает, "Райан, до тех пор, пока его не… Забрало что-то. Дверь. На этой неделе годовщина его смерти. Я думал почтить его тихо, как обычно, но вчера Мисс Робинсон меня сильнее обычного отчитала за расслабленность и придирки Эммы были более жёсткими и это всё вместе так навалилось. Я хотел найти ответы, понять, что произошло, но за всё время работы в архивах я толком и не смог сдвинуться с места."
Хах. Незнающий Послушник Ока. Это что-то новенькое.
Что он должен был сказать? Майк не был уверен. Он невольно подумал о Доминике, своём друге, которого он тоже потерял, хоть и не так буквально. Ситуации, конечно, совершенно разные, и они сами тоже, но, он не дурак, он мог сложить два и два, причина их страхов одна и та же.
"Мне жаль," тихо сказал он, но достаточно вслух, чтобы его услышали. Майкл кивнул на это, его лицо покрыла горькая улыбка.
"Иногда мне кажется, что этого никогда не было. Что это произошло в моей голове и что никакого Райана никогда и не существовало. Что я всё выдумал, что я сошёл с ума. И я не могу найти подтверждения, будто хожу вокруг да около, в этом вечном лабиринте, упираясь в тупики. У меня ощущение, что я его подвёл," на последнем предложении его голос дрогнул, "Да и кто мне поверит? Что кого-то забрала дверь?"
"Я верю тебе."
"Ты говоришь это, чтобы утешить меня?" Майкл поднял свои глаза от кружки.
"Нет," Майк взял правую руку Майкла своей левой и легонько сжал, на бледной коже, шрамом пылала невозможная раскалённая молния, метка на всю его жизнь, и Майкл слегка дёрнулся от удара статического электричества, но не убрал руку. "Я говорю это, потому что знаю."
Майкл впервые смело прошёлся взглядом по всей видимой части шрама Майка, затаив дыхание. Узор невозможного, ответвление того, что пугала Майкла. Он загипнотизировано провожал каждую ветвь, что бурлила энергией, пока наконец не остановился на лице Майка, лишь тогда шумно выдохнув. Он сглотнул и кивнул, аккуратно переплетя пальцы их рук.
Майк тоже впервые обратил внимание на сами руки Майкла, а не красивые пальцы. Его собственные шрамы, вдоль руки бессловесно говорят, как на сидящего перед ним Искажённый Обман тоже повлиял, оставив свои физические метки.
Он не был уверен, стоит ли ему говорить. Не похоже, что Майкл знает что-либо, иначе бы он сказал имя Спирали и знал бы всё это более точно, иначе бы он не сидел по пояс нагим вместе с ним, иначе он был бы намного более осторожнее.
Почему ассистент Архивиста ничего из этого не знает?
"Я верю тебе. И я рад, что, несмотря ни на что, ты всё ещё здесь," сказал Майк, наблюдая, как на лицо Майкла возвращается улыбка.
"Меня ударила молния, в детстве," начал он, заметив, как рот Майкла принял форму буквы «о», вновь обходя взглядом его шрам, теперь уже более понимающе. "После этого меня преследовало… нечто. Невозможное, искажающее. Я знаю, о чём ты говоришь."
"Понимаю," кивнул Майкл. В его глазах было любопытство, но он молчал, что было приятно Майку. Он не любит говорить об этом.
Со стороны Майкла донёсся смешок, пока тот поглаживал своим большим пальцем ладонь Майка.
"Забавно. Мисс Робинсон говорила, что с тобой нужно быть осторожным, ибо ты опасный, но ты не так уж и плох."
О, нет, она определённо права в этом случае.
"Оу? Она говорила обо мне?"
"Ну, не совсем. После нашей первой встречи она сказала мне быть, э, аккуратнее с тобой, ибо твоя компания опасна. Но, видимо, она просто беспокоилась, и я понимаю, ну, возраст и всё такое," к его тону вернулась его повседневная неловкость, на которую Майк не мог не усмехнуться.
Гертруда Робинсон умна, она быстро поняла кто он чисто из-за Саймона, подходит под описание того, о ком он слышал. А вот почему она не объяснила это своему ассистенту он не понимает. Или она объяснила, и он просто лучший в искусстве лжи и игры? Нет, не похоже, Майкл слишком искренен, наивен кое где, даже, и доверчив.
"Ты отзываешься о ней тепло," заметил Майк.
"А, ну да. Она стара и у неё тяжёлая работа, но она понимающая и добрая, хоть и строгая, и иногда ей нужна помощь, и я стараюсь это делать."
Хах.
Майк собрал всю свою волю в кулак, чтобы не усмехнуться. Это далеко не то, как описывают её другие, и, если уж выбирать между ней и сидящим перед ним Майклом, он бы сказал, что она среди них двоих лучше всего врёт и играет роли.
"Что тяжёлого в работе Архивиста?" саркастично сказал он. "Насколько я понимаю, тебе, как её ассистенту, нужно бегать по местам намного чаще, чем ей."
"Так-то да, но ты сам помнишь мою охапку бумаг. Я думаю, ты помнишь. Я надеюсь. Это всё – заявления, и у неё в кабинете их ещё больше. Это большой объём работы."
"Конечно помню, твоё красивое личико и ту груду бумаг так просто не забудешь," ах, и вот вновь оно, лёгкий румянец на его щеках. "И что, ты со всеми этими заявлениями работаешь?"
"Ну, нет. Она даёт мне некоторые, и я ищу по ним информацию, но они всегда такие… обыденные. Призрак дедушки, НЛО, странные звуки из заброшек. Мне ещё ни разу не удалось найти что-то хоть как-то близко напоминающее Райана."
Хм.
Он ему нравится.
Очевидное заявление, которое он должен был принять уже давно. Ему нравится Майкл. Нравится его внешность, его характер, его человечность. И ему не нравится то, что паломник Храма Ока, по какой-то причине, в неведении. Зачем брать кого-то такого на эту работу? Зачем не давать ему получать знания? Что-то не так, но он не может сказать, что именно.
"Майкл."
"Да?"
Он попробует сыграть в эту игру. В общей картине огромного мира ничьи жизни не имеют глобального значения, так что в этом абсурдном мире он заберёт и насладится стольким, сколько ему позволят, и разделит это наслаждение с теми, кого он выберет. И тут он выбирает Майкла.
Вчера была пятница, сегодня суббота, завтра воскресенье. У него есть сегодняшний день и завтра, чтобы ещё раз встретиться с ним, до понедельника. Там же у контроля будет Гертруда и с тем, насколько искренен Майкл, Майка могут сделать козлом отпущения, и, чем бы эта игра не была, он проиграет.
А ему бы хотелось остаться с ним.
Решено.
К тому же, хоть Майкл искренен и наивен, он не глуп. Он тоже понимает, что что-то не так, ему просто нужен толчок в правильном направлении.
"Я хочу завтра с тобой встретится, где-то днём. Я видел по пути к тебе хорошую кофейню, предлагаю там. Я оплачу."
Череда запыхавшихся от неожиданности звуков и ещё более заметный румянец стали ему невербальным ответом.
"О, эм, я, э, да! Да, в плане, хорошо! Э, как- Как свидание?"
Губы Майка разлились в улыбке.
"Конечно. Во сколько тебе удобно?"
"О, э. В… час дня? Тебе удобно?"
"Конечно. Для тебя мне в любое время удобно."
"Ах, хорошо! Хорошо. Просто, просто это так неожиданно."
"Извини," понимающе улыбнулся Майк. "Просто у меня днём есть встреча, так что мне нужно идти, но мне бы хотелось продолжить наш с тобой разговор."
"Ох! Да. Да, хорошо."
Не было у него никакой встречи, но ему нужно всё то небольшое время, что у него есть, чтобы составить какой-то план действий. Он не думает, что на этот раз он будет настолько удачлив и что объявится какая-то книга, что выведет его из этой ситуации.
Майк опустошил свой уже остывший чай, и Майкл последовал его примеру, заканчивая со своим какао. Он встал, отпуская сплетённые руки, что вызвало секундный недовольный звук со стороны Майкла. Он так часто издаёт какие-то звуки, Майк находит это очаровательным.
Он сполоснул свою посуду, оставляя её в раковине, чтобы её хозяин сам решил, куда её класть, и пошёл в ванну, чтобы уже полностью одеться.
Лёгкая рубашка и шарф быстро легли на свои места, пальто было сложено и сейчас у него на руках, и Майк заметил, что, впервые, после Становления, он куда-то торопится. Свою обувь он взял, намереваясь надеть её лишь у выхода. Он слышал, как Майкл пошёл в его спальню, тоже одеться, Майк предположил.
Он вышел из ванны как раз, когда Майкл вышел из его комнаты в домашнем свитере.
"А, я хотел сказать, спасибо," начал Майкл, закручивая одну из своих прядей на палец, прежде чем Майк успел открыть рот. "За всё. За то, что привёл домой, что остался, что понял."
"Без проблем," улыбнулся Майк. "Тебе спасибо за приём. Мне зайти за тобой завтра?"
"Ох! Нет, не стоит, правда!"
"Как скажешь. Буду ждать тебя, тогда."
"Хорошо! Хорошо."
"И что, отпустишь меня, не выполнив своё обещание?" усмехнулся Майк, постукивая пальцем по своим губам.
"Что- Ох. Ох!" щёки Майкла вновь покрылись румянцем.
"Шучу, не стоит, если не хочешь."
"Нет! А, в плане, нет, подожди, я хочу."
Его движения были неловкими и неумелыми, но очень целенаправленными; их разница в росте тоже не помогала ситуации, но с небольшой помощью Майка, их губы встретились.
Поцелуй сначала вышел очень целомудренный, Майк смог ощутить вкус какао на губах Майкла, прежде чем чуть углубить его. Он ухмыльнулся в поцелуй, заметив, что тот закрыл глаза. Звук, что Майкл издал в его рот из-за того секундного вертиго, что Майк ему дал будет слаще любого какао. Оторвавшись от губ, ему предстало красное лицо Майкла, и, прежде чем тот мог сказать что-либо, он убрал попавшую прядь кудрявых волос ему за ухо, параллельно целуя того в нос, что, видимо, выбило любые слова для объяснения и оправдания за тот звук у того из головы.
Обулся Майк в тишине и Майкл, немного нехотя, открыл тому дверь.
"Буду ждать тебя, тогда," улыбнулся Майк, выходя через порог.
"Да! Да, я тебя тоже."
"До скорого, Майкл. Береги себя."
"Ты себя тоже!" послышалось ему в ответ, когда он начал спускаться по лестнице. Что ж, один день подготовки начинается.
Сейчас.