Archive of Our Own

На полпути теряю,

ты меня дождись, повторяю.

Твои стихи надевая

на себя, я в них утопаю.

Тут, на высоте, можно всё.

Знаю, что нас несёт,

Я тебя, я тебя догоняю, о–о...

Между нами любовь — SEREBRO

Если вы спросите, как развлекаются гонщики в свободное от работы время — ох — вам стоит обратиться к Максу Ферстаппену. Конечно, можно запросто пойти к другим, к Шарлю, допустим, и тогда вам бы предстояло выслушать трёхчасовой депрессивно-рефлексивный монолог о тяжести бремени детской мечты, веры в команду и преданности. То есть, вы бы попали в комнату психотерапии Феррари и с криком "Хватит!" сбежали бы оттуда через полчаса. Обратись вы к Ландо с таким вопросом, он бы хмыкнул и кинул бы ссылку на свой аккаунт на твиче. К Карлосу — пришлось бы тратиться на спортивный велосипед. В общем, никакого веселья. Скучно, сдержанно, всё в стиле серьёзных спортсменов.

Только если вы не Макс Ферстаппен.

О, этот молодой человек нашёл себе просто замечательное развлечение, так помимо всего прочего, им можно заниматься и в гоночные уикенды. Особенно в гоночные уикенды.

— Макс, по всему паддоку последнее время обсуждают твой возможный переход в команду Мерседес. Тебя постоянно видят беседующим с Тото Вольффом, а после вашей с ним встречи на круизном лайнере, появилось только больше вопросов. Как ты прокомментируешь эту ситуацию?

Кристиан, стоящий за плотной стеной из журналистов, недовольно смотрит на него, сверкая глазами. Макс задумчиво чешет затылок и понимает.

Кажется, он влип по-крупному.

Наверное, стоит вернуться в начало начал, чтобы распутать этот незамысловатый клубок.

Ладно.

На самом деле всё просто — Макса конкретно раздражал Вольфф. Точнее, даже не раздражал — скорее бесил и выводил на активную агрессию каждый раз, когда появился в зоне видимости пилота.

Виляя хвостом, как преданная довольная псина, Тото с мягкой улыбкой хлопал Макса по плечу после удачной гонки с фразой "Поздравляю, чемпион!" или же, когда Ферстаппен решался прогуляться по паддоку в одиночестве, материализовывался рядом и заводил лёгкий диалог, постоянно выруливая на тему болидов и команд.

— В конце концов, — всегда говорил Тото, слегка приобнимая Макса, а после по-отечески прижимая к себе, — будь ты в Мерседес, то пятое чемпионство не заставило бы себя ждать.

Макс тогда лишь сдержанно выдавил из себя что-то похожее на "может быть" и, быстро извинившись, ретировался поближе к моторхоуму Ред Булл, дабы избежать дальнейшего продолжения неловкого разговора.

Ну не держал он курс в команду серебряных стрел, нет. Более того, он не собирался гоняться здесь так долго. Лет до тридцати максимум, пока не закончится контракт с быками, а потом уйти со спокойной душой и с чувством выполненного долга в другую серию дальше развивать личную команду.

Тото бы не согласился на годовой контракт. Этот хитрый лис в волчьей шкуре не был так глуп, чтобы, поймав ценную добычу, легко её отпустить. А Макс не хотел обременять себя таким многолетним обязательством: он был вольной птицей с ветром голове. Сегодня формула, завтра мотоциклы, через неделю — ралли. Гляди, к концу месяца его найдут в гонках на камазах, в худшем случае — на электросамокатах. Всякое может случится.

Так что нет. Никаких Мерседес, волков и стрел.

Макс думал, что Тото понимает это и вскоре отвянет со своими недвусмысленными намёками, однако этот заносчивый директор всё никак не хотел отвязывать свою верёвку.

И тогда, когда Макс, лёжа в кровати, пребывал в очередных ночных терзаниях — болид не катится, села батарейка — к нему в ухо заскочил маленький чёртик и гнусавым голосом зашептал не самые разумные мысли.

Гонки же проходили откровенно скучно. Болид не ехал, как нужно, батарея разряжалась ужасно быстро, клипинг и ещё хуже суперклипинг — всё это удручало, и желание приезжать в паддок с каждым этапом размывалось как солнце, уходящее за горизонт.

Почему не развлечь себя? Добавить немного интриг и страстей. Пусть гоночный мир формулы встряхнётся.

Назойливо твердил чёртик, обжигая своим огненным дыханием нежную кожу.

А почему бы и.. да?

Майами встретил пилотов отвратительной духотой и затяжным ливнем.

Макс не успел сойти с трапа своего джета, как на него обрушился озлобленный поток капель с неба. Лили — милая девушка с пиар-отдела — услужливо протянула зонт, едва он ногами коснулся асфальта. Уикенд обещал быть интересным.

— Ну и погодка тут у вас, — Макс отряхнулся, проходя в глубь моторхоума и кивая сотрудникам. — И такая же будет в воскресенье?

— Обещают солнце, но судя по всему, это только надежды, — Кристиан протянул руку для рукопожатия. — Как долетел?

— Нормально. Готов к труду и обороне.

Среда прошла насыщенно. Они полдня копались в настройках болида и провели брифинг, а потом, ближе к вечеру, Макс сбежал играть в падел с Ландо, Джорджем и Алексом. Время за партиями пролетело незаметно: ещё бы, но если б Ландо ныл меньше и больше ловил мячи, тогда б можно было отправиться в бар и отпраздновать победу, а так, пить было не за что. Они позорно продули пугающее количество сетов. Хотя, об этом незачем заморачиваться. Главное — веселье, а его Макс получил в приличных количествах.

Поэтому, в приподнятом настроении он отправился к себе в отель, чтобы предаться глубокому сну перед очередным изматывающим медиа-днём. Бог тому судья, кто его придумал. Пусть в аду готовят для него место. Чтоб неповадно другим было.

Однако, судьба не захотела быть благосклонной к уставшему Ферстаппену, подкинув ему вечернее испытание в виде… Тото, мать его, Вольффа.

Ненавистный Максу мужчина, неспешно прогуливался со своей женой Сьюзи вокруг отеля. Видимо, так совпало, что Мерседес и Ред Булл позабыли о своём давнем соперничестве и по ошибке забронировали один отель.

Прелестно. Мечта Макса Ферстаппена номер один.

— Какая любопытная встреча, — Вольфф любезно пожал руку нахохлившимуся пилоту. — Добрый вечер, Макс.

— Добрый.

Макс хотел бы поскорее слинять, завалиться на кровать и наконец отключиться от реального мира. Пару секунд рассматривая женатую пару, он легонько улыбнулся уголками губ и, кивнув, направился к входу в отель, пока Тото не успел связать и пары слов.

Увы, Максу не повезло. Тото заговорчески протянул:

— Как машина? Надеюсь, за апрель что-то поменялось, — Макс развернулся на пятках, вновь упираясь в глаза, полные лисьей хитрости. — Не хотелось бы, чтоб лучший пилот всего грида снова катался на корыте.

— О, что вы! Конечно, мы постарались исправить недочёты, чтобы оказать Мерседес должное сопротивление, — процедил сквозь зубы Макс. На что Тото лишь насмешливо хмыкнул.

— Похвально, — он приобнял свою жену, что стояла рядом. Женщина сочувственно глядела на Ферстаппена, мол, ничем не могу помочь, заткнуть своего неугомонного мужа я не в силах, прости. — У нас бы эту проблему решили быстрее.

Макс почти что раскрыл свой рот, чтобы изречь привычный поток желчи, как в моменте остановился. Это же идеальный шанс — закинуть удочку с наживкой.

Надежды на лучшее будущее давно махнули рукой: Макс прекрасно знал, что болид всё ещё не в той форме, чтобы бороться за подиумы, а значит, развлечения нужно искать вне машины.

Сплетни, интриги, расследования.

— Знаете, — тягуче начал Макс. — Я действительно подумал над вашим предложением. Возможно, я готов его принять, но мне нужно повторно взвесить все за и против. Думаю, нам стоит поговорить немного позже.

И пока Сьюзи подбирала подбородок мужа с тротуара, Макс, довольный, как объевшийся сметаной кот, удалился в отель. Спать.

Чёртик на плече довольно хохотал, держась за живот. Роль охотника теперь принадлежала Максу, а наивная добыча уже проглотила первый лакомый кусочек.

Как и предсказывал себе Макс, гонка в воскресенье прошла сыро. Ни рыба, ни мясо. Да, он заехал в очки, но вновь застрял за Гасли, позорно проехав почти половину кругов на его хвосте.

Седьмое место. Что ж. Альпин в этом сезоне поражали своими навыками, потому что Пьер уже четвертую гонку подряд финишировал в первой десятке, а Франко забрал второе очко себе и команде в копилку, замыкая её. Ред Булл опускался всё ниже в зачётной таблице, Макс с болью в сердце наблюдал, как испаряется командный дух.

— Ничего, — Кристиан ободряюще улыбался. — Мы обязательно поедем.

Обязательно. А пока Макс размышлял, в какую серию ему залезть на этот раз, рядом с ним, словно джин из лампы, образовался донельзя счастливый Вольфф. В принципе, в его раздутом от гордости лица не было ничего удивительного — очередной дубль Мерседес, Кими снова первый, Джордж не отстал и занял второе место. Просто сказка.

— Макс, — Тото подхватил его под руку. — Ты обещал мне разговор.

И утащил в сторону своих гаражей. Кристиан глазами с огромные блюдца смотрел им вслед, не успев и слова вставить.

“Я тебе потом всё объясню” — так и не слетело с языка. Тото шёл слишком быстро, Макс едва успевал переставлять ноги в такт чужим шагам, постоянно запинаясь. Слегка вымотанный гонкой он плёлся рядом, пока его чуть ли не силком усадили на диванчик и сунули бутылку с водой.

— Спасибо, — Макс губами впился в соломинку и вопросительно посмотрел на устроившегося рядом Вольффа. Они играли в гляделки некоторое время, а потом Тото, облегчённо вздохнув, произнёс:

— Ты подумал насчёт контракта?

Макс почти поперхнулся, но быстро опомнился. Точно. Он совсем забыл по ходу уикенда, что ляпнул тогда у отеля. Чёртик уже привычно сидел на плече и махал своими козьими лапками. Пора за работу.

— Ах, точно, — Макс поставил бутылку на стол и задумчиво склонил голову набок. — Если честно, времени было не так много, чтобы обдумать этот вопрос. Думаю, — он похлопал указательным пальцем по губам, поднимая взгляд к потолку, — к Канаде мы бы могли обсудить это уже где-нибудь у вас в кабинете.

Макс проследил, как Тото слегка прищурился: в его зрачках мелькнуло недоверие.

— Хорошо, Макс, — Ферстаппен ощутил, как мощная ладонь сжала плечо. — Но учти, ты не сможешь играть в эти игры вечно. Всё же, контракт — это серьёзно. Не думай, что ты единственный и мир вращается только вокруг тебя. Есть другие варианты, и их не мало. Помни об этом.

Тото ушёл, а Макс, незаметно выскользнув из гаражей Мерседес, отправился к себе и долго сдерживал порывы смеха, ютящиеся в груди.

Конечно, так он и поверил. Каждому слову.

Чёртик ехидно потирал лапы и дёргал хвостом. Ставки повышаются.

В Канаде, очевидно, они не поговорили. Макс с максимальным профессионализмом избегал всех сотрудников Мерседес, которые норовили поймать его и затащить в моторхоум. Он даже отказал Джорджу на предложение сыграть пару сетов в падел, на что Ландо, конечно же, дулся, потому что ему пришлось в одиночку отбиваться от напора Албона с Расселлом. Да и в целом, три дня были сумасшедшие: квалификация, спринт, снова квалификация, гонка и очередные позорные пару очков. Даже Хаджар, его напарник, залез выше него и с трудом втиснулся в первую пятёрку.

Расстроенный и уставший, Макс стоял около журналистов, сувавших чуть ли не ему в рот микрофон, и вяло отвечал на вопросы. Он уже собирался уйти, Лили громко звала его обратно к команде, как одна из репортёров пропихнулась сквозь толпу и протянула к нему диктофон.

— Мистер Ферстаппен! — запыхавшись, просипела женщина. Немного откашлявшись, она продолжила, — в Майами вас несколько раз видели за разговорами с Тото Вольффом. Что это значит?

Тело прожгло приятным током. Наконец-то. Позорная лыба растянулась на его лице, а чёртик, будто растворившись в губах, торжественно объявил:

— Всё возможно.

На сердце разливалось тёплое чувство неподдельного веселья, когда за спиной раздавались восторженные крики журналистов. Игра потихоньку обрастала деталями.

На очереди стояло Монако.

Очевидно, слова, брошенные журналистам как бы невзначай, не остались невидимыми на фоне разборок между Кими и Джорджем. Заголовки статей пестрили провокационными цитатами, а теории внутри были одна чуднее другой. Макс листал новости с каким-то глупым выражением лица, радуясь, как нашкодивший ребёнок. Шалость удалась.

Отец, однако, не особо оценил такой вид развлечения. Он позвонил Максу в тот же вечер и час пилил мозги лекцией о глупой беспечности и несерьёзности сына. О, святая Мария. Макс поначалу терпеливо слушал, промямлил пару дежурных фраз в знак согласия и обещания быть более осторожным и съехал с темы, переводя стрелки на семейные вопросы. Ему двадцать восемь лет, и он давно вылез из-под отцовской железной хватки. Йос больше здесь не указ и должен считаться с мнением Макса, а не опять выковывать из него удобные ему вещи.

Благо, отец оказался занят на гоночные дни в Монако, что не могло не радовать. Никаких мозгоправок вживую. Зашибись.

Конечно, помимо Йоса, имелись и другие недовольные высказываниями Макса, но явно свою позицию те не выражали. Кристиан лишь подозрительно часто вызывал его к себе то на ковёр, то на завод, то ещё куда-нибудь, плотно заполняя собой расписание Ферстаппена. Макс только жал плечами и ехал. Делать-то больше нечего. Ферстаппен.ком Рэйсинг медленно развивался и участвовал в гонках, твич тоже не стоял на месте. Всё шло своим размеренным чередом.

Главное, не забывать о своей основной цели. Веселье.

— Макс, дорогой, отличная гонка? — Тото подловил его на выходе к журналистам. Слегка вспотевший после напряжённой борьбы Джорджа и Оскара за первое место (хотя борьбой это трудно было назвать, учитывая трассу) он стоял и сжимал под мышкой чёрный портфель. О.

Макс слабо улыбнулся.

— Неплохая, спасибо. Приятно попасть в топ-5 после череды неудач.

— Не сомневаюсь, — Тото крепко сжал его бицепс и потянул в сторону. — Думаю, я смогу украсть чемпиона на пару минут? Мы быстро, — он посмотрел на растерянно кивающую Лили и вновь поволок Макса в укромное место. К себе в кабинет.

— Не боитесь, что люди подумают, будто мы крутим роман? — Ферстаппен вальяжно растянулся на крутящемся стуле, закинув руки за голову, и наблюдал, как Тото раскладывал документы у себя на столе.

— Макс, я тебя умоляю, — Вольфф простодушно фыркнул. — Мужчины меня интересует только в профессиональном плане. К тому же, у меня есть замечательные жена и дети.

— Люди любят сплетни.

— Я предпочитаю верить в то, что они гораздо выше этого.

Макс капитулировал, подняв руки вверх, и сосредоточился на бумагах перед ним.

Ага, контракт. Место на плече пустовало за необходимостью переезда чёртика в черепную коробку.

— Прошу, — Тото обвёл рукой стол. — Ознакомься со всеми пунктами. Я не хочу недопониманий.

Макс лениво потянулся за стопкой макулатуры — и дураку было понятно, что читать он это не планировал, только если так, для вида. Глаза скользили по буквам, текст, словно размытый морем песок, тёк по листу. Макс ощущал этот презрительный взгляд на себе. Нужно было что-нибудь сказать, да поскорее, пока на огнеупорной одежде не образовалась огромная дырень, размером с кратер на Луне.

— Послушайте, — Макс осмелился слегка вылезти головой из-под документов. — Я недавно разговаривал с отцом на эту тему. Он был явно против.

Ферстаппен заметил, как плечи Тото напряглись.

— Вы всё ещё поддерживаете связь?

— Да, — Макс повёл плечом, поёжившись. — Может, наши отношения не самые лучшие, но отец всё также связан с Ред Булл, и я не могу принимать решения, не посоветовавшись. Однако, — он перебил почти готового возразить Вольффа, — мы в процессе переговоров. В самом деле, наш болид в этом году — просто ужасный, это нельзя отрицать. Пора двигаться дальше. Я думаю, ещё немного, и отец согласится.

Тото удовлетворённо кивнул.

— Что ж, — он упёрся подбородком в сцепленные в замок ладони. — Тогда возьми копию контракта. Почитай, посоветуйся с другими, внеси корректировки, если такие потребуются. Но не забывай, что долго ждать я не буду. Свято место пусто не бывает.

— Я понимаю, — Макс медленно встал со стула, схватил документы и, распрощавшись, двинулся к выходу. — До свидания.

— Всего хорошего, Макс.

Контакт дальше кочевал из сумки в сумку, мялся, терялся, потом снова объявлялся в каком-нибудь дорожном портфеле. Макс даже умудрился порвать пару листиков и попросил Шарля аккуратно склеить две половинки.

Леклер с изогнутыми бровями сидел у него в номере и пытался найти кончик скотча, пока Макс рубился в Марио Карт с приставкой в руках.

— Это что, контракт с Мерседес? — Шарль потряс уже склеенной бумажкой перед носом.

— Да, забей, — Макс отмахнулся, наклоняя голову в сторону, чтобы не потерять экран из виду. — Просто склей и кинь на стол, я потом уберу.

— Ты что, собираешься в команду к Тото?

Ну вот, теперь подружку главной сплетницы паддока не заткнуть.

— Я никуда не собираюсь. Просто Вольфф дал ознакомиться.

— Просто дал ознакомиться, конечно, так я и поверил, — Шарль выхватил приставку, перетянув всё внимание Макса на себя. — Что за игру ты ведёшь? Сначала тебя всё время видят с директором команды Мерседес, потом ты ляпаешь в интервью свои замудрённые фразочки, а теперь я вижу это, — он махнул бумагами ещё раз. — Что происходит, Макс? Тебе заняться нечем?

— Да, Шарль, ты чертовски прав, — буркнул Ферстаппен. — Мне действительно нечем заняться.

И пресекая дальнейшие расспросы, Макс, сославшись на усталость, выпроводил недовольного ответами Леклера и лёг спать.

Дальнейшие этапы перед летним перерывом пролетали в ужасно скоростномрежиме. Макс не то что не успевал жить, он иногда не успевал лишний раз вздохнуть и перевести дух.

Хорнер как будто с цепи сорвался: гонял его по всем мероприятиям, словно намеренно не давая пересечься с командой Мерседес. Их даже не ставили вместе на пресс-конференциях, а в послегоночных интервью они стояли в противоположных сторонах. Как только Тото объявлялся на горизонте, Кристиан мгновенно хватал Макса за шкирку и уводил прочь.

На подиум Ферстаппен так и не попал: он стабильно заезжал в очки, но до трёх ступеней было ещё далеко. Место в таблице личного зачёта пилотов оставляло желать лучшего. Болид всё также привычно капризничал, местами давая передышку, но выше пятого места Макс не забирался.

Картина выглядела удручающе. От таких результатов незримый чёртик, круживший рядом, даже допускал мысль о реальном переходе. Такую дурь, конечно, быстро выбивал Кристиан, кормя своими обещаниями, что после летнего перерыва болид точно поедет. И не просто поедет, а полетит.

— Посмотрим, — только сказал Макс, прежде чем отправиться в августовский отпуск перед домашним этапом на круизном лайнере.

— Место встречи изменить нельзя, не правда ли?

Вообще, Макс совсем не планировал портить себе каникулы. Они испортились сами, когда над головой повисла серая, мрачная туча по имени Тогер Кристиан Вольфф.

Ферстаппен преспокойно разлагался на шезлонге под палящим солнцем, наслаждаясь прекрасными деньками и не думая об эффективной зарядке батареи без серьёзных потерь в позициях, как ясное небо разразилось страшным громом.

— Действительно, — пробормотал себе под нос Макс, пожимая руку мужчине. Сьюзи неизменно находилась рядом и мягко улыбнулась в знак приветствия.

Пара заняла ближайшие пару шезлонгов и развернула зонт.

Вот же чёрт.

— Тебя было не поймать последнее время, Макс, — Тото протянул ему коктель. Приняв угощение, Ферстаппен сделал пару глотков и кивнул.

— Да, Кристиан совсем загонял. Видимо, всерьёз решил взяться за улучшение болида. Гляди-ка, после перерыва мы вас ещё и обскочим.

— Уж постарайтесь, — взгляд Вольффа помрачнел.

Ой, не к добру, не к добру этот тон.

— Но я здесь не о вашем болиде рассуждать, — желудок Макса умудрился сделать пару кульбитов. — Ты ознакомился с контрактом?

— Контракт? — слетел вопрос с чёртовых губ. — А, контракт. Да, я его прочитал, — мысли крутились на языке, но не желали образовываться в связные предложения. — Мы с моим менеджером обсудили некоторые пункты… Я позже хотел прислать вам корректировки, но не было времени, — Макс виновато пожал плечами. — Дела.

Мужчина с недоверием долго смотрел в эти честные кошачьи глаза, а позже сдался и отвернулся, уставившись вдаль.

— Хорошо, — сказал он. — Присылай.

И если подумать, на этом всём их встреча могла закончиться, однако когда в нашем мире всё было так просто?

Журналисты, вообще-то, тоже отдыхают. И не абы где, а на круизах, в первых рядах созерцая спектакли авторства Макса Ферстаппена. Какая досада.

На следующий день новостная лента просто взорвалась. Кто-то записал весь диалог, выгрузив в сеть, а остальное налипло само. Нельзя было найти заголовка, где бы не упоминался Макс и Мерседес в одном предложении. Писали, кто на что горазд: что Ферстаппен уже в Нидерландах стартует за команду серебряных стрел, что Джорджа лишили работы, что Ред Булл развалился и потерял своё величие с уходом главной опоры.

Пока интернет дружно сходил с ума, Макс закончил свой круиз, вернулся домой в Монако, проклиная себя за то, что не проверил, куда летит этот чёртов Тото со своей семьёй, и, слава Кристиану Хорнеру, включил мобильник.

Куча пропущенных от отца и одно лишь “Как вылезешь из своей берлоги — приезжай” выглядели беспокойно. Макс тем же вечером вылетел на базу Ред Булл, попутно просматривая последние сообщения от пилотов-друзей в инстаграм.

Ясно. Ему действительно стоило слегка поволноваться за свою карьеру в команде.

— Твою мать, Макс, какого чёрта происходит?

Кристиан всегда слюняво орал. Особенно, когда дела шли не по плану, когда контроль у руля был потерян. Максу оставалось только уворачиваться и немощным взглядом искать поддержки у других людей в кабинете. К сожалению, сегодня, они сидели там одни.

— Послушай, это недоразумение, ничего не было…

— Ничего не было, говоришь?! — Хорнер треснул кулаком по столу, прерывая максовы оправдания. — А видео? Скажешь, искусственный интеллект?

— Точно, точно, говорю тебе!

— Замолчи! — в голову прилетела скомканная бумажка. — Это видео опубликовали подтверждённые СМИ, нельзя просто обвинить их в таком. К тому же, — мужчина ткнул пальцем в Макса, — я знаю, что это правда. Шарль сказал, что видел у тебя контракт.

Вот же предатель. Макс стёк глубоко в кресло, насупившись.

— Послушай, — уже более спокойным тоном начал Хорнер. — Я знаю, ты птица вольная, можешь делать всё, что вздумается. И что рано или поздно, ты захочешь уйти, это понятно. Но, — он метнул острый взгляд на Ферстаппена. — Я также знаю тебя: если ты уходишь из Ред Булла, значит, ты уходишь из формулы. Остаётся один вопрос. Зачем ты водишь за нос Тото?

Ну и что ему сказать? Ответить честно или придумать оправдание получше предыдущего. Чёртик позорно собрал чемоданы и бросил разбираться со всем дерьмом самостоятельно. Ещё один предатель.

По правде говоря, сказать настоящую причину было глупо. Даже не просто глупо, а неимоверно глупо. Потому что ответ бы не заставил себя долго ждать.

“Скучно тебе? Ну, так займись работой. Перестань тратить время на ерунду и начни пахать на команду, а не вставлять ей палки в колёса.”

И как объяснить, что скука от загруженности на работе не испариться волшебным образом. Не канет в лету, а лишь продолжит расти внутри и высасывать соки радости. Пока гонки не приносят ни адреналина, ни толику того, старого, приятного наслаждения, новостные чарты хоть как-то спасают положение. Помогают не загнить окончательно в однотипно серых буднях.

— Можешь не говорить, почему, мне всё равно, — Кристиан устало провёл ладонью по лбу, стирая капли пота. — Пообещай мне одно — ты завяжешь с этим. Больше никаких двусмысленных высказываний. Ладно?

— Постараюсь, — только бросил Макс, исчезая за стеклянными дверьми, чтобы не слышать истошные крики Хорнера.

В принципе, эта вся каша из небольшой интриги, веселья и откровенных издевательств привела Макса на этот изумительно белый и мягкий диван в окружении удивлённо уставившихся на него Оскара с Джорджем (а последний так ещё и раскраснелся от злости) и жадно пожирающих его взглядом голодных на сплетни журналистов.

Родина действительно помогает, правду говорят. Первая победа в сезоне. И такие интересные вопросы.

— Знаете, — Макс поудобнее перехватывает в руках микрофон и неряшливо улыбается. Чёртик внутри ликует, удобно примостившись где-то в районе груди. — Поживём — увидим. В нашем быстро меняющемся мире может случится всякое.

Нет, он определённо не будет заканчивать это шоу. Никто не вправе отбирать у голландского льва его развлечение, а тем более, пытаться укротить этого самого льва. Никто. Даже самый грозный волк.

Ты как всегда потянешь

за рукав меня и заглянешь

В мои глаза, и обманешь,

просто так со мной ты играешь.

Может, мы ошиблись с тобой?

Градус на нулевой.

Навсегда, навсегда я с тобой, о-о!

Между нами любовь — SEREBRO