Work Text:
На пятый день пути по горным тропам Чимин отчаялся найти верную дорогу. Измотанный и уставший, он готов был рухнуть на месте посреди острых скал, холодного ветра и периодически моросящего дождя.
Угольные горы или, на языке драконов Арх-Ан-Агаавар, тянулись длинной чередой с запада на восток, далеко впереди врезаясь своими чёрными, будто в самом деле угольными, скалами в океан. Словно шипы на хребте огромного чудовища, заснувшего миллионы лет назад, они уходили вниз плавно, скрываясь под толщей воды окончательно в одной лиге от берега. Вероятно, по легенде где-то там могла бы быть голова заснувшего на веки огромного дракона, прародителя всех ныне живущих крылатых ящеров.
Чимин прислонился спиной к каменной отвесной стене, мокрой от дождя и холодной настолько, что даже сквозь непромокаемый плащ, защищённый чарами, это ощущалось слишком явно. Но сил не было, чтобы согреть себя новой порцией магии. Даже чтобы поднять руки, требовалось приложить титанические усилия. И не понятно, то ли это обычная усталость, то ли его так подавляют, мешая идти дальше.
- Подожди меня, - шепчет Чимин, морщась и отталкиваясь от стены. Упрямо делает шаг вперёд. – Не смей сдаваться этому, слышишь?!
Ему осталось совсем немного. Даже если он заплутал, нужная ему пещера находится не очень далеко. Его сейчас сбивает чужое колдовство, но Чимин не имеет права просто опустить руки! Он нужен там!
Каменные исполины, протыкающие пиками кучные серые тучи, замерли в безмолвии. Обдуваемые ветрами, они, казалось Чимину, смотрят на него своими невидимыми глазами, усмехаясь над беспомощностью человека. «Да, ты владеешь магической силой, но ты всего лишь мелкий камушек под лапами тех, кто обитает тут», - словно говорили они. Что такое магия против древней разрушительной мощи и крепкой непробиваемой чешуи? Что такое заклинания, пусть даже самые замысловатые и сложные, против магического пламени, бушующего у каждого дракона внутри?
Арх-Ан-Агаавар люди обходили стороной. Они не желали нарваться на немилость разумных и мудрых, но не терпящих нарушения личных границ существ. Драконы могли быть насколько благожелательными, настолько же и пугающими, а иногда даже жестокими. Огромные, сами похожие на скалы, особенно когда сворачивались на них и забывались глубоким сном, с чешуёй под стать угольно-чёрному камню, окружающему их многие тысячелетия, они вызывали трепет, восторг и ужас. А лично у Чимина – огромную нежность. За это многие его считали странным.
Что уж, даже он сам иногда считал себя странным. Раньше. Давным-давно.
Чимин останавливается, будто врезавшись в невидимую стену. Он вспоминает первую встречу, янтарно-жёлтые глаза, вдруг открывшиеся прямо перед ним, заставившие шарахнуться в сторону и вскрикнуть. Тогда ещё Чимин не знал, что драконы очень любят дремать на скалах целыми днями. Им нравились холодные ветра и дождь, который лил над горами почти постоянно. Они убаюкивали и успокаивали копящийся внутри них жар. Тогда ещё Чимин думал, что драконы – просто выдумка. Сказка. Он, живший далеко на севере, не видел за всю жизнь ни одного из них, так как же они могут быть правдой?!
«Маленький человек», - голос, рокочущий и глубокий, сотряс, кажется, всё его естество. – «Что ты забыл на наших землях?»
- Учитель сказал мне, что я должен закалить свой меч в пламени дракона, - несмело, но стараясь казаться бесстрашным, ответил Чимин, аккуратно ступая вперёд и игнорируя тот факт, что он топчется по хвосту дракона. – Иначе тот будет слишком восприимчив к магии.
«Твой учитель не шибко умный, как я посмотрю. Либо он слишком уверен в тебе, либо ты ему как кость поперёк горла», - дракон усмехнулся. Голос его звучал в голове, но почему-то Чимину тогда казалось, что эхо его отдаётся меж скал, заставляет мир вокруг дрожать.
- Он знает, что я упрям и довожу всё до конца, - вздёрнул Чимин подбородок в ответ. – К тому же, я вообще сомневался, что драконы существуют.
«Убедился?»
- Убедился. Внушительно. Так вы мне поможете, сэр? Мне нужно совсем немного вашего пламени.
Чимин смеётся, опустив плечи. Холодные капли дождя стекают по шее под воротник, рассыпая противные мурашки по спине и рукам, но он на это совсем не обращает внимания. Это воспоминание пробуждает в нём решимости больше, чем гнавший его сюда страх за чужую жизнь. Он знает, что навредить дракону не так уж просто, но это и не нереально. Но также Чимин знает, что не один он упрямый и будет бороться до конца.
«Если ты сбился с пути, доверься моему огню. Он позовёт тебя, если ты только прислушаешься».
Почему Чимин забыл об этих словах? Видимо, потому что до сего дня он ни разу не заблудился на тропах Арх-Ан-Агаавара, всегда безошибочно находя дорогу. Кажется, пришло время проверить слова своего дракона.
Чимин закрывает глаза. Превращается в слух. Слушает он не ушами, нет – всем собой. Тянется в поисках знакомого пульсирующего жара, могущего и испепелить и согреть, умеющего быть карой небесной и самой большой благодатью.
- Юнги, - шепчет Чимин. – Где же ты, ну? Ты же жив, я знаю. Позови меня. Пожалуйста, Юнги.
Жаркая вспышка, осветившая чёрные скалы, заставляет его вздрогнуть. Чимин распахивает глаза и срывается с места. Он чувствует, видит огонь своего дракона. И мчится к нему, что есть сил. Тропы перестают напоминать запутавшийся клубок ниток. Внутри всё горит – от нетерпения, от волнения, от жара чужого пламени, которое он носит с собой. Им закалено его оружие, но сейчас будто всего Чимина охватывают оранжевые языки, пряча от холода и пронизывающего ветра.
- Юнги! – кричит Чимин, голос его отскакивает от скал, зов улетает далеко вперёд, стремясь обогнать мага. – Юнги, я здесь! Юнги!
Слишком торопясь, он едва не рушится с обрыва, который замечает в последние мгновения. Тормозит, инстинктивно кинув заклятие невидимой верёвки, зацепившись за острую невысокую скалу. Тропа слишком резко повернула, и если бы не его умение быстро творить чары – лежать бы Чимину малопривлекательным трупом внизу, на острых камнях.
Мелкие камешки сыплются вниз, край тропы крошится под его ногами. Чимин опасливо, удерживаясь за невидимую верёвку, немного отступает назад. Сердце колотится в груди так сильно, что становится больно дышать. Прикладывая ладонь к солнечному сплетению, Чимин прикрывает коротко глаза. А когда снова их открывает – встречается взглядом с янтарными глазами дракона.
Когда-то его привело в ужас то, насколько исполинскими оказались эти существа. Огромные, будто горы, они с первого мгновения могли напугать до смерти любого, кто не был готов к их величественности.
Сейчас его отпускает нервозность – Юнги по крайней мере жив, остальное уже не так важно. Хочется ближе, дотронуться. Уткнуться в него, горячего от магического пламени, но…
Чимин видит, что Юнги не узнаёт его.
- Юнги, - зовёт он спокойным уже голосом, зная, что его всё равно услышат. – Пожалуйста, позволь мне тебе помочь.
«Ты пришёл искать смерти, человек?» - холодно звучит в голове знакомый голос, но такой сейчас чужой.
- Я пришёл исправить ошибку, которую совершил, - отвечает Чимин. – Ты не помнишь, наверное…
«Помню», - прерывает его Юнги. – «Люди всегда были жалкими и трусливыми. Они могут принять наличие рядом с собой разве что кошки или собаки, но не нас. Не драконов. Тот маг пытался убить меня. Он хорошо знает о слабостях драконов».
- Он не пытался тебя убить, - протестует Чимин. – Он хотел, чтобы ты забыл обо мне.
«С какой стати мне нужно забывать того, кого я даже не знаю?» - усмехнулся тот.
Неприятный холодок пробежал по спине Чимина от этих слов. Но не время поддаваться эмоциям! Его учитель, взбешённый тем, что Чимин заключил союз с драконом, хорошо потрудился. Да только оставлять всё вот так маг не намеревался. Это ЕГО дракон. Его возлюбленный, который просто не может забыть всё, что они пережили вместе.
- Юнги, пожалуйста, - просит Чимин. – Я не хочу потерять тебя.
«Убирайся отсюда, человек. И радуйся, что я позволяю тебе уйти».
- Я не уйду! Ты можешь поджарить меня, если тебе этого хочется, вперёд!
Дракон зарокотал. Поднял свою огромную голову с каменными наростами. Глаза его вспыхнули, а в раскрытой пасти заклокотал огонь. Он не раздумывал над щедрым предложением Чимина. Глупый человек сам нарвался.
Чимин вскинул голову, смотря ему в глаза уверенно. Раз это неизбежно, то так тому и быть. Это всяко лучше, чем жить дальше без Юнги. Может быть, однажды дракон его вспомнит и будет сожалеть об этом. А может быть Чимин так и останется безымянным человеком, глупо павшим в его огне.
Жаркую мощную струю драконьего пламени маг встречает смело. Он даже не кричит, но заклинание верёвки, удерживающее его, истаивает. Пошатнувшись, теряя сознание, Чимин лишь успевает подумать, что любит своего упрямого дракона. И всё же падает в пропасть, полную острых камней на самом её дне.
*
Когда Чимин открыл глаза, на горы уже наползла ночь. Дождь ненадолго закончился, оставив после себя сырость и холод. Ветер тоже угомонился, но зябкость всё равно пробиралась под одежду. Хотелось срочно закутаться во что-то тёплое, выпить горячего отвара, чтобы согреться изнутри. Чимин продрог насквозь, пальцы на руках замёрзли так сильно, что едва могли гнуться. Магия не слушалась то ли из-за того, что сил в нём было сейчас маловато, то ли ещё по какой-то неведомой причине.
Кое-как приняв сидячее положение, Чимин осмотрелся, ёжась и дрожа от холода. Вокруг было так черно, что складывалось ощущение, будто он висит в непроглядной темноте, и только твёрдая почва давала ощущение реальности. Интересно, это дно той самой пропасти, в которую он упал? И где Юнги, если он его не добил?
Словно отвечая на невысказанный вслух вопрос, вспоров темноту рыжим янтарём, распахнулись драконьи глаза. Юнги лежал совсем рядом, потому Чимину пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть в ответ на внимательно изучающего его дракона.
«Твоё оружие закалено моим пламенем, потому огонь не может причинить тебе вреда», - звучит у мага в голове. - «Как так вышло, что я не помню, чтобы закалял твой меч?»
- Ты сам не захотел меня слушать, - прошептал Чимин. Сил на то, чтобы говорить громко, у него не было. – Закалить оружие меня к драконам отправил мой учитель. Он никак не ожидал, что моё путешествие в Арх-Ан-Агаавар закончится тем, что я свяжу свою судьбу с драконом. С тобой.
«Лжёшь», - твёрдо ответил Юнги.
- Ты можешь легко проверить правдивость моих слов, - мягко отозвался маг. – Разве нет? И, мне кажется, что ты знаешь – я не обманываю тебя. Иначе почему ты вообще спас мне жизнь, вместо того, чтобы позволить разбиться?
Дракон медленно поднимается – камни шуршат крошкой под его огромным туловищем. Хвостом он лупит дважды по скалам, отчего те идут трещинами.
- Ты слишком самоуверен, мальчишка, - голос дракона, когда он не у Чимина в голове, звучит так, словно сотрясаются сами годы от их основания до пиков, царапающих тучи.
- Потому что мне нет резона лгать! – запальчиво восклицает Чимин, но тут же срывается на кашель, содрогаясь от сильных спазмов. – Почему ты не веришь мне?.. – спрашивает уже тише и отчаяннее, срываясь тяжёлым дыханием. – Раньше… ты никогда не сомневался в моих словах.
- Потому что ты – человек, - следует ответ. Расплывчатый, будто дающий Чимину возможность самому сделать выводы.
Человек. Значит, он не заслуживает внимания дракона? Не заслуживает веры, потому что смертные, вроде него, лживы по своей природе?
- Хрупкий, - вдруг говорит Юнги. К его голосу Чимин давно привык, но то ли потому, что сейчас он замерзает и не может никак прийти в себя, то ли потому, что дракон ведёт себя как чужак, от его звука магу немного жутко. Хочется сжаться в комочек, спрятаться под какую-нибудь скалу. Если уж не дали погибнуть – умереть от холода было бы хоть и не самым приятным, зато верным выходом. Какой смысл ему продолжать бороться, если жизнь, повязанная с его драконом, судьба, которую он отдал ему, как самую важную драгоценность, всё равно оборвётся, когда Юнги прогонит его? Пусть не сразу, но в итоге Чимин завянет, словно цветок.
- Хрупкий, - подтверждает маг. – Ты говорил мне об этом не раз. Но никогда не давал повода подумать, что я из-за этого недостоин быть рядом. Именно моя хрупкость послужила поводом связать нас.
Повисает тишина. Дракон молчит, но в этом молчании есть что-то новое. Он поражён? Удивлён? Не находит, кажется, слов.
- Ты хочешь мне сказать, - рокочет он, из пасти его вырываются огненные искры, но пламя не закипает пока под чешуёй, - что мы с тобой обручились?! По древним драконьим традициям?!
- Ты не вдавался в подробности, - тихо ответил Чимин. – Просто сказал, что теперь мы заключили союз. Обмен частичками душ и судеб.
- На пике Раангх-Апар?
- Да.
- И о чём я только думал?!
- По твоим словам – о том, что любишь меня, - уязвлённо отвечает Чимин. – Мне жаль, что ты выбрал такого никчёмного смертного. Уходи, раз тебе настолько претит твой выбор, я тебя не держу. Твоя потерянная часть судьбы и души ничего не стоит, ведь так? Она просто спасала меня от участи смертного, пока я с тобой. Порви эту связь. Оставь меня.
Голос Чимина срывается. Слёзы впервые за всё время жгут глаза так невыносимо. Ему не обидно умереть, а вот оказаться настолько не по душе Юнги теперь – нестерпимо больно. Он даже и представить себе не мог, что их встреча после того, как учитель прогнал Юнги, распылив на него зелье забвения, будет такой. Наверное, как самый последний глупец, он цеплялся за веру в то, что их чувства помогут им. Что Юнги забудет, но где-то внутри всё равно сохранит к нему любовь. Но, кажется, это совсем не так. Что ж… Чимин усвоил урок собственной глупости.
- Если я так поступлю – ты умрёшь, - голос дракона звучит немного растерянно.
- А разве это имеет значение? – спрашивает Чимин и снова заходится в приступе кашля, от которого болеть начинает всё внутри. – Я в любом случае… не протяну долго. Без тебя.
Дракон двигается ближе. Осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы случайно не навредить человеку, дрожащему и совсем теряющему силы.
Чимин чувствует от него спасительное тепло. Жар, словно от огромной печи. Родной, знакомый, любимый. Чимин обожал кататься на спине Юнги раньше, он терялся на его фоне – крохотный человечек рядом с исполинской чешуйчатой скалой. Но со временем стало привычным быстро вскарабкиваться, зная каждый выступ и нарост на теле дракона. Правда, даже если бы Юнги предложил сейчас, Чимин бы просто не сумел подняться на него.
- Мы обменялись частицами судеб и душ, - говорит он, теперь его голос не кажется таким зловещим. – Ты стараешься ради своего бессмертия?
- Юнги, перестань, пожалуйста, - просит Чимин, чувствуя, как слёзы несдержанно скользят по щекам. – Не нужно обижать меня только потому, что ты ничего не помнишь. Мне дела нет до бессмертия. Я пришёл сюда, чтобы вернуть тебя. Потому что люблю, потому что ты – моя семья. Моё самое нужное и важное. Потому что не важно – десять, сто или тысячу лет – я без тебя не хочу. Они потеряют всякий смысл.
- Что значили твои слова о том, что ты пришёл исправить ошибку?
- Вернуть тебе память, - объясняет Чимин, вытирая онемевшими пальцами щёки. – Моя вина в том, что ты больше не знаешь, не любишь и не хочешь меня. Я не должен был доверять учителю, но до того момента мне казалось, что он всегда на моей стороне… увы, это и было ошибкой. И я виноват перед тобой.
- В том, что другой человек оказался гнилым и поступил подло? – дракон испускает вздох. – Ты берёшь на себя слишком много, человек.
- Меня зовут Чимин…
- Я знаю, - отвечает Юнги. – И я не стану забирать у тебя ничего. Как и оставлять тебя. Возможно, я ничего не помню, но я не буду подвергать тебя опасности снова.
Дракон ложится, распластывается по земле, устраивая морду рядом с Чимином.
- Тебе придётся залезть мне на нос. Найди в себе силы.
- Зачем? – Чимин всхлипывает, но подползает кое-как ближе.
- Отнесу тебя в пещеру. Тебе нужно хорошенько отогреться. И отдохнуть.
Чимин кивает. Это уже куда больше похоже на его Юнги, который заботился и оберегал его при любом удобном случае, даже когда Чимин в этом не особо и нуждался. Он всё же был боевым магом, который умел постоять за себя.
Пришлось найти в себе силы сейчас. С огромным трудом, сначала немного отогрев о горячую чешую ладони, Чимин подтянулся на каменных наростах, слишком коротких, чтобы мочь разглядеть их, если дракон возвышается над тобой, как статуя правосудия, но довольно удобных, чтобы человек мог взобраться по ним наверх.
- Не торопись, - ворчит Юнги. – Ещё не хватало шею свернуть.
- Я стараюсь, - так же ворчливо отвечает Чимин. – Сил нет, уж прости.
Юнги на это не отвечает. Он терпеливо ждёт, когда маг окажется в достаточно безопасном положении, чтобы взлететь. На это уходит немало времени, потому что Чимин выверяет каждое движение, чтобы не сверзиться вниз.
Когда Чимин устраивается на широкой морде дракона, он выдыхает обессиленно, впитывая всем собой чужой жар. Тот проникает в его тело живительной силой, которая помогает совсем немного почувствовать себя лучше.
Чимин засыпает почти сразу, не слыша как расправляются огромные крылья, не чувствуя, как Юнги отталкивается от земли, чтобы взлететь. Его поглощает темнота куда чернее ночи вокруг. Но даже в этой темноте есть кое-что, что позволяет ему держаться – крохотный рыжий огонёк драконьего пламени, напоминающий ему, что не всё потеряно. По крайней мере, Юнги не бросил его и захотел помочь.
С этими мыслями Чимин окончательно падает в забытье.
*
Чимин висит между сном и реальностью. Он полыхает, от него тянет жаром так, что даже он сам это ощущает. Впрочем, это может быть только лишь его воображение. Один из пугающих кошмаров, что мутными образами то появляются, то исчезают в затуманенном сознании. Только вот жар не исчезает. Он есть с ним постоянно, обволакивающий и мешающий нормально дышать.
Между обрывков муторных снов, когда он пытается вынырнуть в реальность, почти преодолевая дурманящий разум жар, Чимин видит склонившегося над ним Юнги. В человеческом обличии, такого родного и любимого, что глаза горят от солёной влаги. Он соскучился. Он хочет к нему, он хочет обнять. Но сил у него хватает только на то, чтобы звать умоляющим шёпотом и глотать слёзы.
- Дурной мальчика, лежи же спокойно, - слышит Чимин.
И вспоминает сквозь своё полубредовое состояние, что его не помнят.
Чимин не замечает, что его колотит, ломает в истерике, выгибает с криком на шкурах, которые служат ложем. Чимину не страшно, не больно, просто жарко. И бесконечно одиноко. Он не видит, как Юнги растерянно смотрит на него, как пытается успокоить, перехватить удобнее, чтобы зафиксировать и не дать причинить вред самому себе.
Он не чувствует, как дракон накрывает его собой, шепча успокаивающие слова на ухо.
Чимин помнит – даже в своём ужасном состоянии помнит, – как Юнги однажды сказал, что если дракон станет отвергать свою пару, то это не кончится добром. Что тот, от кого отрекаются, скорее всего даже не жилец уже. И Чимин думает – лучше бы так, лучше бы забвенье тоже, чем пытаться безрезультатно достучаться до любимого. Он плачет. Горько и отчаянно до тех пор, пока его разум не погружается темноту.
*
Чимин открывает глаза спустя целую вечность.
В пещере неярко горят по стенам факелы, зажжённые драконьим огнём. Пламя безмолвно лижет оранжевыми языками пытающуюся наползти со всех сторон тьму. Здесь тихо, только слышно привычный гул внутри горных пород, словно там беспокойно ворочается и никак не найдёт себе место какое-то огромное существо. Арх-Ан-Агаавар спал глубоким сном, как делал это тысячи лет, и Чимин почему-то был уверен, что будить его чревато.
Юнги рядом не обнаружилось. Эта часть его пещер, оборудованная для человеческой ипостаси, полнилась теплом, здесь было уютно – как всегда, но без хозяина быть тут совсем не хотелось. Приподнявшись на ложе, которое они так часто делили вдвоём, Чимин заметил с удивлением, что слабость отпустила почти полностью. Лишь небольшое головокружение давало знать о том, что ещё недавно он был не в порядке. Странно. Разве ему не полагается умирать медленной смертью, потому что от него отказались?
Кое-что он замечает не сразу, увлечённый прислушиванием к самому себе. А когда обращает внимание, то обмирает, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Запястье левой руки его опоясывает слабо светящаяся нить магической связи. И с каждой минутой она разгорается всё сильнее, мерцая и пульсируя, начиная отдавать благотворным теплом. Наверное, в первые мгновения Чимин не заметил её, потому что она была неясной и слабой, но теперь…
Нить убегала из пещеры в коридоры, связывающие все части драконьего жилища, так что Чимин поспешил выбраться из ложа и натянуть на ноги просохшие сапоги. Он не мог бежать – хотя очень хотелось, – потому что голова всё ещё кружилась, но Чимин, добравшись до выхода из пещеры, опёрся рукой о стену. Перевёл дух, прикрывая глаза и тут же двинулся дальше торопливым шагом, следуя за нитью связи, стелящейся под ногами, будто нитка из распустившегося клубка пряжи.
Чимин ожидал встретить Юнги в любой из маленьких пещер, служивших кладовыми для запасливого дракона, но связь привела его к выходу на улицу.
Над Арх-Ан-Агааваром понемногу затухает день. Если не проводить здесь много времени, как это делал Чимин, времена суток отличить друг от друга очень непросто. Но по тучам, будто слегка подсвеченным изнутри закатным солнцем, по чуть более тёплому воздуху Чимин быстро понимает, что до ночи ещё несколько часов.
Дождь привычно моросит, между скал гуляет ветер. До отчаяния не хочется покидать тёплое логово дракона, пропитанное жаром его пламени – Чимину нравится, как от стен пещер и коридоров тянет этим приятным до дрожи и родным теплом, – но нить убегает по тропе между камней, скрываясь в сумраке гор. И он не имеет права не последовать за ней.
Арх-Ан-Агаавар – место путанное, для новичка и вовсе гиблое, но перед Чимином оно давно уже не артачится, позволяя исследовать каждый свой уголок. Не только Юнги, остальные драконы, которых Чимин воочию видел не так уж часто, приняли его, как своего. Приняли и тот факт, что в нём теперь теплится отголосок драконьего пламени. Маленький хрупкий человек, принявший груз и честь долгих лет на свои плечи после обряда, негласно стал частью их мира, пропитанного сыростью дождей и овеянного колючими пронизывающими ветрами.
Чимин вспоминает слова Юнги о пике Раангх-Апар, о том, что их, оказывается, связал не просто союз, дарующий ему бессмертие, а венчальный обряд. И мурашки пролетают по спине от осознания – его драгоценный и любимый дракон, его Юнги является для него мужем по законам Арх-Ан-Агаавара. Разве бы Юнги решился на такое, если бы не любил его? Разве могло это чувство исчезнуть просто потому, что какой-то завистливый маг решил опробовать своё новое зелье забвения? Чимин не верит в это.
Промокая под моросящим дождём он упрямо идёт за нитью по горной тропе. И уже знает, куда та его приведёт.
Пик Раангх-Апар не видно отсюда, его заволокло тучами. Это одна из самых высоких точек Арх-ан-Агаавара. Путь до неё неблизкий и трудный, в прошлый раз туда Чимина на себе нёс Юнги. Но ради любимого он и сам дойдёт, даже если у него займёт это многие изнурительные часы.
Впрочем, Чимину не приходится.
Он замирает, слыша гулкий рокот. С удивлением наблюдает, как одна из скал разворачивает огромные крылья. К этому, наверное, привыкнуть не удастся никогда. Сколько драконов вот так дремлют вокруг, а он принимает их за каменные громады.
Драконы Арх-Ан-Агаавара очень похожи друг на друга на первый взгляд, но если обращать внимание на детали, то их различие становится очевидным.
- Намджун, - Чимин кланяется со всем уважением. – Прости, если побеспокоил тебя.
Глаза дракона вспыхивают изумрудным, он хмыкает – этот звук прокатывается по склонам гор удаляющимся эхом.
- Пока что меня беспокоит только ваше с Юнги состояние, - отвечает он ворчливо. – Но это не моё дело. Ты сейчас ему нужен – вот что важно. Так что давай-ка, карабкайся. Я отнесу тебя к нему. Иначе ты собьёшь себе все ноги – человеку, пусть даже такому особенному, как ты, трудно добраться до Раангх-Апара, он неспроста считается нашим священным местом.
- Спасибо, - Чимин благодарно поклонился снова, немного нервничая, потому что раньше ему не доводилось летать верхом на ком-то, кто не Юнги. Будто чувствуя некоторое замешательство человека, Намджун рокочет снова.
- Не беспокойся. У меня тоже есть опыт общения с людьми, я умею быть осторожным.
- Мне просто непривычно, - отвечает тот, тем не менее, ловко и быстро взбираясь на широкую спину дракона, чувствуя себя на его фоне крошечным и одновременно очень защищённым. Чимин знает, что драконы оберегают тех, кого считают своими, и это греет душу.
Намджун взмахивает крыльями – гул поднимается такой, что немного закладывает уши, – отталкивается от земли и плавно взмывает в воздух. Чимин держится за нарост на его спине, жмурясь. Контраст приятно-горячего драконьего тела под ним и холодных порывов ветра с каплями дождя довольно будоражащий. Привычный, но почему-то вдруг ощущается как что-то почти позабытое. Чимин закрывает глаза, подставляя лицо дождевой влаге, тянется всем собой, всеми мыслями и чувствами туда, куда уводит его нить, теперь стремящаяся к тучам, заволокшим небо.
Намджун поднимается всё выше, безмолвно, спокойно. Он пролетает над острыми пиками и крутыми склонами гор, уверенно беря курс на Раангх-Апар, чьё величие ощущается даже вот так, издалека, хотя большая его часть скрыта клубящимися чёрными тучами.
- Почему Раангх-Апар – священное место? – спрашивает Чимин.
Он знает, что нет нужды говорить громко, Намджун его и без того услышит.
- Потому что оно наполнено солнцем, - отвечает тот. – Потому что оттуда видно небо во всей его красоте. Драконы поклоняются светилам, но не могут долго жить без дождей, иначе рискуют медленно сгореть от собственного жара. Ты слышал историю о том, что богиня Луна создала первого дракона для того, чтобы он охранял земли людей, которых она так любила?
- Нет, - голос Чимина звучал удивлённо.
- А её сестра – Солнце – наделила дракона пламенем смертоносным и жарким, сравнимым с её собственным жаром, подарив ему самое сильное оружие. Но и сделав его проклятьем всех драконов. Тогда Солнце и Луна решили подарить дракону дом, где он сможет жить спокойно с полыхающим в нём огнём. Арх-Ан-Агаавар на языке драконов означает место, которое спасает от смерти. Раангх-Апар – святилище звёзд. Оттуда драконы могут обратиться к Луне и Солнцу. И именно перед ними они заключают все союзы.
Чимин смотрит на приближающуюся гору, и сердце его наполняется нежностью, которую он боится не вынести. Ему срочно нужно увидеть Юнги.
Нить связи натягивается, делается прочнее и будто звенит тихонько. Звон этот смешивается со свистом ветра в ушах, но Чимин точно знает – ему не показалось.
*
Юнги оборачивается к нему, когда Чимин спешит по выложенной обожжённым камнем дорожке к алтарю, у которого замер его возлюбленный. Он в человеческом обличии. Протягивает к Чимину руки, и маг, смаргивая выступившие слёзы, кидается в любимые объятия, вжимаясь крепко, тесно, прячась носом в изгибе шеи.
- Юнги, - зовёт он, будто всё ещё не веря в происходящее.
- Чимини, - откликается тот. – Прости меня. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Ты чуть не умер у меня на руках.
Голос его полон раскаяния и печали, но Чимин только крепче стискивает кольцо рук.
- Ты ни в чём не виноват, любовь моя, - шепчет он. – Это всё учитель… я бы с радостью предложил тебе его испепелить на месте, но знаю, что ты не пойдёшь на это. К тому же наша связь… её не под силу разорвать какому-то там зелью забвения.
Юнги гладит ладонью его затылок, пальцами зарывается в волосы, а губами прижимается к виску.
- Я едва смог вспомнить тебя, маленький мой, - говорит он. – Но даже когда мой разум был затянут пеленой, даже когда я не помнил, кто ты, всё во мне стремилось к тебе. И это так чудовищно пугало меня.
Чимин всхлипывает. Слёзы катятся по щекам. Он счастлив и чувствует такое облегчение, что рухнул бы к ногам своего дракона.
- Почему ты ушёл? – тихо спрашивает он. – Надо было остаться рядом со мной. Я так хотел увидеть тебя, когда открыл глаза.
Юнги немного отстраняется, обхватывая его щёки ладонями. Смотрит в глаза нежно, с той любовью, которая каждый раз делает Чимина таким слабым и сильным одновременно.
- Я пришёл сюда, чтобы попросить прощения за то, что едва не погубил тебя. Пусть это и было не моей виной, но ты сам мне сказал – я мог бы проверить правдивость твоих слов без особых проблем. Я почти позволил тебе разбиться и…
Голос его срывается. Лицо искажает гримаса боли. Чимин знает, Юнги сейчас чувствует горечь и ему дурно из-за собственных поступков, но он сам никогда бы не смог обвинить возлюбленного ни в чём.
- Всё в прошлом, - говорит Чимин, поднимая руки и обхватывая запястья держащих его лицо рук. – Я с тобой. Ты снова помнишь всё. И если ты ещё не закончил, то позволь мне тоже попросить прощения у Луны и Солнца.
Юнги смотрит на него удивлённо несколько мгновений. Но после его взгляд становится таким мягким, что в носу у Чимина щиплет, а перед глазами вновь всё плывёт от слёз.
- Идём, - Юнги берёт его руку и подводит ближе к алтарю.
Ничего особенного он из себя не представляет – просто некрупный драконий клык, обточенный ветрами. В нём виднеются голубоватые и золотые прожилки, сплетающиеся друг с другом в замысловатый узор. Под светом закатного солнца они сияют красиво, и Чимин отчего-то чувствует особое умиротворение, глядя на них.
Только теперь, успокоившийся и держащий за руку своего любимого дракона, он может осмотреться вокруг. С пика Раангх-Апар открывается потрясающий вид на колышущееся внизу море грозовых туч, подсвеченное тёплым оранжевым светом. Высокое и далёкое небо залито солнцем на западе, а с востока понемногу наползает бархатно-синяя ночь, рассыпая первые сверкающие звёзды прямо над их головами.
Чимин смотрит на их сцепленные руки. Переводит взгляд на Юнги, который смотрит в ответ с полуулыбкой.
- Я люблю тебя, - говорит Чимин. – Это неизменно. И я буду защищать то, что у нас есть всеми силами. А у Луны и Солнца хочу просить прощения за то, что позволил причинить тебе вред.
Пальцы Юнги чуть крепче сжимают его ладонь.
- Я знаю, что мы не всегда будем иметь власть над происходящим в наших жизнях, - говорит дракон негромко. – Но я тоже обещаю тебе, что никогда больше не позволю себе усомниться в том, кто ты есть для меня. И буду беречь и защищать то, что у нас есть, наравне с тобой, мой любимый маленький человек.
Юнги притягивает Чимина в свои объятия и долго-долго смотрит ему в глаза.
- Пусть небо снова станет свидетелем нашей клятвы, - говорит он.
- Все клятвы, что есть в мире, я готов дать только тебе, - отзывается шёпотом Чимин.
И закрывает глаза, когда дракон наклоняется, чтобы соединить их губы в долгом чувственном поцелуе.
Солнце, прячась за горизонт, принимает их обещания друг другу. Луна, проступающая на темнеющем небе, любуется их союзом и верит им так же, как её сестра.