Chapter Text
Я стояла у письменного стола в своей маленькой съёмной квартире и уже в который раз за день набирала номер брата, отчаянно надеясь, что на этот раз он точно возьмёт трубку. Но бездушный голос автоответчика на том конце провода снова и снова обрывал мои надежды услышать его.
По телу пробежала дрожь нехорошего предчувствия. Не дослушав, я сбросила вызов и попыталась успокоиться. В конце концов, он взрослый человек — мог закрутиться. Или просто батарея села, а зарядить пока негде.
Однако самоуспокоение не помогало, а только ещё больше разжигало мою тревогу.
Решив на этот раз, что точно должна узнать, где он находится, я принялась пролистывать контакты, лихорадочно ища, кому ещё можно позвонить. Беспокойство, начавшееся вчера, мучило меня уже больше суток и сегодня достигло своего предела — он не позвонил, хотя обещал, что свяжется со мной на этой неделе. «Позвоню сама, узнаю, как у него дела», — решила я сегодня утром и с тех пор не выпускаю телефон из рук. Но каждый раз противный голос сообщает, что он не в сети. Тсуна никогда не отключал телефон, и даже если он не мог ответить сразу — через полчаса всё же перезванивал. Такое долгое молчание было совсем на него не похоже.
Нашла в контактах номер матери. Палец завис над кнопкой вызова. После минутного колебания я всё-таки решилась позвонить. Конечно, они с отцом уехали в путешествие, но, возможно, она разговаривала с братом и знает, где он и как у него дела.
Тот же равнодушный голос сообщил — абонент недоступен.
— Проклятье.
Снова скинула звонок и продолжила листать ленту контактов. Подумала: «Нужно позвонить Гокудере-куну или Ямамото-куну. Кто-то из них точно знает, где брат». Вот только их номеров у меня не было. После недавней покупки нового телефона я их не сохранила. Думала, что не понадобятся — мы ведь уже много лет не общались. А наизусть помнила только два номера: матери и брата.
В голове вдруг прострелила мысль: «Киоко совсем недавно отправляла мне сообщение с поздравлением о приёме на работу».
Зайдя в сообщения, я пролистала список в поисках того самого. Секунд пятнадцать — и номер найден.
«Здравствуй, Киёми-сан, это Сасогава Киоко. Тсу-кун сказал, что ты устроилась на работу учителем в младших классах. Поздравляю тебя. Уверена, у тебя всё получится». Так гласило сообщение. Я немедля нажала на кнопку звонка. Пошли гудки.
— Алло? — раздался в трубке нежный голос Сасогавы.
— Привет, Киоко-сан. Это Савада Киёми, — я постаралась говорить спокойно, но всё равно звучала сбивчиво и торопливо.
— Привет, Киёми-сан, — поздоровалась она радостным голосом, хоть в нём и слышалось лёгкое удивление. — Ты так давно не звонила.
— Да, давно, — согласилась я, не став уточнять, что из жителей Намимори у меня в телефоне сохранились только номера семьи.
— Слушай, Киоко-сан, у тебя случайно нет номера Гокудеры-куна?
— Есть… — я услышала тихий шум на фоне, как если бы кто-то поставил кружку на стол, — записан у меня в контактах.
— Отлично, — кивнула я, словно она могла меня видеть. — Можешь мне его дать? Пожалуйста, это очень срочно.
— Да, конечно, — ответила она и тут же поинтересовалась: — Случилось что-то?
Голос её отдавался эхом. Наверное, она включила громкую связь.
— Нет… всё в порядке, — замялась я, не зная, как объяснить своё предчувствие. — Не могу дозвониться до Тсуны, наверное, он занят. Вот и хочу уточнить у Гокудеры-куна, вдруг он знает, где брат.
— М-м-м… — она чуть замялась, после чего произнесла: — В последнее время мы с Тсу-куном редко видимся. Но он говорил, что поедет на стажировку в Италию.
— В Италию?
— Он же устроился в компанию, главный офис которой находится в Палермо, — пояснила Киоко.
— Ах, точно… он говорил, — мне вспомнился тот давний разговор. Когда он позвонил, я как раз уставшая вернулась с учёбы и очень хотела спать. Было уже поздно. Внутри что-то сжалось — туго, до тошноты. Он говорил. А я не запомнила. Или не придала значения. Или… просто перестала вслушиваться, сосредоточившись больше на своей жизни?
— Киёми-сан, ты готова записывать номер? — окликнула меня Киоко.
— Секунду, — я стала лихорадочно оглядываться в поисках ручки и бумаги.
Схватив первый попавшийся листок и выдернув карандаш из органайзера, попросила:
— Диктуй, — постукивая носком тапочка по полу, я вслушивалась в голос Киоко-сан, будто от этого зависела моя жизнь.
— Когда узнаешь, где он, то приезжайте вместе в Намимори, — произнесла она в конце диалога. — Мы договаривались встретиться на следующей неделе в родном городе. Все будут рады тебя увидеть, я уверена.
— Это было бы замечательно, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Хорошо, что Киоко этого не видит. Пора заканчивать, пока она не начала задавать ещё больше вопросов, на которые у меня пока нет ответов. — Спасибо тебе большое. Ты меня очень выручила. Была рада тебя услышать.
— Не за что, Киёми-сан, — растерянным голосом отозвалась Киоко. — Звони почаще.
«Угукнув» на прощание, я завершила звонок. Торопливо вбив номер Гокудеры, нажала на кнопку вызова.
Послышались гудки.
Прикусив ноготь на большом пальце левой руки, я ждала. Три гудка, четыре…
— Да? — послышался печальный и сильно уставший мужской голос.
— Гокудера-кун, — быстро поприветствовала я его. — Это Савада Киёми. Извини, если отвлекаю. Ты знаешь, где находится мой брат? Не могу до него дозвониться.
Я постаралась дышать глубже, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Тишина. Ответа не было.
— Гокудера-кун, — позвала я его и стала расхаживать взад-вперёд по комнате.
Послышался всхлип, за ним — прерывистый вздох.
— Десятый… он не сможет ответить на твой звонок, — прерываясь, произнёс он.
— Гокудера-кун, — я не заметила, как повысила голос, — говори, что случилось?! Почему брат не отвечает?
— Десятый… он погиб, — тихо, еле слышно произнёс он.
Внутри всё онемело. Только сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в ушах. Свободной рукой я дотянулась до стула и села на него наугад.
Комната поплыла перед глазами.
— Прости, — надрывно раздалось из динамика телефона, — я не защитил его.
— Несмешная шутка, — я с трудом разлепила онемевшие, потрескавшиеся губы. — Тсуна, он… он не мог…
Договорить не получилось, голос сорвался. Мы говорили недавно, пару дней назад. И хоть голос его был слегка уставшим, он звучал нормально. Ему всего двадцать четыре года, и он полностью здоров. Брат не мог умереть. Это неправда.
— Ты же пошутил, Гокудера-кун? — чуть громче, с нажимом повторила я.
Может, я просто ошиблась номером. В последний раз мы общались в средней школе, голос изменился, и я могла спутать его с кем-то другим.
— Сестра Десятого, — жалобно, практически умоляющим голосом позвал он меня. Это всё-таки был Гокудера.
Так меня называл только он. Зрение размылось. Я не могла разглядеть даже собственные руки. Нет, не может быть. Он врёт… В голове всё смешалось, телефон чуть не выскользнул из ослабевших рук.
— Что произошло?
В ответ — только его прерывистое дыхание.
— Что случилось?! — взревела я, вскакивая со стула и роняя его.
На свою вспышку гнева я получила лишь еле слышное бормотание:
— Ямамото уже едет к тебе.
Что?..
Слёзы бежали по щекам, на губах чувствовался их солоноватый вкус. Мне не хотелось знать, кто и куда едет. Всё, чего я хотела сейчас — понять, что произошло с моим братом. Почему он молчит?
— Что ты несёшь? — произнесла я, еле приоткрывая рот. Силы куда-то испарились.
— Десятый не хотел, чтобы тебя в это втягивали.
— Гокудера-кун, — желание спорить пропало совсем. Хотелось кричать, разбить стоящую на подоконнике вазу, крушить всё, что попадётся под руку, а потом забиться куда-нибудь и пореветь вдоволь, в одиночестве. — Я имею право знать.
— Я не могу сейчас рассказать всё, — сдался он, — это займёт слишком много времени.
Потом помолчал, сделал глубокий вздох, будто собирался нырнуть под воду, и произнёс:
— Есть организация — «Мельфиоре», у Десятого была с ними встреча, она должна была быть дипломатической… — голос его охрип, надломился, и, на секунду сбившись, он продолжил: — Но это была ловушка. Мы… я… не смог его спасти.
Я вроде бы слышала каждое слово, но смысл упорно ускользал, рассыпаясь на отдельные звуки. Голова закружилась; мир качнулся, и я, запнувшись о ножку опрокинутого стула, рухнула на пол. Локоть пронзило острой болью. Телефон выскользнул из разжавшихся пальцев и замер экраном вверх где-то рядом.
Из динамика раздался взволнованный голос:
— Сестра Десятого!
Я смотрела на телефон, не в силах пошевелиться. Вслушивалась в перепуганный голос Гокудеры и не могла заставить себя ответить ему.
«Соберись», — твердила себе бесперебойно, — «надо узнать ситуацию, всё остальное потом».
С огромным трудом переборов себя, всё-таки взяла трубку и дрожащей рукой приложила к уху. Я должна была подтвердить, что правильно поняла произошедшее.
— Его убили? — как ни старалась говорить спокойно, голос в конце всё же сорвался на всхлип.
— Да.
— Эти самые «Мельфиоре»?
В трубке послышался шорох. Потом, с заминкой, Гокудера произнёс:
— Да.
— Полиция? — продолжая сидеть на полу и не предпринимая попыток подняться, я подтянула колени к себе и обхватила их свободной рукой. — Вы сообщили в полицию?
— Нет, — слегка растерянным голосом отозвался он, будто я сказала что-то глупое. — Они нам не помогут…
«Почему?» — хотелось спросить мне, но я отчего-то промолчала. Вместо этого спросила:
— Вы где находитесь? Я приеду…
— Нет! — резко повысил голос Гокудера. — Никуда не выходи из квартиры, — настаивал он уже обычным, хоть и измученным голосом. — Тебя заберёт Ямамото. Жди его!
— Мне может что-то угрожать? — спросила я, шмыгая носом.
Гокудера промолчал. В принципе, его ответ мне не был нужен — какой-то частью своего сознания я понимала, что уже в опасности.
В этот момент на заднем фоне послышался чей-то голос. Я не расслышала, что именно сказал говорящий.
— Сейчас подойду, — ответил Гокудера неизвестному.
— Не могу больше говорить, — обратился он уже ко мне. После чего напомнил ещё раз: — Оставайтесь в квартире.
И, не дождавшись ответа, закончил разговор.
Опустив телефон, я оглядела свою квартиру пустым взглядом. Она показалась мне сюрреалистичной, ненастоящей. Вот валяется моя одежда — блузка и брюки, которые я надевала на работу, а придя, бросила на кровать, так потом и не убрав в шкаф. Тетради, разбросанные на письменном столе, домашние задания учеников, которые я так и не смогла проверить. Всё это показалось таким далёким, будто вовсе со мной не связанным.
Поднявшись на дрожащих ногах и всё ещё сжимая телефон, я двинулась к кровати. Обессиленно упав на неё, подтянула подушку и прижала её к животу, пытаясь хоть как-то унять внутреннюю дрожь.
Взгляд невольно зацепился за фоторамку на прикроватной тумбочке, стоящую рядом с электронными часами. С фотографии, сделанной ещё в младшей школе, смотрели мы: я, мама и Тсуна. Сколько же лет прошло с тех пор… На снимке все улыбались, а мама так тепло и ласково обнимала нас с братом за плечи.
— Мама, — слово сорвалось с губ раньше, чем я успела его осознать.
Подскочив на кровати, я принялась шарить руками по одеялу в поисках телефона, который только что выпустила из рук.
«Она знает? Или нет? Боже… это убьёт её».
Схватив телефон, я замерла. Внутри что-то сжалось — туго, до тошноты.
«Она ведь тоже не отвечала».
Сердце скрутила пронзительная боль. Слёзы снова побежали по щекам.
— Нет… нет, только не это.
Воздух вдруг стал густым, вязким. Я постаралась втянуть его ещё больше. Нужно было протолкнуть его дальше. Дыхание участилось. Сердце забилось с новой силой. Я уже не просто его слышала — я чувствовала, как оно поднимается к горлу. Возможно, именно оно мешало протолкнуть кислород в лёгкие.
«Надо позвонить… надо узнать».
Но я ничего не делала. Оторвать взгляд от фотографии не получалось. Трясущимися, вспотевшими руками я держала мобильный телефон и не могла заставить себя действовать.
«Они оба… не могли же… Пожалуйста, нет».
Рука замахнулась раньше, чем я успела понять, что и зачем делаю.
Шлёп!
По щеке разлилось резкое тепло и онемение. Удар получился сильным, звонким.
«Дыши», — приказала я себе.
Считая количество вдохов и выдохов, зашла в последние вызовы. Замерла, увидев мамин контакт. Нажав кнопку вызова, услышала тот же голос и те же слова, что и до этого. Не дав себе времени осмыслить возможные причины, скинула. Перезвонила Гокудере.
Пошли гудки. Долгие.
— Сестра десятого.
— Мама! — закричала я, будто от громкости зависело, услышит он меня или нет. — Что с мамой, ты знаешь?
В трубке слышался гул двигателя и шум проезжающих мимо машин.
— Мы не можем дозвониться до Савады-сан, — сообщил он медленно, явно подбирая слова. — Они с Иемицу-саном должны были путешествовать по Италии.
Они не знают, что с ней. Она может…
«Нет», — оборвала я себя. — «Она с ним. Каким бы он ни был… он её защитит».
Я зажмурилась. Перед глазами всё ещё стояло наше фото — три человека, которые когда-то были семьёй. Теперь один из них мёртв. Вторая неизвестно где. А третья сидит на кровати в съёмной токийской квартире и уговаривает себя, что всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.
— Отсутствие новостей — это даже хорошо в нашей ситуации, — голос Гокудеры вырвал меня из этого полузабытья.
— Д-да, — сдавленно прошептала я.
Он прав. Ещё одного известия я бы, наверное, не пережила.
— Мы их ищем.
Облегчения это не принесло. Поняв, что не смогу больше держаться, я попросила:
— Если станет хоть что-то известно… — сглотнув вязкую слюну и облизнув пересохшие губы, я гнала от себя варианты возможных «известий», — сообщите мне.
— Конечно, — согласился он. Помолчав, сказал ободряюще: — С ними всё будет хорошо.
— Сколько мне ждать? — всхлипнув, я постаралась переключиться на что-то другое. — Как мне связаться с Ямамото?
— У него тот же номер, что был в средней школе.
Замявшись, я призналась:
— Я не сохранила его…
Гокудера сказал, что отправит его сообщением. После чего в который раз попросил оставаться в квартире, будто я могла сейчас куда-то пойти, и завершил вызов. Отбросив телефон, я упала на кровать. Ещё сильнее вжимая в себя подушку, зарыдала — больше не сдерживаясь.
Мысли перескакивали от матери к брату и обратно. Страшные картины того, что с ней могло случиться, которые я старательно гнала прочь, сменялись размытым образом холодного тела Тсуны. Я не могла чётко представить его мёртвым — вместо этого перед глазами вставал тот самый вечер перед моим отъездом из Намимори: нежный взгляд мамы, её суетливые сборы и грустная улыбка брата, который не хотел, чтобы я уезжала, но старался не показывать этого.
— Пожалуйста… — прошептала я, непонятно к кому обращаясь. — Пусть всё это будет неправда.