Work Text:
Он не хотел рождаться. Сколько бы не проходило времени, единственным его сожалением была жизнь. Несомненно, он множество раз задумывался, каково было бы миру без него. Как выяснилось, почти так же. Мир забыл его, вычеркнул из себя и просто двинулся дальше. А он продолжил жить.
Жизнь не всегда казалась ему плохой. Однажды он встретил Юношу, чьи волосы были ярче солнца. Веснушки покрывали его тело, словно звезды — ночное небо. Его улыбка освещала серые будни, а смех заставлял сердце таять. После трех предательств это было словно манна небесная — правда, такого счастья от Селестии можно было никогда не ждать, поэтому он никогда не благодарил ее за предоставленный подарок. Он был не от нее — скорее от Бездны. Потому как в моменты ярости Юноша пугал простых людей, а в спокойные минуты взгляд его был пустой-пустой, будто бы по-настоящему мертвый. Его жажда крови и величия была столь велика, что это поражало даже их коллег. Но его лицо, окрашенное брызгами крови, не могло сравниться ни с одним произведением искусства. Он был прекрасен.
Они проводили много времени вместе. Сначала тот навязывал свое внимание, словно щенок, и не отставал, пока он не согласился на бой. Но даже после они продолжали пересекаться: на миссиях, в Заполярном, даже просто на улицах. Он не верил в провидение, однако такое количество совпадений любого заставило бы задуматься. И вот, они сблизились. Сначала он просто стал подпускать Юношу ближе: в разговорах не уходил от него, соглашался на спарринги, позволял постоянно говорить о братьях и сестрах, — а потом они впервые поцеловались. Вот так, в порыве очередного боя Юноша притянул его и накрыл своими губами его. Он долго избегал его. Не мог понять, что испытывает. Гадал, бывают ли у кукол такие чувства. Нормально ли, что он ощутил нечто подобное? А после решил — будь что будет. Так начались их странные отношения.
Юноша, несмотря на характер, был очаровательно романтичен. Он дарил подарки. Целовал на прощание. И, игнорируя ворчание, приходил ночевать к нему в комнату. Это продолжалось пару лет.
А потом он забыл.
Первое, что он сделал, когда впервые встретил его с Путешественником — проверил реакцию. Нет. Никакого узнавания. Ну, конечно, с чего бы ему помнить? Он ведь сам стер себя из Ирминсуля. Никакие истории любви на самом деле не являлись правдой, и ему стоило бы помнить об этом. И тогда он снова пожалел, что просто не умер. В четвертый раз. В какой-то момент он перестанет считать.
Они познакомились снова. Никакой искры. Он и не надеялся на любовь с первого взгляда — в начале их первого знакомства они друг друга ужасно раздражали. И тогда он смирился. Смирился и отпустил. А жизнь двинулась дальше.
Прошло время. И он повстречал друга. Конечно, вслух он в этом не признался бы, но Маленький Дракон действительно стал ему другом. Они вместе путешествовали, вместе отбивались от монстров, вместе спали и ели. Он снова начал испытывать счастье. Конечно, он все ещё предпочел бы не рождаться, но, хей, по крайней мере, он не пытался умереть. А это уже что-то.
Маленький Дракон стал человеком. И привел с собой весьма интересного… Человека ли? Он бы сказал, что нет. Он не знал, что того выдало, но сразу почувствовал некую близость. У того были пронзительные бирюзовые глаза и шелковистые светлые волосы. Он красиво рисовал и с упоением занимался алхимией. Ему нравилось наблюдать за ним. Ему было спокойно рядом. Он мог бы довериться ему. Но было страшно. Так страшно. Он не знал, что ему делать. Он не знал, кто они друг другу. Все эти взгляды и касания — они сводили его с ума.
А потом Маленький Дракон спросил:
— Мы же семья, да?
И он фыркнул в ответ. Но мысленно растерялся. Бывают ли семьи у таких, как он? Потерянных. Неживых. Но Алхимик ответил вместо него:
— Конечно.
И это «конечно» заставило несуществующее сердце в груди забиться чаще. Семья. У него появилась семья. Как много было в пяти этих буквах. Как много он почувствовал в то мгновение.
Он не хотел рождаться. Сколько бы не проходило времени, единственным его сожалением была жизнь. Но, быть может, ради своей новой семьи он готов прожить ещё немного.