Work Text:
В Дерри царит суматоха и праздник — как же, ежегодный карнавал, ставший традицией, которую все тихо ненавидят и обожают одновременно. Когда Ричи был маленьким, он отсчитывал время до того дня, когда начнётся торжество, веселье, катание на аттракционах и громкая музыка — в общем, самое приятное, что может быть в жизни.
Теперь таймер у него на руке отсчитывает время до момента встречи с соулмейтом. Теперь это самое ожидаемое событие года, нет, всей его маленькой жизни. Времени ещё прилично, восемь лет семь месяцев шесть дней четыре часа и две секунды. Восьмилетний Тозиер приобретает привычку нетерпеливо проверять свою левую руку буквально каждую минуту, чем нервирует более спокойных окружающих. Они не понимают — он просто хочет, чтобы его кто-то любил. Родители, похоже, начинают забывать про его существование, то и дело уезжая в совместные путешествия, оставляя его у соседки, и он часто остаётся один. Это невесело. У соседки скучно, пахнет плесенью, а по телевизору показывают только слезливые одинаковые сериалы, которые совсем неинтересны мальчику, но альтернативы нет. В школе у него нет друзей, не с кем поиграть, потому что он ботаник, и остаётся только сидеть и тупо пялиться в экран, периодически проверяя таймер. Время течёт очень медленно.
И вдруг всё ускоряется. Ему сначала стукает десять, потом вдруг уже шестнадцать лет, и до встречи с соулмейтом остаются считанные дни. Ричарду становится страшно, накрывают сомнения — а вдруг его вторая половинка его не полюбит? Вдруг он ей не понравится? Вдруг она ему ничего не скажет? Ему и так херово: родители решают развестись (после крупной, но очень дурацкой ссоры) и теперь спорят целыми днями о том, с кем останется парень, пытаясь спихнуть тяжёлую ношу друг на друга. За стенкой только и слышны их голоса на повышенных тонах,отцовский, более низкий и раздражённый, материнский, на фальцете и с истерическими нотками, а в спину дует сквозняк из окна, охлаждающий щёки. Цифры непонятного цвета — Ричи так и не понял за все эти годы, какого — стекают по капле, зачеркивая прошедшие секунды и минуты вместо часов. Родители ругаются уже шесть минут пятнадцать секунд, и это, если честно, рекорд, а они не собираются останавливаться. До встречи с соулмейтом осталось дожить два месяца. Именно дожить, потому что Тозиер уже не так уверен в своём будущем, как прежде.
Дожить скоро превращается в выжить. Выкарабкаться. Спастись. Он видит этого грёбаного пугающего клоуна и, на свою беду, знакомится с Неудачниками. Их всего пятеро: Беверли, Бен, Билл, Майк и Стэн. И никто среди них не является его соулмейтом, потому что он успел поговорить с каждым из них, но таймер не остановился. Ричи автоматически располагает их по алфавиту в своей голове, чтобы было проще запомнить, и готовится к самой большой заднице в своей жизни, потому что эти дети явно не в себе.
Они носятся за этим клоуном, как угорелые, строят планы и стратегии, и если бы это всё не было реально и чертовски страшно, то он бы подумал, что это очередная игра в войнушку. Между тем, жизнь, к сожалению или к счастью, на этом не заканчивается. В школу приходит новенький (совсем свеженький, хмыкает Ричи, выцепив взглядом в коридоре чистую рубашку незнакомой расцветки). Тозиер назвал бы его стерильным маменькиным сынком. Этот пацан, видимо, никогда не выходит из дома без антисептика, ваты и йода, а также пары упаковок таблеток, ингалятора и целой сумки какой-то медицинской дребедени. Более того, он исправно (насколько может судить Ричи из их редких встреч) принимает все положенные ему лекарства и со стороны выглядит как наркоман, вечно закидывающийся дозой. Появление новенького быстро стирается из памяти, потому что Бен демонстрирует им свои исследования, и становится не до бытовухи. Ричи всё чаще возвращается домой грязный по самую макушку, с заляпанными очками и с мелкими ранками от вечного лазания по труднопроходимым местам в поисках средства от клоуна, но родителям всё ещё глубоко наплевать. Отметки на руке медленно передвигаются, неохотно, пока Тозиер удивляется, как это он ещё не сдох.
Он снова идёт домой, весь в каком-то дерьме, усталый и разбитый. На улице тьма кромешная, как и у Ричи в мыслях. Что за чёрт дёрнул его связаться с Неудачниками? Зачем он каждый раз исправно рыщет с ними по всяким помойкам, лезет в заброшенные дома?
— Потому что тебя никто, кроме них, не любит, глупый Ричи, —говорит знакомый противный голос у него за спиной и гаденько хихикает. Тозиер подпрыгивает на месте и разворачивается, готовый то ли заорать, то ли дать отпор, то ли сдохнуть от страха, но на улице никого нет. Парень в панике осматривается по сторонам, но улица всё ещё пуста. Он поворачивается, неудачно(ну да, он же лузер) спотыкается о свою ногу и врезается в того самого новенького, вывернувшего, видимо, из-за угла. Он надеется, что из-за угла. «Маменькин сынок» смотрит на него с высоко поднятыми вверх бровями, а на лице явственно читается «ты дебил или да?». У него карие глаза, и, разглядев его поближе, Ричи неожиданно отмечает для себя, что он довольно милый. Они стоят молча пару секунд, причём от парня напротив всё сильнее ощущается невысказанная по поводу адекватности Тозиера мысль.Тот жмёт плечами, так же молча (а о чём говорить, если они незнакомы) обходит его и направляется домой, напряжённый. Постепенно уходящее время на руке как-то неприятно покалывает, но Ричи думает, что это из-за нервов.
Следующая встреча с новеньким тоже проходит в полной тишине. Тозиер подумал бы, что этот парень немой, но он мимоходом слышал, как тот разговаривал с другими учениками. С ним просто удобно молчать, да, Ричи Балаболу, которому нужно стоп-слово, чтобы заткнуться, нравится не разговаривать с этим маменькиным сынком с карими глазами. В их вечном не-разговоре есть какая-то изюминка, Тозиеру не достаёт её в обычной жизни, с другими людьми от слова совсем, и по негласному (довольно забавно, они и так ничего не сказали друг другу) договору Ричи и Эдди — написал имя на бумажке — соблюдают тишину. Наверное, у них обоих в жизни слишком много звуков, голосов и желающих высказать что-то.
Третья встреча, четвёртая, пятая… Ричи сбивается со счёта и забивает на клоуна, на школу, на близящийся развод родителей, наслаждается глубоким, тёплым молчанием. Они с Эдди ходят на крышу одного из домов (где более-менее безопасно) и сидят там подолгу, закусывая бутербродами и рассматривая небо. Если бы это была какая-нибудь девчонка, то это стало бы очень неловким, окрашенным в романтический цвет, но Эдди совсем другой, хоть и принцесса немного в своей брезгливости, и не возникает никаких нелепых ситуаций (хотя иногда у Ричи возникает иррациональное желание его поцеловать). Это всё нервы, убеждает себя Тозиер и с волнением косится на таймер. Он всё ещё отсчитывает время — господи, всего день, всего 24 часа — и пока не собирается останавливаться, а жаль, Эдди нравится Балаболу.
Хотя, собственно, можно с ним заговорить и узнать, его ли он соулмейт, и где вообще его таймер, но тогда это разрушит их необычную дружбу и к тишине уже нельзя будет вернуться. Ричи хочется орать, когда Неудачники получают от клоуна записку, написанную кровью на задней стене школы. «ЭДДИ». Бев и Стэн недоумённо перешёптываются, Бен изучает стену задумчивым, напуганным взглядом, Майк помогает Биллу справиться с сильным приступом заикания, а у Ричи трясутся руки и колени, упавшее в пятки сердце не желает подниматься обратно в чёртову грудную клетку. Кажется, его сейчас вырвет от страха.
— Ричи? — Беверли первая замечает, что Тозиер тупо пялится в стену уже несколько минут. — Эй, Балабол? Ты знаешь, о ком Оно?
— Знаю, — сипит Ричард, пытаясь продышаться (ох ну господи, из них двоих астматик точно не он, так какого чёрта в лёгких не хватает воздуха?). Остальные поворачиваются на звук его слабого, наполненного болезненной паникой голоса и глядят на него выжидающе.
— Эдди… это, ну, пацан из другого класса, новенький, у него вечно с собой пол-аптеки и нос такой маленький…
— В сравнении с твоим шнобелем все носы маленькие, — нервно смеётся Урис, но в ответ не раздаётся ни смешка: Неудачники чувствуют, что даже Ричи сейчас не до шуток. Стэн чертыхается и раздражённо топает ногой:
— Ну? Идти спасать его будем, нет? Или бросим подыхать?
На обсуждение плана у них уходит несколько драгоценных минут,с истечением которых Тозиер становится всё дерганнее. Приспичило же соулмейту встречать его именно сегодня! И без него проблем выше крыши. Кто-то, вроде Билл, пару раз неловко гладит его по плечу, вроде как успокаивая. Вроде как. Он не успокаивается абсолютно. Его трясёт, жмёт и колбасит всю дорогу до пропитанного мглой колодца, откуда слышны гаденькие смешки. Всю компанию передёргивает от отвращения, пока они ковыляют по останкам других детей, ища этого треклятого клоуна и Эдди. И находят их в огромном «зале» с кучей летающих детских тел в середине.
— Здравствуйте, дети, — Оно улыбается и слегка склоняет голову набок. Возле его стоит бледный от ужаса Эдди, которого, кажется, вот-вот хватит удар. На его некогда чистой, красивой рубашке виднеются пятна, а за плечо цепляется грязная клешня с огромными, неровными когтями. — Я скучал по вам! О, смотрите, Ричи тоже пришёл! Что, пришёл забрать своего драгоценного друга?
Клоун хихикает и оскаливается многозубной улыбкой, сжимая готового упасть в обморок парня ещё сильнее. Ричи не может отвести взгляда от Эдди, пытаясь хоть как-то (мысленно?) передать ему свою уверенность в том, что они отсюда выберутся.
— Может… Поиграем?
— Пошёл нахрен! — кричит первым Билл, совершенно не заикаясь, и бросает камень прямо в лоб мгновенно озверевшему существу. Оно отшвыривает Эдди от себя и кидается за Денбро. Дальше всё происходит как в тумане, быстро, в панике, с подхлёстывающим адреналином в крови, со сломанной рукой Эдди (Ричи кое-как вправляет её, пока парень — о господи, да сколько можно — молчит, не издавая от шока ни звука), с неравной битвой неумелых подростков с огромным, всемогущим злом, в результате которой они неожиданно побеждают. Неудачники, прихватив Эдди, валят из этого проклятого места куда подальше, а таймер на левой руке Тозиера вдруг начинает жечь, цифры плавно подходят к концу. Остаётся буквально несколько минут до встречи с соулмейтом.
На улице их внезапно встречает мать Эдди, вместе с отцом и целым грузовиком вещей, и пара полицейских машин. Женщина тут же вцепляется в своего сына, одаривая остолбеневших от неожиданности ребят ледяным взглядом, и, не удостоив их даже словом, резко развернувшись, идёт к машине. Тозиер слышит обрывки «… мы сейчас же уезжаем из этого города», видит, как пытается вырваться Эдди, и вдруг понимает, что происходит. Шок проходит так же быстро, как и появляется, Ричи бежит за уже отъезжающей машиной, смотрит прямо на отчаянно стучащего по заднему стеклу Эдди - его соулмейта — открывает рот, чтобы крикнуть хоть что-нибудь, любое слово, которое поможет остановить навсегда убегающее время, но дыхание сбивается, и он не может произнести ни звука.
Таймер на руке показывает такое число, что Тозиер не верит своим глазам, скребет по безжалостным цифрам ногтями, безрезультатно.
Таймер показывает двадцать семь лет до следующей встречи.