Work Text:
Чуства это тяжело. Нет, он не эмоциональный инвалид, просто он абсолютно без понятия что делать с этими глупыми чувствами. Семья давно принимает его таким какой он есть, а как строить близкие взаимоотношения вне семьи? Цзян Ваньинь не имеет не малейшего понятия.
С чего вообще все началось? Он увидел Лань Сичэня пока ещё учился в школе. Какая-то общая вечеринка куда Вэй Усянь затащил своего парня, младшего брата этого самого Лань Сичэня. Братья Лань были очень похожи и очень разными одновременно, если от Лань Ванцзи хотелось сбежать и не находится в одном помещении от его ауры холодности, то с старшим Ланем хотелось проводить как можно больше времени, на лице всегда улыбка, рядом с ним чувствуешь тепло даже в самый лютый мороз. А так же рядом с ним был Мэн Яо. Тогда он его даже не заметил, не до мелочи в глазах было. А Мэн Яо и впрямь был мелочью, низким и младшим. И слишком уж женоподобным, длинные распущенные волосы с резинкой где-то на конце длины, смотрит на Лань Сичэня как влюбленная девица. Бесит.
А что мы имеем сейчас? Уже больше не школьники, теперь студенты, они все поступили на одну специальность, Мэн Яо, извините, отныне Цзинь Гуанъяо, теперь рассматривался как наследник известной семьи Цзинь, родство с которой буквально недавно подтвердилось. Удобно вышло.
Сегодня была вечеринка в честь первокурсников, и Лань Хуань Сичэнь не мог пропустить и не поддержать своего парня. А Цзян Чэн был ответственен за эту вечеринку как староста второго курса, не сказка ли? Весь вечер только и делает что наблюдает за этими голубками. «А-Яо, тебе налить ещё?», «А-Яо, золотце моё, а давай-ка это ты пить не будешь...», «А-Яо»,«А-Яо»,«А-Яо». Бесят.
Цзян Чэн столько раз смотрел в зеркало, думая, чем он хуже? Но они абсолютно разные. У Цзяна мышцы и рост, когда Цзинь берет изяществом и нежностью тела. Цзян Чэн как неожинная молния, такой же резкий и грозный, которому сложно даже шепотом сказать " Я люблю тебя", а этот Цзинь Гуанъяо? Язык его оружие, говорить так сладко как он, Ваньинь не научиться никогда. Яо мягкий, его хочется любить, а от Чэна хочется бежать и материться. Они слишком разные, видимо такой как он не заслуживает что бы его любили. Кроме семьи конечно. Яньли и Усянь его отдушина, хотя второму он об этом не скажет даже под дулом ружья.
Он пытался убежать от них, честно. Но они будто бы специально, он их видит постоянно. То в кафетерии, то в библиотеке, то блять, на улице, где они сладко воркуют и держаться за руки. Какого хрена они тут вообще находятся? Он может спрятаться от них хоть где-то?
Но сегодня он наверное достиг финальной точки. За что судьба так с ним? Где он нагрешил? Сегодня он просто по человечески заебался и хотел тишины и уединения, хоть где-нибудь. В подобных чувствах он нашел мужской туалет в том корпусе где редко вообще можно кого-либо встретить. Он закрылся в одной кабинке, подогнув ноги под себя и уперевшись лбом в колени. Он сидел так какое-то время, пока дверь резко не хлопнула и не раздались голоса.
— А-Хуань... Кабинки, проверь кабинки... – голос Яо. А с ним явно его любимый.
— А-Яо, тут никого не быват, давай не будем на это тратить время, – а после был громкий и влажный звук поцелуя, перегородки дернулись, закрыли их явно от души.
А после были стоны. Очень много. А может ну это все? Выйти и громко показать что они не одни. Но тогда Хуаню будет стыдно, тот явно больше не взглянет ему в глаза больше никогда. Он для него всего лишь младший брат парня его младшего брата. Это даже звучит будто он совсем ребенок. Хотелось плакать, просто по человечески. Но не тут и не сейчас.
Они ушли, он без понятия сколько они были в этом туалете втроём. Больно, неприятно и горько. Зато те явно довольны. Хоть кто-то счастлив, жаль что не он.
После этого случая они выпили с Не Хуайсаном, этот черт вьет с него слова так, как ни у кого не удаётся, и он делится. Теперь он плачет. Со всхлипами и дрожащим телом. Становится легче. Значительно.
Он может и хотел бы рассказать об этом брату, но ему не нужны его жалобные глаза, да и тогда вряд-ли Цзян Чэна продолжат брать на семейные посиделки с Ланями, Вэй Ин не захочет ему делать так больно. Он молчит дальше.
И так всегда наверное и будет. Он для него диди парня его диди. Не больше не меньше. Может когда-нибудь он разовьёт их отношения в дружбу. Возможно. Но слишком больно.